Илья Одинец - Глава 35. Заслужил

Глава 35

Заслужил

 

Мы вышли из лазарета. Моя память еще хранила жуткую картину минувшей битвы: трупы врагов, тела сражавшихся за мир ребят, кровавые лужи и горстки пепла, оставшиеся от Принцев. Сейчас коридоры замка были пусты и тщательно вымыты, но мне все равно казалось, будто я иду не по гладким каменным плитам, а по телам погибших.

– Камни хранят память о крови тысячелетиями, – негромко, будто боясь потревожить призраков, произнесла Ленка. – Люциус наложит заклинание отрицания, но не сейчас. Сейчас в Бюро траур.

Мы молча прошли к залу совещаний, и я сразу увидел единственный не горевший факел.

– Он там, - произнес я.

– Кто "он"? – не поняла Лаврентьева.

–  "Дар жизни". Помнишь, я спрашивал, может ли он оживить Акулину Гавриловну?

– Так ты его достал?! – воскликнула девушка. – Но где?

– У Рэммиса, вампира, который преследовал меня в Гальдиве. Тьма все-таки отдала ему обещанное. Наверное потому, что собиралась уничтожить миры, и вампир мог пригодиться ей в борьбе за третью часть Камня преткновения.

Я подошел к факелу, снял его со стены и вытащил из углубления, где когда-то пылал негасимый огонь, хрустальное яблоко. Розовая жилка по-прежнему пульсировала в центре, отражаясь от многочисленных граней, отчего артефакт походил на живую елочную игрушку.

– Где Иван? – спросил я.

– Завтракает, - девушка подозрительно на меня посмотрела. – А что?

– Как думаешь, его отпустят с нами?

– "С нами" это куда?

– Блин, Ленка, неужели ты не поняла? В Малом Моле трагедия! Наследник престола превратился в оборотня и сбежал в лес, его заместитель, второй сын его величества Радомира Семнадцатого, женился и уехал править соседним королевством, а младший, которого и так все принимали за дурачка, сбежал из тюрьмы. Ну, это они так считают, на самом–то деле он там и не сидел.

– Ты хочешь...

– Да! Переместиться в Семеновские леса, найти Александра и вернуть ему человеческий облик. Пусть идет во дворец, утешает старика–отца и на трон садится. Да и про младшенького стоит историю сочинить, чтобы не искали. Или, на крайний случай, память завесой закрыть. Пусть думают, будто у короля было только два ребенка.

– Ивана никуда из Бюро не выпустят, – качнула головой Ленка. – Опасно. С коррекцией памяти тоже ничего не выйдет. Целому королевству придется завесы ставить, а вот труп мы подбросить можем.

– Чей труп? Ивана? Только без трупов! – возмутился я. – Незачем людей расстраивать, у них и так в последнее время сплошные неприятности.

– Тогда клон, – предложила Лаврентьева. – Дадим минимум памяти и научим подпитываться магией. Все ведь считают Ивана глупым? Вот и получат то, что хотят. Пошли, сделаем все, как надо.

Королевич действительно завтракал в столовой. Он в одиночестве сидел за столом, рассчитанным на шестерых, и за обе щеки уплетал жареную утку, поливая ее зеленым соусом, загребал ложкой рассыпчатый рис с петрушкой и запивал все это клюквенным компотом.

– Приятного аппетита. Мы можем присоединиться? – спросила Ленка.

– Угу. – Иван указал глазами на свободные стулья. – Берите ложки. Кормят тут у вас отменно.

– Спасибо, мы по делу.

– Где находятся Семеновские леса? – спросил я. – Нам нужно точное местоположение.

– А еще нам нужна твоя память.

Его высочество закашлялся, подавившись уткой, и мне пришлось дважды ударить его по спине.

– А чего вы в лесу забыли?

– Брата твоего выручить хотим, – я показал Ивану хрустальное яблоко. – Это "Дар жизни".

– Правда?! – обрадовался королевич. – Так это же здорово! Превратите Сашку обратно в человека, пусть страной управляет! Пошли к порталу.

– Не спеши, – осадила Ивана Лаврентьева. – Если забыл, ты под охраной, и никакой портал тебя никуда не выпустит, так что хочешь помочь, давай руку.

Девушка расстегнула кожаную сумку на поясе и извлекла из нее крошечную пластмассовую баночку.

– Ка–порошок, – пояснила она. – Будем делать клона.

Ленка открыла баночку и высыпала немного золотого порошка на тыльную сторону ладони королевича.

– Думай о приятном, – посоветовала девушка.

Королевич зажмурился, а я наоборот старался даже не моргать, чтобы не пропустить момент появления клона.

Мой третий брат–близнец материализовался в воздухе в метре от оригинала и отличался от нас с Иваном только одеждой: синими туфлями, синими лосинами и синей рубашкой с широкими рукавами.

– Переодеть, – критически осмотрел я клон его высочества. – Его ведь нужно в тюрьму посадить, откуда мы с тобой, Лен, благополучно сбежали, поэтому нужна одежда, в которой я был в то время. Наверное, она до сих пор в моей комнате.

– Принеси, – попросила Лаврентьева.

Привычными коридорами я направился к себе. На вахте, за столом дежурного, где всегда сидела Акулина Гавриловна, было пусто. Я почти бегом преодолел расстояние от вахты до комнаты и рывком распахнул дверь.

Будем надеяться, старая одежда осталась в комоде, и ее не забрали, чтобы постирать или выбросить. Я потянул дверцу на себя и с облегчением выдохнул. Серо-синие полосатые лосины на месте, камзол тоже, а туфли... На нижней полке выстроились в ряд два десятка пар почти одинаковой обуви. Я совершенно забыл, какие башмаки были на мне, когда попал в темницу. Впрочем, без разницы, на туфли клона внимания не обратят. Когда во дворец вернется Александр, все так обрадуются, что никто не вспомнит о таких мелочах, как туфли на младшем высочестве. С королевича снимут все обвинения, назло Изабелле, и выпустят из тюрьмы.

– Прокалываются обычно именно на мелочах, – раздался за спиной ехидный голос Цимлянского.

Я обернулся, ожидая, что на голову опрокинется ведро с водой, в лицо полетят искры или еще что похуже. Призрак висел в позе лотоса на привычном уже месте – над кроватью.

– Бери те, что с голубыми бантами, – посоветовал дух, – точно помню, ты был именно в них.

– Зачем пришел? – спросил я. – Подслушивал?

– Почему же сразу "подслушивал", просто пролетал мимо.

– Ну конечно.

Я представил, как голова Цимлянского высовывается из под пола под столом, за которым завтракал Иван. Вполне в его духе.

– Голубые бери! – посоветовал призрак. - Зуб даю, ты был в них.

Я улыбнулся. В левой руке я все еще сжимал хрустальное яблоко с розовой жилкой внутри.

– Не разбрасывайся зубами, – посоветовал я, приближаясь к кровати. – Есть будет нечем.

Цимлянский засмеялся шутке и вытер несуществующую слезу.

– Уморил!

– Один зуб ты уже проспорил, на очереди второй, – предупредил я.

– Кому проспорил? – хмыкнул призрак, - Лаврентьевой? Ладно, признаю, ваш любимец Лас повел себя благородно и даже скажу героически, когда спас Ленку от черной кошки, но он все равно идиот.

– На таких идиотах земля держится, – парировал я. – Отдашь зуб?

– Неа, - Цимлянский скрестил руки на груди, - даже если бы мог, не отдал.

– Зря, - предупредил я, – бить буду аккуратно, но сильно.

Я бросил в призрака "Дар жизни".

Не знаю, как действует этот артефакт, но, надеюсь, никакие особые ритуалы не нужны.

Призрак на мою выходку не отреагировал – отучился за триста лет, привык, что предметы просто пролетают сквозь него. Однако на сей раз вышло по-моему. Хрустальное яблоко врезалось в духа, и то же мгновение тот превратился в человека: обрел краски, плоть и вес и со всего маху шлепнулся на кровать. Я бросил одежду, прыгнул к Цимлянскому и прижал его к матрасу.

– Это тебе за ведро воды, за бездну, в которую я думал, что падаю в колонном зале, за насмешки и подслушивание!

Я замахнулся и ударил бывшего призрака в челюсть.

Мужчина замычал и растерянно захлопал глазами, не понимая, что происходит.

– Зуб давай, – потребовал я и легонько стукнул мужчину по носу. – Эй, очнись уже!

Бывший призрак оттолкнул меня и спустил ноги на пол.

– Твиста лет не ходил. Тьфу, – он выплюнул зуб и неожиданно расхохотался. – Единственный в миве шепелявый пвизвак!

На месте одного из верхних резцов Цимлянского чернела дыра. Мужчина смеялся и щупал себя, не в силах поверить в чудесное превращение.

Я забрал у мужчины зуб и хрустальное яблоко и неожиданно почувствовал себя виноватым.

– Извини. Я не знаю, хочешь ли ты снова быть смертным.

– Что за вопвос! – воскликнул Цимлянский. – Конечно хочу! Ты одолжишь мне автефакт для завевшения витуала?

– Нужен какой–то ритуал?

– Само собой! Так он будет действовать полчаса, потом я снова стану духом.

– Одолжу, - согласился я, - но сначала нужно вернуть к жизни еще одного нечеловека.

– Да, да, обовотень, помню! – Цимлянский поднялся с кровати и сделал неуверенный шаг. – Ходить вазучился! – радостно сообщил он. – Пойду покажусь нашим! И позавтвакаю! Твиста лет ничего не ел! Счастливо оставаться!

– Не забудь про одежду, – посоветовал я, так как на бывшем призраке были только панталоны. – И не пытайся пройти сквозь стену.

– Не учи ученого! – хохотнул Цимлянский и, споткнувшись на ровном месте, едва не растянулся на полу.

Когда дверь за бывшим призраком закрылась, я подобрал штаны и рубаху, которые выбрал для Ивана и осмотрелся. Скорее всего, я больше не вернусь в эту комнату. Пожалуй, я буду скучать по этим стенам, хоть и пришлось ночевать здесь всего несколько раз. И вообще я буду скучать по всему: по замку с его холодными коридорами и негасимыми факелами, по людям и нелюдям, работающим в Бюро, по перемещениям и приключениям, да даже по Цимлянскому, который теперь наверняка напугает половину замка своим видом.

Я вышел из комнаты и отправился к Лаврентьевой. Прежде чем вернуться домой, предстояло завершить начатое: вернуть мир в Малый Мол, в королевство, откуда все началось.

В столовой меня ждали. Но не только взволнованная Ленка и обрадованное скорым возвращением старшего брата к нормальной жизни его высочество, но и сам начальник отдела устранения последствий, а также Сорк, Элоиза, Гипнос, Ондулайнен, Ла–Лот и еще десяток людей и не людей.

– Ты же знаешь, – укоризненно произнес демон, – Бюро фиксирует все заклинания, в том числе использование Ка–порошка и артефактов.

– Я объясню, – сказал я и сжал в кулаке зуб Цимлянского.

– "Дар жизни", – потребовал Люциус и протянул ладонь.

– А как же Александр?

– С ним разберутся сотрудники Бюро, - громыхнул демон. – Прежде чем перемещаться, нужно продумать план операции, проложить запасные порталы и создать нормального клона, который будет уверен, что он – единственный Иван, а не один из... трех.

Да, об этом мы как-то не подумали. Я вложил в ладонь демона хрустальное яблоко и вздохнул. Жаль, но прогулка в Малый Мол отменяется.

– Теперь о приятном, – улыбнулся Люциус и откашлялся. – От лица всего Бюро позволь выразить тебе признательность. Имея выбор: жить или умереть, отдав жизнь за жизни других, ты выбрал то, что выбрал бы настоящий герой. Пожертвовал собой, чтобы дать нам шанс защититься. Благодаря твоему перемещению в стан врага, мы подготовились к нападению и сумели сохранить то, без чего мир уже перестал бы существовать. Благодаря твоей самоотверженности и храбрости, Тьма лишилась важнейшего преимущества, а также причин для дальнейшей борьбы с Бюро. Конечно, это еще не конец, мы всегда будем находиться в состоянии войны, но прямые стычки закончены. Учитывая ту роль, которую ты сыграл, согласившись переместиться... а к черту официоз.

Демон сграбастал меня в объятья.

– Молодец, парень, – сказал он и хлопнул меня по спине. – От всего Бюро тебе огромное спасибо. От всех миров. Объявляем благодарность.

Собравшиеся зааплодировали, а я попытался высвободиться, потому что демон плохо представлял себе собственную силу и сдавил меня так, что захрустели ребра.

– Твоя фотография вместе с описанием подвига будет висеть на почетном месте, в галерее, – продолжил Люциус. – Тебе же пора домой. Портал готов. Память завешивать не будем, а наоборот кое-что подарим. На память о прошлом, о Бюро, о нас, о погибших, о войне и Тьме.

Начальник отдела устранения последствий разжал руки и протянул мне крохотную золотую сережку с рубином. Я узнал ее, она принадлежала Энис. Я получил ее в тот день, когда Люциус записал меня в стажеры в отдел квестов.

Я взял украшение и, зажмурившись, проколол дужкой левую мочку.

– Молодец, – похвалил демон. – А теперь о главном. Вместе с благодарностью объявляю тебе строгий выговор! Если б ты был сотрудником Бюро, твой уровень допуска опустился бы на десять пунктов! Ты потерял бы право посещать увеселительные и развлекательные измерения два года!

Я вжал голову в плечи и осторожно поинтересовался:

– А что, собственно, я натворил?

– Он еще и не помнит! – прогрохотал демон. – В пятницу, тридцать третьего пустября ты без разрешения проник в Картотеку после закрытия, взял дело повышенной секретности, требующее третьего уровня допуска, и провел ритуал извлечения памяти из памятника! Не помнишь?!

– Помню, – пробормотал я. – Думал, об этом уже давно забыли.

– Я никогда ничего не забываю! – голос демона взвился к потолку и спугнул парочку летучих мышей, которые спикировали вниз и обратились в вампиров. – Удачи тебе, Сергей Пономарев. А теперь все свободны.

Демон щелкнул хвостом и исчез.

Пришло время прощания. Я отдал одежду Ивану, обнял осунувшегося Дэниса, поцеловал в холодную щеку Элоизу, похлопал по плечу Сорка, и пожал руку всем остальным.

– Пойдем, – произнесла Ленка. – Провожу тебя до портала.

Знакомыми коридорами мы прошли к лестнице, спустились  на нижний уровень и вышли к металлическим дверям с золотыми пентаграммами.

– Цимлянский просил тебе кое-что передать, - я протянул Лаврентьевой зуб. – Помнишь ваш спор по поводу Ласа?

Ленка грустно улыбнулась и взяла зуб.

– Может, останешься? – предложила он, останавливаясь возле одной из дверей. – Война закончилась, а дел накопилось очень много. Попросишься к Гипносу на стажировку, пройдешь обучение, потом практику и станешь дипломированным магом.

Я вздохнул:

– Перспектива заманчивая, но я хочу домой. Тут, конечно, скучать не приходилось, но дом – это дом.

– Понимаю.

Девушка опустила глаза, будто хотела что-то сказать, но не сказала. Я тоже ничего не сказал. В горле образовался противный комок, который я никак не мог проглотить. Мне ничего не оставалось, как протянуть руку и дотронуться до холодной поверхности переходника.

Яркая вспышка... и перед моими глазами замелькали пространственные нити.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить