Илья Одинец - Часть 2. Реджина. Глава 17. Плохие новости

Глава 17

Плохие новости

 

У Андрея болело все тело: руки, ноги, грудь, спина, голова, но особенно руки. Их словно опустили в чан с кипящим маслом и попеременно тыкали в них огромной вилкой, будто проверяя, готовы, или еще поварить.

Поясница взрывалась болью, ребра казались изломанными, ноги не шевелились, когда Семенов пытался ими двигать. А может ему просто так казалось...

В нос лез навязчивый запах горелой резины, расплавленного пластика и меди (крови?).

Андрей закашлялся и открыл глаза. Он лежал на животе, в щеку впилось нечто острое, но что именно, разглядеть не получилось – вокруг была темнота, только метрах в трехстах от него пылал кусок фюзеляжа упавшего «Боинга-747».

Семенов попытался поднять голову и едва не вскрикнул от боли, прошедшей по позвоночнику. Перед глазами вспышкой пронеслось видение: быстро приближающаяся земля за окном кабины пилотов.

Андрея затошнило.

– Это неправда, – шепнул он и облизал пересохшие губы. – Я на арене, а все это... лишь кошмар. Морок. Видение. Странное извращенное видение.

«Вспомни слова «Ганеши», – посоветовал Аналитик, – для борьбы с психоатакой тебе нужен якорь. Деталь, связанная с реальностью, зацепка, от которой просто так не отмахнешься и которая вытащит из омута ужаса, заставит перенестись обратно на арену».

Семенов закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Получалось плохо. В нос лез навязчивый запах взорвавшегося самолета и горелой плоти, ребра болели, а руки умоляли найти обезболивающее.

– Я на арене, – шепнул Андрей, – я на арене. Я на арене.

Он вспомнил маленького ребенка на песке, нежную розовую кожу, пухлые губки, голубые глаза, светлые, похожие на пух, волосы...

Нос по-прежнему чувствовал запах гари.

... на мгновение показавшийся раздвоенный язык...

– Я на арене.

Увы, визуальные образы не помогали. Воспоминания о настоящем не могли вытащить Семенова из реальности кошмаров. Андрей сосредоточился на ощущениях.

Чем пахло на арене? Ничем особенным. За долгие недели заключения в «отстойнике» он привык к не всегда приятным запахам инопланетных тварей. Следовало найти что-то осязаемое.

Решетка!

Андрея словно осенило. Перед тем, как отключиться и очнуться в кабине «Боинга», он стоял, опершись спиной о металлическую сетку купола.

Семенов сосредоточился на ощущениях.

Мелкая металлическая сетка. Левая ладонь чувствует ее гладкость и прохладу...

Зрачки под закрытыми веками сузились – после ночи и отдаленного костра догорающих остатков самолета свет арены показался ярче сотни солнц.

Андрей вздрогнул, и свет тотчас пропал.

«Не думай о самолете»! – приказал Аналитик, и Семенов снова попытался сосредоточиться.

Под ногами толстый слой песка, но на пляж не похоже. На пляже песок мягкий, теплый, рассыпчатый, с удовольствием принимающий в объятья обнаженные ступни. На арене жесткий, утрамбованный, скрипучий.

В правой руке нож. Рукоятка теплая, слегка шершавая...

Свет возник также внезапно, как и в первый раз. Андрей поспешил открыть глаза и увидел решетку купола. Он лежал на спине, же сжимая в правой руке оружие. Малыш на коленочках полз к нему. Он улыбнулся человеку...

Свет погас.

К запаху горелого примешался едва заметный запах чего-то кислого. Слышалось сухое потрескивание, вокруг была абсолютная темнота, пламя потухло.

– Нет! Я на арене!

Андрей не помнил, как упал, зато теперь ему стало проще сосредоточиться.

Песок. Он лежит на песке.

Спина и правда почувствовала облегчение, боль от несуществующих ожогов ушла. Снова вспыхнул свет. Семенов вцепился в реальность, зарылся свободной левой рукой в песок арены, чтобы чувствовать. Вот он – якорь!

Ребенок сидел возле него. Он снова улыбнулся, но песок не позволил Андрею провалиться в кошмар. Мальчик оскалился, и сердце Семенова невольно ушло в пятки. За пухлыми губками скрывались вовсе не жемчужные зубки, а треугольные акульи зубы. Острые, как сама смерть. Семенов крепче сжал нож и поднялся на ноги.

Его шатало.

Андрей отошел подальше от дикстры, и увидел, как малыш упрямо развернулся и пополз в его сторону, посылая уставшему мозгу землянина один сигнал за другим. Но теперь человек мог сопротивляться.

Камеры мельтешили вокруг него, подлетая к самому носу. Семенов досадливо отмахнулся и подумал: что именно видели зрители? Металлическая сетка наверняка не уберегла бы их от воздействия дикстры, зато закрыла обзор, давая хищнику возможность сосредоточиться на единственном противнике – на Андрее. Но могли ли камеры передавать изображения кошмарных видений? Тех самых картин, которые возникали перед глазами человека? Знает ли кто-нибудь, чего на самом деле боится землянин? Будет это плюсом или минусом? Покажется ли зрителям трагедия человека смешной или интересной?

Дикстра приближалась. Семенов посмотрел на подползающего к нему мальчика и бросил нож. Пусть перед ним не настоящий ребенок, а чудовищная тварь, он не может воткнуть оружие в нежное тельце мальчугана. Не может. Под страхом смерти. Под страхом провала миссии, возложенной на него «Мирным космосом».

Ну почему дикстра выглядит именно так?!

Андрей пнул нож и отошел в сторону. Сел на песок, обхватил голову руками и закрыл глаза.

– Уважаемые зрители! – донесся до него голос комментатора. – Похоже, мы с вами стали свидетелями единственной за все время проведения боев ничьи! Дикстра не смогла убить человека, а человек не захотел убить дикстру!

Стадион зашумел, но Семенову звуки казались глухими и неразборчивыми.

– Продолжения боя не будет! Прошу жюри выставить оценки выступлению дикстры!

Андрей замер, потом посмотрел на мальчика. «Ребенок» упрямо продвигался к нему, словно не верил в провал психоатаки. У землянина еще оставалось несколько секунд, чтобы поднять нож и вонзить его в грудь соперника.

Но он не мог.

Не мог убить ребенка.

– Пятьсот двенадцать баллов, – озвучил результаты голосования комментатор. – Спасибо! Теперь прошу оценить выступление человека!

Семенов закрыл руками уши, он не хотел слышать вердикт, но голос комментатора, казалось, звучал в самой голове.

– Пятьсот двенадцать баллов! Удивительно! Уважаемые зрители, только вы можете решить, продолжит ли кто-нибудь из бойцов сражаться за победу, либо они оба заслуживают только смерти!

Полторы минуты, пока шел подсчет голосов зрителей на арене, Андрей старался ни о чем не думать. Ни о совершенном хищнике в облике маленького ребенка, ни о «Мирном космосе», ни о собственном будущем.

– Девятьсот восемьдесят семь! – взревел комментатор. – Лучший результат в истории! Человек выходит в четвертый тур, оттеснив явного фаворита краса с Сиеры!

Семенов поднялся. Вокруг него материализовалась голубая полусфера и потащила его к двери купола. Дикстра взвизгнула и расплакалась.

Плакала она тоже как ребенок.

 

* * *

 

О'рдрин злился. И не просто злился, он был в ярости. Грог каким-то образом освободил человека! Мало того, человек вернулся в «отстойник»! Но и это еще не все! Вместо того, чтобы погибнуть и принести капитану хоть какой-нибудь доход, компенсирующий затраты на его освобождение, он выиграл бой и прошел в четвертый тур!

– Как ты мне это объяснишь?! – в который раз восклицал О'рдрин, обращаясь к искусственному интеллекту корабля. – Ведь ты не мог открыть замок на клетке! И никто не мог!

Грог только смеялся в ответ, а единственная фраза, которую он соизволил произнести, звучала так:

– Я счастлив, что Андрей сбежал от вас, О'рдрин. Вы хороший капитан, но злое и подлое существо. Я рад нашему скорому расставанию.

– Будь ты проклят!

Капитан бродил по пустой кают-компании, из которой вынесли всю мебель. Мэкалль стоял у иллюминатора и смотрел на купола.

– Он лишил меня всего! – зло шипел О'рдрин, – Корабля! Денег! Надежды на разведывательную деятельность!

– Я вас предупреждал, – ровным тоном ответил Мэкалль.

– Ты бы хоть помолчал! – огрызнулся капитан. – У меня впечатление, будто ты теперь на стороне землянина!

– Ваше впечатление ошибочно.

– Надеюсь, – О'рдрин выдохнул и попытался успокоиться. – Только вы с Кокушем у меня и остались.

– А вы не допускаете, что это кок открыл клетку? – спросил арахноид.

– Нет, – капитан мотнул головой. – Он не мог. Я ни на секунду не выпускал ключ из рук.

– Но человека все равно сбежал.

– Сбежал, – О'рдрин сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, и сменил тему: – Ты собрал вещи? «Грог» заложен, пора освобождать корабль. Обоснуемся в гостинице, а потом подыщем новое средство передвижения. Без системы ИИ.

– Все готово, О'рдрин.

– Хорошо, – кивнул капитан. – Иди, мне надо связаться с Коронером.

Специалист по иноразумным отправился к двери и там столкнулся с Кокушем. Повар посторонился, пропуская Мэкалля, и кашлянул.

– Проштите, О'рдрин, я ухожу.

– Уходишь? – удивился орлянец.

– Увольняющь. Я нашел мешто в другом экипаже.

– Но почему?

Повар замялся, но потом смело посмотрел прямо в глаза капитана:

– Не хочу, чтобы мной командовал Хролль.

– Хролль! – разозлился О'рдрин. – Таким, значит, ты меня видишь?!

– Шущештвом, продавшим шобштвенную чешть. Алчным и бешпринципным. Предателем.

– Хватит! – взвизгнул капитан. – Проваливай!

Кокуш попятился и вышел из кают-компании.

– Это вы все Хролли! – закричал вслед О'рдрин. – Предатели! Оставили своего капитана в такой момент!

Орлянец бросился на капитанский мостик к системе видеосвязи и вызвал Коронера.

– Абонент занес ваш номер в «черный список», – равнодушно отозвался компьютер. – Для вас оставлено одно голосовое сообщение. Желаете прослушать?

– Желаю, – рявкнул капитан.

В динамиках щелкнуло, и на мостике зазвучал голос Коронера.

– О'рдрин... даже не знаю, как выразить весь мой гнев. Ты разочаровал меня. Сильно разочаровал. Не выполнил условия нашего договора, я не дополучил кое-что...

– Деньги за выигрыш, – стиснул кулаки О'рдрин.

– С сегодняшнего дня я запрещаю тебе связываться со мной каким-либо способом. И прекращаю наше сотрудничество. Не могу вести дел с Хроллем.

– Опять! – капитан ударил кулаком по панели управления.

– Отныне тебе запрещен доступ в «отстойник», – продолжал «осьминог». – И позволь дать совет, – Коронер замолчал, а потом зашипел: – улетай с Реджины и не суйся больше на мою территорию! Я тебя предупредил.

В колонках снова щелкнуло.

– Приятного дня, – произнес компьютер, и связь прервалась.

– Будьте вы все прокляты! – выплюнул О'рдрин, выскочил из рубки и почти бегом направился к шлюзу. – Будьте прокляты!

– И тебе удачи, капитан, – засмеялся Грог и открыл перед капитаном двери.

 

* * *

 

Андрей не знал, сколько времени проспал: может, несколько часов, а может несколько дней. Мозг, подвергшийся атаке дикстры, требовал отдыха и отключился, как только Семенов оказался в своей клетке. Он лег на пол и заснул, а проснулся от боли в ноге.

Навор стоял за решеткой и тыкал в землянина секирой.

– Ты мне ногу отрежешь, – Андрей сел и поджал ноги под себя. – Что-то случилось?

– Случилось.

Помощник Коронера выглядел обеспокоенным: озирался по сторонам, дергал глазом, а на лице его читался если не испуг, то сильное волнение.

– Хозяин к тебе идет. Ты уж не рассказывай, как мы тебя обратно поменяли. Он меня убьет!

– Не скажу, – успокоил чернокожего охранника Семенов.

Навор хотел сказать что-то еще, но в этот момент из-за клеток вышел «осьминог». Его голова меняла цвета, как сломанный светофор.

– Ну, – он остановился возле Навора, не рискуя подходить близко к клетке. – Ты ведь человек? Не псевдометаморф? Правду говори!

Семенов сделал вид, будто обращаются не к нему.

– Челове-е-ек, – протянул Коронер. – Мой пленник никогда бы не победил дикстру. Он слишком слаб и физически, и морально, а ты сумел противостоять психоатаке. Каким образом? Не знаю. Но вопрос не в этом. А в том, что ты здесь делаешь? Зачем вернулся? – Коронер шагнул к клетке. – Я вытащил тебя, а ты, как тупая скотина, пришел обратно к кормушке. Здесь тебя ждет только смерть!

– Да! – поддакнул Навор и поднял секиру.

– Помолчи, – поморщился «осьминог». – Ты ослушался меня. Подменил моего раба на землянина.

– Я никого не менял, – попытался оправдаться охранник. – Честно! Только один раз! Когда вы сами сказали мне поменять человека на этого вот. Эй, ты, – Навор просунул секиру в клетку. – А ну, отвечай, когда тебя спрашивают!

Вместо ответа Андрей протянул к секире руку, мысленно приказав ей вытянуться и превратиться в щупальце.

– Но-но! – Навор отпрыгнул и поспешил вытащить оружие из клетки. – Видите, он псевдометаморф! Никакой не человек! Земляне не умеют так делать!

Коронер задумчиво наклонил голову.

– Откуда ты знаешь?

– Вы ведь видели все его бои! – объяснил Навор. – Если бы он мог трансформироваться, обязательно использовал бы свои способности на арене!

– Может, ты и прав, – качнул головой «осьминог» и неожиданно обернулся к Навору. – Но ты неправ! Куда ты дел псевдометаморфа?! Зачем ты их поменял? Сколько тебе заплатили? А? Отвечай!

– Коронер! – Навор надул губы, но на всякий случай отступил. – Я ничего не делал! Я честно служу вам уже многие годы. Разве я хоть раз дал вам повод усомниться в своей преданности?

– Ты алчен и властолюбив! – выкрикнул «осьминог», – а значит, слаб!

Коронер обернулся к человеку и прищурился.

– Ты – неблагодарное существо. Предал того, кто подарил тебе свободу! Знаешь, каких денег ты меня лишил? Зачем ты вернулся? Захотел спасти двойника? В благородство играешь, вместо того, чтобы головой думать! Так вот послушай, мерзкий сьента, послушай и запомни: праздники закончились. Хотел на арену? Будет тебе арена. Настоящая, суровая, такая, какая и не снилась. Вот тогда взвоешь! Если останешься жив. Навор!

Чернокожий вытянулся в струнку, готовый исполнить любое приказание.

– С этой секунды никаких посетителей! Никаких защитных костюмов и оружия! Я отдам приказ по «Допуску», а на тебя возлагаю контроль за исполнением. И если к человеку кто-то придет...

Навор сглотнул и крепче сжал секиру.

– Никто не придет, – пообещал он. – Лично прослежу.

– Вот и хорошо. А ты, сьента... мы видимся с тобой последний раз. Хотел драться? Будешь драться. Не захотел по-хорошему, будет по-плохому. Выступаешь завтра! Утопим тебя красиво.

Коронер прошипел еще несколько фраз, которые лингвоанализатор почему-то не перевел, и удалился, а Андрей посмотрел на Навора.

– Ты и правда никого ко мне не пропустишь? Даже Илорэль?

– Особенно Илорэль, – подтвердил охранник. – От вашей компании одни неприятности. Извини, парень, но больше я ничего для тебя сделать не могу. Мне своя шкура дороже.

Семенов понимающе кивнул и снял красный комбинезон.

– Я принесу тебе замену, – Навор забрал костюм и поспешил скрыться между клетками.

Семенов тяжело опустился на пол. Видимо, праздники действительно закончились.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить