Илья Одинец - Часть 2. Реджина. Глава 3. Предательство

Глава 3

Предательство

 

Сознание упорно не хотело возвращаться. Оно то приходило на мгновение, то исчезало, словно играющий в прятки щенок. Хихикало в ухо, поднимало муть перед глазами и снова ухало в черную бездну беспамятства.

Андрей приходил в себя долго и тяжело. Голова казалась чугунным колоколом, в который изо всех сил звонил сумасшедший звонарь. Гулкие удары отдавались во всем теле, под закрытыми веками беспорядочном танце кружились красные бабочки.

Некоторое время Семенов жил только этими ударами: вдохнуть между двумя первыми, выдохнуть между двумя последующими. Потом начал просыпаться слух. Неохотно, словно сломанное радио, он ловил обрывки фраз и тут же отключался, будто уставал. Но Андрей радовался и этому. Пиво оказало на него странное действие. Тело перестало слушаться, руки и ноги не шевелились, силы словно испарились, он не мог даже поднять веки. Но самым страшным были ощущения.

В полубеспамятстве, не имея возможности ни пошевелиться, ни открыть глаза, ни толком расслышать голоса, Андрей понимал, что лежал на деревянном полу. Спиной он чувствовал твердое покрытие, в указательный палец правой руки впивалась щепка, а левая лежала на чем-то мокром, возможно, в луже. Шея от неудобного положения затекла, ноги расположились под странным углом к телу.

– ...пятый час... – донеслось до сознания. – Через двадцать минут...

– ...нужно сделать укол...

– ...уходи. Не нужно, чтобы он тебя видел...

– ...он все равно узнает. Разницы нет...

– ...не сейчас. Тебе лучше уйти...

Андрей не понимал смысла этих обрывков чужого разговора, но один голос, тот, который предложил сделать укол и не захотел уходить, казался знакомым. Увы, мозг все еще находился под действием пива и сопротивлялся всяким попыткам вспомнить его обладателя. Хозяин голоса остался не узнанным.

Землянин снова провалился в беспамятство.

Очнулся от укола – в левую ногу чуть пониже бедра впилось нечто большое и острое, будто гигантский инопланетный, питающийся падалью, паук решил поживиться обездвиженным телом и вонзил в него острые хелицеры.

Семенов по-прежнему не смог пошевелиться. Зато слух заметно обострился, и на него обрушилась лавина звуков. Вокруг пищали, рычали, орали, мычали, ревели, жужжали и выли сотни голосов. В реве и рыках слышались ярость, ненависть, отчаяние и крики о помощи. Ни единого слова лингвоанализатор не различил.

«Это животные, – догадался Аналитик. – Ты в шестом отсеке».

– Эй ты, вставай! – прикрикнул незнакомый голос.

Андрей почувствовал, как на него плеснули водой. Он вздрогнул и понял, что тело снова подчиняется мозгу. Он перевернулся на бок и открыл глаза.

Над ним, ослепляя голубизной, висело по-весеннему яркое небо с двумя солнцами – голубым и оранжевым. Небо перечерчивали квадраты толстой черной решетки.

«Что, черт возьми, происходит?! Почему я в клетке? И где я?» – пронеслись в голове тревожные мысли.

– Хорош валяться, – произнес тот же незнакомый голос. – Или по хребтине хочешь?

Семенов повернул голову на звук голоса, и его сердце упало в район желудка. За решеткой стоял высокий плечистый мужчина с огромными мускулистыми руками и черной гудроновой кожей. Он был одет в блестящие хромовые сапоги, черные обтягивающие штаны, кроваво-красную рубаху и черный клеенчатый фартук. В левой руке незнакомец держал громадную секиру, а в правой кнут. На его голове не было ни единого волоска, белки глаз отчетливо выделялись на черном лице, а радужки светились желто-оранжевым. Без сомнений, он являлся самым настоящим человеком, по крайней мере внешне. И на его лице Андрей прочитал презрение и превосходство.

– Вставай, – кнут едва заметно шевельнулся.

Андрей поднялся. Качнулся на все еще слабых ногах и схватился за решетку.

Его клетка стояла на странном сером веществе, похожем на незастывший раствор бетона, только этот раствор шевелился. По его поверхности, словно по воде, пробегала рябь, однако клетка не тонула, прочно стояла на одном месте.

Слева от Семенова, шагах в тридцати, висел тяжелый синий занавес, справа на расстоянии пяти или шести метров, стояла еще одна клетка, в которой билось и металось огненно-красное существо, похожее на дракона. За этой клеткой виднелась еще одна с серебристой чешуйчатой тварью внутри с десятком конечностей. За ней еще клетки, но кто там находится, Андрей не рассмотрел. Между клеток бродили странные существа, похожие на людей, они кормили животных и о чем-то говорили. Видимо, надсмотрщики или хозяева.

Чернокожий неожиданно сплюнул и крикнул, повернув голову к занавесу:

– Коронер!

Бетон пола ожил, потек, утаскивая за собой клетку, переместив ее метра на три ближе к занавесу.

– Что происходит? – спросил Семенов у черного, но тот не удостоил пленника ответом.

Штора откинулась, и к Андрею подошел, а точнее сказать, приковылял, «осьминог» – коротышка с серо-зеленой кожей, головой, похожей мясистый комок с восемью щупальцами. Коронер уставился на человека маленькими круглыми глазками и наклонил голову.

– Эй! – Семенов потряс прутья клетки, будто от его усилий они могли раствориться в воздухе. – Выпустите меня!

«Осьминог» отшатнулся, но чернокожий указал секирой куда-то вниз, и тот сразу успокоился и даже подошел ближе. Андрей проследил за его взглядом, и увидел, что к низу клетки прикреплена табличка. Просунуть голову сквозь решетку и посмотреть на надпись он не мог, а если бы мог, вряд ли бы прочитал инопланетные письмена.

– Согласно пятому пункту восемнадцатой статьи первой части Кодекса Торговцев, ты теперь принадлежишь нам, – произнес Коронер. – Но имей в виду, твоя дальнейшая судьба зависит только от тебя.

– Какой еще кодекс? – не понял Андрей. – Меня зовут Семенов Андрей Сергеевич, я прилетел на космическом корабле «Грог». Мои слова может подтвердить его капитан О'рдрин.

«Осьминог» повел щупальцами и повторил:

– Теперь ты принадлежишь нам. Будешь вести себя правильно, останешься в живых, если нет, считай себя трупом.

– Какого черта?! – возмутился Семенов. – Выпустите меня!

– Молчи, когда с тобой говорят!

Чернокожий замахнулся, и Андрей едва успел отскочить, – кнут ожег прутья, а кончик легонько полоснул по руке. Даже через плотную ткань рубашки Семенов почувствовал, как лопается на руке кожа. Спустя мгновение ткань окрасилась кровью.

Чернокожий показал зубы:

– Молчи, если не хочешь получить десяток настоящих ударов.

Андрей отступил на шаг к дальней стенке клетки, и «осьминог» продолжил:

– Ты не кажешься опасным существом, поэтому на аукционе постарайся вести себя более агрессивно. Бросайся на прутья, рычи, размахивай руками, прыгай, рви одежду... зрители любят буйных. Мне сказали, ты неплохой боец. Не разочаруй меня.

– На каком аукционе? – спросил Андрей, тут же все понял.

«Допрыгался, – услужливо подтвердил догадку Семенова Аналитик. – Ты показал себя прекрасным бойцом. Добыл слона, акулу, белого медведя, сбежал от тираннозавра на оранжевой планете и убил метаморфа. На месте О'рдрина я бы тоже тебя продал. Эта беспринципная тварь хотела заработать деньги на боях, вот и дополнительная возможность навариться. Незваный гость сам стал заложником. Да еще помогал с мытьем шестого сектора».

Семенов зло ударил кулаком по клетке. Коронер повернулся спиной и, смешно переваливаясь на неприспособленных к ходьбе щупальцах, направился за синий занавес.

Чернокожий засмеялся.

– Эй! – Андрей сделал еще одну попытку освободиться и обмануть охранника. – Выпусти меня! О'рдрин заплатит!

Чернокожий засмеялся еще громче, так сильно, что поставил секиру на пол и оперся на нее.

Синий занавес приоткрылся, показалась голова «осьминога» Коронера.

– Навор, заткнись, – осадил он своего подельника. – Лучше приготовь животное. Через две минуты его выход. Аукцион не ждет.

«Животное, – многозначительно произнес внутренний голос. – Мэкалль, правая рука капитана, посчитал тебя всего лишь условно разумным существом. А если учесть, что О'рдрин хотел продать на арену даже разумного метаморфа, тебе нужно было догадаться обо всем раньше. Гораздо раньше. Впрочем, ты все равно ничего не смог бы сделать».

– Да, хватит смеяться, – чернокожий Навор вытер глаза тыльной стороной ладони и критически осмотрел человека. – Может, польсиолы тебе под одежду напихать для внушительности? Или кровью облить? О! Есть одна идейка.

И он, не оборачиваясь, отправился вслед за «осьминогом».

– Подожди! – Андрей протянул руку между прутьями решетки, но понял тщетность попыток достучаться до охранника.

«Вот теперь, Андрей Сергеич, можешь начинать нервничать, – «успокоил» Аналитик. – Ты в плену. И не просто в плену, а в плену у «ОГБ». Тебя собираются выставить на аукцион, а потом отправить на арену».

 

* * *

 

Навор вернулся быстро. В левой руке он по-прежнему держал секиру, а правую прятал за спиной. На всякий случай Семенов отступил к дальней стенке своей тюрьмы и сжал кулаки.

– Спокойно, Андрей. Так ведь тебя зовут? – медовым голосом произнес охранник. – Ничего страшного не случится.

При этих словах огненные глаза чернокожего монстра нехорошо блеснули. Семенов поднял руку, защищаясь, но сделать ничего не мог, он находился в замкнутом пространстве, да еще и без оружия.

– Не шевелись, – Навор нарочито медленно подошел к клетке. – Иначе будет больно.

Семенов сильнее вжался спиной в стальные прутья, будто мог одним усилием воли протиснуться между ними. Чернокожий тем временем выставил правую руку вперед. Он держал миниатюрный пистолет, однако, сила такого оружия могла быть...

– Черт!

Выстрела Андрей не увидел и не услышал, просто в одно мгновение в его грудь впилась тонкая игла, и по телу пробежал мощный разряд тока.

Семенов упал на пол, судорожно пытаясь вытащить из груди иглу, и получил еще два удара.

– Я же говорил, не шевелись, – равнодушно произнес Навор. – Теперь вот мучайся. Да не трогай ты ее, сама отвалится.

Словно прислушавшись к словам Навора, игла неожиданно выскользнула из груди человека, словно ее подтолкнули изнутри, и упала на деревянный пол. Андрей лег на спину и закрыл глаза. Сердце колотилось, как ненормальное, а потом начало замедлять ритм.

– Теперь слушай сюда, – чернокожий положил пистолет в карман фартука и облизнул губы. – Тебе, конечно, не позавидуешь, но если будешь меня слушать, протянешь до утра. Лекарство, которое я тебе ввел, замедляет работу сердца. Оно действует ровно тридцать минут. Будешь лежать и не двигаться, сердце остановится, и тебе конец. Прыгай, блоха.

Навор скрылся за синим занавесом.

– Твою мать! – Семенов в сердцах ударил кулаком по пруту клетки, а потом приложил пальцы к шее. Пульс прощупывался с трудом. Если охранник прав... тревожный признак. Требовалось срочно что-то предпринять.

Андрей оглянулся. Бегать по клетке не получится, лежа на полу, он едва умещался в ней, оставалось приседать.

– Раз. Два. Три. Четыре...

Через пару минут закружилась голова, сердце замедляло работу, приседания не помогали или помогали недостаточно хорошо. Андрей лег на пол и принялся отжиматься и старался делать это как можно быстрее.

Спустя три минуты напряженного труда, он снова приложил пальцы к запястью. Пульс прощупывался и, кажется, он стал сильнее.

Семенов поднялся и принялся прыгать на месте, потом перешел на кувырки, затем подпрыгнул, повис на прутьях и стал подтягиваться.

В этот момент «жидкий бетон» вместе со стоящей на нем клеткой, начал движение. Серые волны понесли человека к синему занавесу. Шторы раздвинулись, и он оказался в центре внимания нескольких десятков галактик.

 

* * *

 

Бетонная река вывезла клетку на огромную сцену, с трех сторон окруженную синим занавесом. Четвертая сторона оказалась открыта зрителям. Волны живого раствора цемента остановились, но не замерли, продолжали едва заметно колыхаться на несуществующем ветру.

Появление клетки с человеком зрители встретили оглушительным шумом, который сменился свистом, как только осветительные приборы направили на нее свой свет.

Андрей зажмурился, давая глазам время привыкнуть к белесому мареву. Сердце снова начало сбоить. Не открывая глаз, он начал делать приседания, потом лег на пол и несколько раз отжался. И только потом сумел осмотреться.

Сцена возвышалась над землей метра на три, от толпы ее отгораживал высокий забор, за которым стояло дополнительное оцепление – два ряда пупырчатокожих четырехлапых существ, верхом на которых сидели мускулистые гуманоиды в синих штанах и синих рубахах. Левой рукой гуманоиды держали уздечки своих «скакунов», а правой – внушительного вида дубинки, ударами которых щедро награждали всех, кто подходил слишком близко.

Семенов бросил взгляд на охранников, подпрыгнул, повис на решетках потолка клетки и стал подтягиваться. Краем глаза он мог наблюдать за «зрительным залом».

Это было самое большое помещение, которое он когда-либо видел, и самое большое скопление народа. Толпа состояла из самых разных существ, каких только можно представить. Здесь находились и люди, и арахноиды, и «серые», и четырехлапые ящеры, и похожие на студень бесформенные горы, и жабообразные, и разнообразные гуманоиды всех ростов и расцветок, и непонятные существа с двумя, тремя, пятью и десятью конечностями. И все это собрание монстров гудело, не переставая.

Кажется, здесь присутствовали жители пяти таких городов, как Москва, и все возбужденно переговаривались и непрерывно двигались. Поднимали вверх лапы, руки, щупальца, присоски, иглы, клешни и отростки, подпрыгивали, выпускали в воздух пузыри, струи цветного дыма, бросали шляпы, шапки, перчатки, бумажки, все, что попадалось под руку. Часть предметов летела к сцене, но, к счастью Андрея, ничего не долетало – вещи натыкались на невидимую преграду и падали прямо перед стеной.

Потолок зрительного зала оказался увешан осветительными приборами, пускающими лучи света во все стороны, и камерами. Одни наверняка следили за порядком, хотя если в такой толпе начнется драка, прекратить ее будет затруднительно. Вторые передавали картинку с аукциона в прямом эфире. Подтверждением последней догадки служили большие плоские экраны, на которых поочередно сменялось изображение мясистого лица «осьминога» Коронера, лицо Семенова и общая картина: человек в клетке.

Андрей подтягивался. Он чувствовал, как мышцы рук взывают о помощи, но подтягивания оказались эффективным способом заставить сердце биться в нужном ритме. Увы, сил не оставалось, нужно было передохнуть пусть даже пару минут. Семенов спрыгнул на землю, встряхнул кисти рук, потом подпрыгнул, подтянулся, зацепился ногами за верхние перекладины и повис вниз головой.

Перед тем, как начать новое упражнение уже без участия рук, Андрей заметил справа от сцены еще одно возвышение – ярко-красную переливающуюся огненными всполохами кафедру, которая парила прямо в воздухе. За кафедрой стоял Коронер в строгом синем костюме и шлеме, соединяющимся с небольшим ранцем за спиной. В момент, когда Семенов на него посмотрел, «осьминог» воздел щупальца к потолку и громогласно произнес:

– Представляю вашему вниманию номер восемьсот восемьдесят четыре! Человек с третьей планеты желтого карлика О-15 галактики «Млечный путь» квадрата CR-09/F. Условно разумное существо, самый опасный хищник своей планеты!

Андрей начал подтягиваться. Коронер то появлялся в поле зрения, то снова исчезал.

– На первый взгляд это существо кажется неопасным, – продолжал «осьминог», – но оно обладает извращенным умом, который позволил завоевать целую планету и победить таких страшных зверей, как слон, его мы представляли за номером восемьсот восемьдесят, акула – номер восемьсот семьдесят четыре, и белый медведь – номер восемьсот семьдесят пять.

Часть зала ухнула, но другая тут же заулюлюкала.

– У него нет клыков, когтей и панциря, – продолжал вещать Коронер, – но человек всех нас сильно удивит! У него столько злости, что он не может усидеть на месте. Обратите внимание, как он суетится и пытается избавиться от излишков энергии!

«Да уж, – подумал Андрей. – Прямо не знаю, куда деваться. Тебя бы на мое место».

Он спрыгнул на пол, чувствуя необычный прилив сил, подошел к передней стенке клетки. По расчетам, у него оставалось около минуты до того момента, как сердце снова начнет сбоить.

Слева от сцены находилось еще одно возвышение, этакий балкончик, отгороженный от зрительного зала полупрозрачной занавеской. Там, скрестив руки на груди, стоял О'рдрин. Он смотрел на человека и улыбался нижней частью лица.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить