Илья Одинец - Глава 28. Сладкая парочка

Глава 28

Сладкая парочка

 

Последняя ночь в Бюро пролетела быстро. Вечером я думал, что заснуть не смогу, но перекусив продовольственными колобками Хомы, почувствовал себя усталым, едва добрел до ванной, ополоснулся и рухнул в постель.

Утром меня разбудил неприятный резкий голос:

– Слышал, ты сегодня сваливаешь.

– Удивительно, – пробормотал я, не желая открывать глаза, – до чего визгливыми могут быть призраки.

– Я те дам визгливого! – возмутился Цимлянский, впрочем, в голосе духа я не услышал ни раздражения, ни злости.

Я зевнул, потянулся и открыл глаза. Призрак висел над кроватью, едва не касаясь меня голыми ступнями, и почесывал тощую грудь.

– Зачем пришел? Опять с поспорил на мой счет?

– Ну что за люди! – всплеснул прозрачными руками дух. – Я к ним с добром, а они подозревают самое низкое!

– В прошлый раз, когда я не подозревал...

– У–у–у, вспомнил! – Цимлянский взлетел к потолку и сделал кульбит. – Кто прошлое помянет, тому сам знаешь, что бывает.

– Кстати, о частях тела, – я встал и направился к шкафу, чтобы одеться. – Кое-кто в этой комнате кое-кому кое-что должен.

– Кое-кто не понимает, о чем речь, - наивно ответил призрак.

– Тогда я напомню.

Я вытащил из шкафа малиновую рубашку с бантом на месте галстука, бордовые бархатные брюки до колен, гольфы и черные боты с бантами – все по последней моде Бюро.

– Ты проспорил Ленке зуб, – усмехнулся я, натягивая гольфы.

– С чего ты взял? – выпучил глаза призрак. – Если моя память мне ни с кем не изменяет, спор касался попаданца Ласа, которого твоя подружка посчитала умницей, а ваш покорный слуга полным идиотом.

– Верно, - кивнул я, - ты проспорил.

– Недоказуемо! – призрак скрестил руки на груди. – А если вдруг и случится чудо, и ваш обожаемый Лас, когда мы вырвем его из лап вампира, покажет хоть капельку благоразумия, отваги или смекалки, чего-то, что не доступно самодовольным идиотам, я все равно не смогу отдать Лаврентьевой зуб. Даже подштанники не смогу. Да и не захочу.

– Это мы еще увидим, – пообещал я и тут же скис.

Ничего я не увижу. Я возвращаюсь домой.

Я закончил одеваться и посмотрел на себя в зеркало. Да уж, франт еще тот. В нашем мире подобный прикид годится разве что для маскарада, однако, признаться, я уже привык к подобной одежде. Хотя бы она у меня останется на память о Бюро. Запасы продовольственных колобков я уничтожил вчера, амулеты потерял в бою с вампиром, а магия исчезнет, потому что наше измерение относится к категории СНВ – самые не волшебные.

– Ну, счастливого тебе перемещения, – серьезно произнес Цимлянский.

В груди защемило.

– Ты и правда пришел просто чтобы попрощаться?

– Я сейчас обижусь, – призрак демонстративно отвернулся, но через секунду повернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился на меня огромными полупрозрачными глазами.

– Спасибо, - растрогался я, – и тебе удачи.

Я шагнул к двери, повернул ручку... и на меня обрушился целый водопад воды.

– Поверил! – завопил призрак и сделал кульбит в воздухе. – Поверил!  А ты, Сережка, мне нравишься! Доверчивый такой!

– Удружил, – буркнул я, глядя на потоки, стекающие с мокрых волос и рубахи.

– Рад стараться!

Дико захохотав, призрак вылетел в потолок.

– Последнее утро мне испортил.

Пришлось переодеваться.

Когда я вышел из комнаты, Ленка уже стояла за дверью.

– Чего так долго?

– У Цимлянского спроси, - буркнул я, - хотя он и сам растреплет о своей шуточке всему замку.

– Ясно. Пошли.

Вахтерша Акулина Гавриловна как всегда вязала нечто длинное и полосатое. Увидев нас, она улыбнулась.

– Счастливо добраться! – добродушно произнесла она. - Надеюсь, тебе у нас понравилось?

– Спасибо. Понравилось, если не считать некоторые моменты.

– Ты уж извини за тринадцатый номер, - женщина разговаривала со мной, ни на секунду не прерывая вязания, - это стандартная процедура проверки.

– Ничего. Ваш упырь хороший человек. В отличие от призрака.

– Судя по тону, Цимлянский испортил тебе пробуждение? – улыбнулась вахтерша. – Это он умеет. Триста лет старику, а ведет себя, как мальчишка.

Я кивнул, попрощался с доброй женщиной и направился к лестнице. В голове погребальным колоколом звенели мысли: "в последний раз идешь по этому коридору, в последний раз спускаешься по этой лестнице, в последний раз смотришь сквозь пелену"... Я сжал кулаки и сотворил небольшой файербол.

– Больше всего будешь скучать именно по магии, – словно услышав мои мысли, произнесла Ленка. – Я когда домой приезжаю, прямо чувствую, как силы теряю. СНВ – самые скучные измерения. Я три дня выдерживаю, и возвращаюсь. Дома, конечно, хорошо, но тут в тысячу раз лучше, не говоря уже о том, что интереснее. Вот получу степень магистра, попрошу Люциуса разрешить забрать сюда родителей. У отца есть  небольшие способности к магии, а мама... мама – это мама. У Люциуса здесь живет дед, а у Дэниса и Энис троюродная сестра.

Я слушал трескотню Лаврентьевой и вздыхал. Я не хотел уходить из Бюро и чувствовал себя крысой, бегущей с тонущего корабля. Ведь корабль действительно тонул, и вопросов все еще больше, чем ответов. Лас и Грэтта похищены, Дэнис и Энис пропали, у сил Тьмы есть как минимум одна часть Камня преткновения, и возможность проникнуть в Бюро... Но главной загадкой оставалось мое перемещение к Радомиру Семнадцатому. Вдруг, все началось не с Таэрии, а с мира Торна? Вдруг я не просто спонтанный перемещенец, а засланец?

Увы. Для Бюро интересы многих всегда выше интересов единиц, поэтому меня отправляют домой. Люциус не хочет распыляться по мелочам, Тьма объявила войну, и теперь по всем фронтам идет масштабная подготовка. Кому какое дело до скромного студента со средними магическими способностями?

Мы спустились в подвал, прошли между рядами металлических дверей с золотыми пентаграммами, и остановились у крайней.

– Готов? – спросила Ленка.

– Готов, – ответил я и по старинке взял девушку за руку.

Дверь растворилось, и мы шагнули в бесконечность. Нас резко дернуло вверх, перед глазами привычно замельтешили пространственные нити, а потом все закончилось. Я стоял в душном тесном темном пространстве. Моего лица касалось что-то мягкое, пахнущее нафталином. Я закашлялся.

– На выход, – скомандовала Лаврентьева, и мир осветился тусклым желтым светом шестидесятиваттной лампочки.

Мы стояли в шкафу для одежды между старым ватным пальто и поношенной телогрейкой. Именно она пахла нафталином. Шкаф стоял в спальне. На узкой кровати, застеленной веселеньким розовым покрывалом, высилась горка из четырех подушек. Рядом с кроватью притулились стул, на спинке которого висело банное полотенце, и круглый столик с небольшим аквариумом.

– Прибыл что ль кто? – раздался из соседней комнаты старческий голос, и в спальню вошла бабуля в домашнем халате и тапках с заячьими ушами. – А, Леночка. Снова клона проверять? А это с тобой кто? Ба, старый знакомец! Сереженька, если не ошибаюсь? Ну, вылезайте из шкафа да в кухню проходите, я сейчас чаю заварю.

Бабуля оказалась той самой гадалкой, к которой когда-то давно приходила Лаврентьева, а потом и я. В первую нашу встречу старушка показалась мне отнюдь не такой милой и домашней, я считал ее ведьмой, способной переместить меня в параллельный мир. На деле же ее магические способности оказались близкими к нулю.

– Рада вас видеть, Василиса Ивановна, – Лаврентьева вышла из шкафа и обняла бабулю. – Как здоровье?

– Спасибо, не жалуюсь. Колени только перед снегопадом ноют, а так ничего.

Мы прошли в кухню, где старушка усадила нас за стол, накрытой потертой клеенкой в синий цветочек.

– Клон твой давеча приходил, – произнесла старушка, ставя на плиту чайник. – Снова просила, чтобы я ее в Таэрию переправила. Сохнет деточка по принцу Власилиану.

Лаврентьева нахмурилась:

– Обычно клонам выделяют минимум памяти, столько, чтобы хватило для достоверного поведения, а я переборщила, хотела, чтобы никто не догадался. Вот она и напридумывала того, чего нет.

– Так ты что, не думала о принце и возвращении в Таэрию? – спросил я.

– Нет конечно, – дернула плечом Ленка. – Я думала о возвращении в Бюро,  но сведения о нем сверхсекретные, вкладывать их в голову неразумного клона опасно. Вот желания друг на друга и наложились, перепутались.

– Если не хотела, чтобы посторонние узнали о Бюро и иных мирах, могла бы попросить клона держать язык за зубами, – пожал плечами я.

– А она и просила, – подмигнула Василиса Ивановна, – только вот клон – точная копия оригинала, а Леночка у нас тайны никогда хранить не умела.

– Тогда дракона бы не привозила, – продолжил я, мысленно улыбаясь. Ругать Лаврентьеву оказалось довольно приятным занятием.

– Дракон, – девушка покраснела, – незапланированное приобретение. Прицепился ко мне в Тэарии и переместился, пришлось оставить с клоном. Люциус не знает, и вы ему, пожалуйста, не говорите.

Последние слова относились к Василисе Ивановне, ведь я Люциуса больше никогда не увижу.

– Не скажу, – кивнула бабуля. – Только ты все-таки верни дракошу в родной мир, скучает малыш без мамочки.

– Верну, – пообещала Ленка. – Как разберемся с делами, обязательно верну.

Старушка налила чай в две большие оранжевые чашки в белый горох и поставила вазочку с печеньем.

– Пейте, а я пока одежду вам подыщу. Чтоб вы знали, сейчас половина девятого вечера, Ефрем Сирин, Ветродуй. Десятое февраля то бишь. Я уж и горшочек с кашей для домового приготовила, только печки у меня нема, да домовых в панельных девятиэтажках днем с огнем не сыщешь. Может, ты, Леночка, удружишь? Выпроси у Люциуса какого–нибудь домового. Хоть самого завалящего! Трудно мне одной за хозяйством приглядывать.

– Спрошу, Василиса Ивановна, - пообещала Лаврентьева.

– Вот и славно.

Бабуля, прихрамывая, вышла с кухни, а я вопросительно посмотрел на Ленку.

– Ты что, правда будешь просить у Люциуса домового?

– Нет, конечно, - шепнула Ленка. - Во-первых, домовые народ гордый и обидчивый, и никому не принадлежат. Их нужно три года уговаривать, медом угощать и молоком поить. Во-вторых, жилье домовые выбирают себе сами. Требуют, чтобы хозяйка была веселой и работящей, чтобы изба попросторнее, а печка занимала не меньше четверти дома. А в-третьих, какое у бабы Василисы хозяйство? Центральное отопление и водопровод. Ни скотины, ни огорода. И без домового справится.

Я отпил чай, который оказался приторно сладким, будто в него высыпали ложек двадцать сахара, и вздохнул.

– А с клоном твоим мне что делать?

– Ничего, - пожала плечами девушка, - притворяйся, будто она – это настоящая я.

– Легко сказать, – в голове не к месту возникла сцена нашего с лже–Ленкой поцелуя.

Лаврентьева, будто угадав, о чем я думаю, опустила глаза. В это время в кухню вошла Василиса Ивановна, в руках она держала две пары джинсов, два теплых вязаных свитера, болоньи куртки и лыжные шапки.

– Как уж там это слово-то, – задумчиво произнесла старушка, – ах, да. Унисекс! Будете точно братцы–близнецы. Немного не по моде, да ничего, вам ведь только до дому добраться.

Ленка кивнула, а я взял свои вещи и отправился переодеваться в спальню.

Оказывается, больше всего я соскучился по джинсам. Удобнейшая вещь! Не чета франтовым брюкам, которые носят в Бюро, правда, немного узковаты, но ничего, главное, до дома дойти.

Переодевшись, я оглянулся на дверь и сотворил маленький файербол – последний привет из мира магии. Огненный мячик пролетел над кроватью, завис над аквариумом и медленно растаял. Наш мир, к сожалению, действительно совершенно не волшебный.

За спиной послышался кашель. Я обернулся. Василиса Ивановна качала головой.

– Привыкай, сынок. В нашем мире колдовать тебе недолго придется. Магия со временем исчезнет, воспоминания поблекнут, а вот тоска останется. Тот, кто побывал в ином мире, меняется навсегда.

– Вы тоже были попаданкой? – смущенно спросил я.

– Была, – одними глазами улыбнулась старушка. – Целую армию победила. Теперь вот с Бюро сотрудничаю, проводником работаю. А ты? Не будешь скучать по приключениям?

– Буду, – признался я.

– Так оставайся в Бюро! Для картотечных у Люциуса всегда место найдется.

– Я не занесен в Картотеку, - признался я. – Я спонтанный перемещенец.

– Грустно. Но ты все равно попросись, вдруг, возьмут.

Я промолчал. Я пока и сам не знал, хочу ли навсегда остаться в Бюро, а даже если и хотел, Люциус вряд ли меня оставит. Я помеха, нерешенная задачка, которую бросили, не не узнав правильный ответ. Так что пусть себе воюют, а у меня в понедельник коллоквиум.

– Готов? – в спальню заглянула Лаврентьева.

Несмотря на немодный прикид, Ленка выглядела прилично, и лыжная шапочка ей шла, хотя обычно она делает девчонок похожими на матрешек.

– Я скоро, Василиса Ивановна, – пообещала девушка. – Разберусь с клоном, и вернусь.

– До встречи, – кивнула старушка. – И с тобой, Сереженька, не прощаюсь. Чует мое сердце, еще не раз свидимся.

– Загляну к вам на следующей неделе, – пообещал я. – С уборкой помогу.

Тепло попрощавшись с Василисой Ивановной, мы с Ленкой вышли на улицу.

Февральский вечер порадовал крепеньким морозцем и мелкой снежной крошкой, сыпавшейся с неба. Оранжевые фонари светили уныло, будто понимали, что при всей современности, им ни за что не сравниться с магическими факелами, освещавшими коридоры Бюро. По дороге проносились автомобили, но прохожих было мало. Видимо, мороз заставил любителей вечерних прогулок заменить обычный моцион просмотром криминальной хроники и очередного юмористического сериала.

– Бр–р! Холоднее, чем в Бюро, – поежилась Лаврентьева. – Ты домой?

– Наверное, – неуверенно пожал плечами я. – Если сегодня десятое, значит, родители из командировки еще не приехали. Хорошо, что время в Бюро течет быстрее, чем здесь, а не наоборот. Вернулся бы я лет через двадцать... представляю, как родители бы обрадовались. Сорокалетний студент–первокурсник.

– Иные так и возвращались, - вздохнула Ленка.

– Ты сейчас куда?

– В "Плазма–сити", - отозвалась Лаврентьева. – Мой клон наверняка там – по четвергам в клубе для девушек вход бесплатный, и музыка неплохая. Подкараулю ее в туалете, подзаряжу магией, чтобы память не теряла, и вернусь. Хочешь со мной?

– Пошли, - легко согласился я. – Делать все равно нечего. Только нужно зайти домой, у меня нет денег.

Ленка хохотнула и вытащила из кармана тысячу рублей.

– Узнаешь?

Я вызвал пелену и посмотрел на купюру – обычный лист золотой бумаги.

– Всеобщие, – улыбнулся я. – Тогда поехали.

Мы пошли на остановку, сели в автобус и добрались до ночного клуба без приключений. Кондуктор невозмутимо приняла нашу фальшивку, отсчитала сдачу и пробурчала что-то насчет того, что молодежь сегодня пошла невежливая, места пожилым людям не уступает, а одевается черти как.

Охранники на входе в "Плазма–сити", содрав с меня за вход пятьсот рублей, тиснули на тыльную сторону ладони ультрафиолетовую печать, и подмигнули Лаврентьевой. Ленка уверенно повела меня в раздевалку. Мы сдали вещи и прошли в зал.

Танцпол "Плазма–сити" вмещал около пятисот человек, а сегодня явилось и того больше – бесплатный вход привлекает девушек, а девушки – парней. В полумраке зала было тесно и душно, музыка бухала басами, синие и красные отблески зеркальных шаров пробегались по головам отдыхающих, отражались в зеркальной витрине небольшого бара, и таяли на потолке. Народ веселился.

– Потанцуем? – крикнул я Ленке. – Заодно поищем твою близняшку!

– Давай к барной стойке! – крикнула Лаврентьева и начала пробираться сквозь толпу. – Там обзор лучше!

У барной стойки обзор оказался действительно неплохим. Находилась она на небольшом возвышении, а если прибавить к тому высоту огромных трехногих табуретов, мы с легкостью могли осмотреть весь зал, если бы было немного светлее. Я взгромоздился на стул и протянул верзиле–бармену сторублевку.

– Два пива.

Ленка села рядом и приблизила лицо к моему уху.

– Смотри внимательнее, она где-то здесь!

Я потягивал пиво и смотрел, но в колыхающемся людском море не мог разглядеть ни одного человека. Стробоскопы делали моментальные фотографии, на которых акцентировалась только одна деталь. Вспышка: чьи-то глаза, вспышка: татуировка на бицепсе, вспышка: растянутые в улыбке губы, вспышка: копна рыжих волос, залитых лаком с блестками. Таким образом рассматривать танцующих можно часами, и не факт, что найдешь  нужного человека. Если Ленкин клон вообще сегодня пришел в "Плазма–сити". Пелена тоже не помогла, магии в клоне осталось очень мало.

– Давно хотел спросить, - произнес я, - как получилось, что ты пользуешься магией серебра, а от твоего клона мне передалась магия огня?

Лаврентьева наклонилась к моему уху:

- Обычно клонов заряжают магией огня – она самая долговечная. Тебе просто повезло, что твои способности оказались именно к ней, был бы ты магом другой стихии, ничего не произошло бы.

Я кивнул. Басы затихли, и ди-джей объявил медленный танец. Толпа взревела и быстренько разделилась по парам. Часть девушек и парней отошли к стенам, часть уселась за свободные столики в зоне барной стойки. Освещение изменилось, бешеная скачка красных и синих огней сменилась плавными желто-оранжевыми переливами.

И тут я увидел ее. Невысокую брюнетку со стройной спортивной фигурой, одетую в облегающий красный топ и джинсы. Ленкин клон сидел за столиком и целовался с каким-то светловолосым парнем.

Я толкнул Лаврентьеву в бок и кивнул в сторону сладкой парочки.

Ленка улыбнулась, а потом ее глаза удивленно расширились. Я посмотрел на клона и замер. Ленкина копия, если не считать цвета волос, целовалась не просто с каким-то парнем, а со мной. С моей копией, если не считать дурацкой клетчатой рубашки, какую я никогда бы не надел.

– Это что? – я закрыл рот и растерянно повернулся к Лаврентьевой. – Это что, мой клон?

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить