Илья Одинец - Глава 14. ЧП

Глава 14

ЧП

 

Пока завтракали и собирались в дорогу, Ленка рассказала об отделе снабжения и продовольствия. Как следовало из названия, этот отдел отвечал за то, чтобы у попаданцев не заканчивалась одежда, стоптанные башмаки вовремя сменялись новыми, а на обед всегда было сытное мясо или заморские разносолы.

Достигались цели разными способами, но всегда так, чтобы попаданец не узнал о помощи. Сотрудники Бюро подкупали местных торговцев старьем, лавочников и хозяев придорожных таверн, чтобы те отнеслись к иномирцу поласковее, подешевле отдали одежду, обувь, оружие, чтобы не создали проблем, и, не приведи Высшие, как выразилась Лаврентьева, не испортили игру. С попаданцем не должно случаться ничего, не запланированного отделом квестов.

Новую одежду ничего не подозревающие герои обычно покупали в тавернах, обменивали у старьевщиков или снимали с "трупов врагов", в роли которых выступали мороки или клоны работников Бюро. Оружие как трофей получали в драках или находили в тайных заколдованных местах. Еду заказывали в придорожных харчевнях, а если дело происходило в лесу, добывали прадедовским методом – охотой. Удачу на охоте, к слову говоря, тоже обеспечивали сотрудники Бюро.

Я вспомнил, какую дичь приносил на обед Лас, и мысленно хмыкнул. Наш герой вовсе не великий охотник, а собиратель. Шестилапа для него подстрелили, зайца поймали в магический силок... без поддержки Бюро он остался бы голодным.

– Главное и общее правило для сотрудников всех отделов, – вещала Лаврентьева голосом училки младших классов, – чтобы попаданец не догадался о помощи. Он должен считать себя Героем, Избранным. А какой из него избранный, если еду ему подносят на блюдечке? Поэтому не попадайся на глаза Грэтте и веди себя благоразумно.

– Не понимаю, – качнул я головой. – Что ты имеешь в виду под благоразумием? Не кидаться на нее, как сексуально озабоченный маньяк?

– Скорее, не стрелять из кустов, - улыбнулась Ленка.

– Почему я должен в нее стрелять?

– Не должен. Но такое желание обязательно возникнет, потому и предупреждаю.

Больше девушка ничего объяснять не захотела.

Мы спустились в подвал по знакомой уже лестнице и пошли вдоль дверей со светящимися золотом пентаграммами. Возле одной из них Лаврентьева остановилась, взяла меня за руку и дотронулась до металлической поверхности. Дверь растворилась, и мы шагнули внутрь.

Меня резко дернуло вверх, вокруг замельтешили пространственные нити. Кажется, я начал привыкать к путешествиям между мирами.

Черная Мирна ничем не отличалась от Ленории – те же пыльные дороги, ветхие крестьянские домишки и густые леса на горизонте. Ни о каких машинах, магазинах и президентах здесь, разумеется, не слышали.

В этом мире была осень. Голубое небо рассекали стрижи, трава пахла медом и мятой, скошенные поля – сеном. От небольшого поселения, на окраине которого нас выбросило, тянуло ароматным дымом копченого мяса, к которому примешивался характерный душок скотного двора.

Деревенька мне понравилась, все в ней было сделано основательно и на совесть. Заборы выкрашены, дорожки подметены, крепкие деревянные домики весело поскрипывали ставнями и распахнутыми окнами. Единственным достойным порицания сооружением оказалось самое высокое здание – двухэтажная таверна "Красный бык". Вывеска с малиновым силуэтом упомянутого животного висела криво, половина букв выгорели на солнце и смылись дождем, коновязь подгнила, ставни изъели жуки–древоточцы, стекла, казалось, не мыли никогда. Обиднее всего оказалось то, что "Красный бык" – единственное заведение общепита на всю округу.

– Когда я только начала путешествовать между мирами, – сказала Ленка, – первым делом проверяла, действует ли моя магия в новом мире. Для этого бросала молнии во все, что попадалось на пути. Потом Гипнос показал более простой и безопасный способ. Нужно закрыть глаза магической пеленой. Если мир, в который ты прибыл, не чужд магии, вокруг предметов появится аура, от каждого живого существа и заколдованных мест и предметов по земле потянутся потоки энергии. Посторонние ничего не заметят, зато ты получишь полное представление о собственной силе в этом мире. Чем ярче и отчетливее аура, тем сильнее твои способности. Попробуй. Только осторожно, не сожги сетчатку.

Я последовал совету Лаврентьевой и сосредоточился на переносице, представив, будто смотрю на мир сквозь магическую плазменную пленку. Мир тут же вспыхнул ярко-оранжевым.

– Поздравляю, – улыбнулась девушка, оценив удивленное выражение моего лица – В этом мире у тебя есть сила. Пошли.

Я думал, мы направляемся в "Красный бык", но Лаврентьева повела меня мимо таверны к избе, из трубы которой, единственной в округе, валил дым.

– Грэтте порекомендуют хозяина этого дома как отличного оружейника, - пояснила Ленка, - нужно договориться с ним кое о чем.

Оружейник долго не открывал - интеллигентный Ленкин стук не произвел на него впечатления. Пришлось за дело взяться мне. Града сильных ударов пяткой хозяин не выдержал. То ли за сохранность двери испугался, то ли решил проучить хулиганов. На пороге возник высокий мужик в грязном кожаном фартуке с красной физиономией и огромными ручищами. Увидев гостей, он быстро оценил нашу платежеспособность. Может, по франтовскому банту на моей рубахе, может, по независимому виду Лаврентьевой.

– Вы правильно сделали, что зашли к Себасу, - любезно поклонился он, - у меня лучшее в округе оружие. Я кую все: доспехи, изгороди, ворота, подковы. Чего изволите, милостивые господари?

– Нам нужен двуручный меч и молот, – сказала Ленка.

– Двуручник, – оружейник с сомнением посмотрел на меня и хмыкнул. – А ты его поднимешь?

– Это не для него, а для наших друзей, - пояснила Лаврентьева. - Они придут после обеда.

– Деньги вперед, - предупредил мужчина и посторонился, пропуская нас в избу.

Передняя представляла собой средневековый выставочный зал. Еще две двери вели во внутренние покои, одни из которых наверняка служили спальней, а вторые – кузницей.

На бревенчатых стенах хозяин развесил мечи, топоры, пики, булавы, на лавках разложил серпы, ножи. В углу громоздились плуг, борона, тяжелая кованая дверь и амбарные замки. Судя по количеству сельскохозяйственных орудий и небогатому выбору вооружения, любому стало бы понятно, что первое пользовалось большим спросом, а второе просто пылилось на стенах.

Я снял со стены двуручник и уважительно крякнул. Чтобы махать таким клинком, нужно обладать силой раз в десять больше моей. Я однозначно выдохнусь после пяти–шести ударов, а еще вероятнее, погибну, не сумев отразить первую же атаку. Повесив меч на прежнее место, я примерился к булаве, которая удобно легла в руку и придала ощущение уверенности. Ленка тем временем высыпала в фартук оружейника монеты.

– Это половина, - предупредила она, - вторую получишь от друзей. Дашь им вон тот молот, а меч они выберут сами.

– Может, для себя что присмотрите? – получив задаток, голос кузнеца приобрел елейную мягкость.

– Благодарю, не присмотрим, - отрезала Лаврентьева.

Я со вздохом вернул булаву на место и пошел к выходу. Оружейник звякнул засовом, и труба задымила с новыми силами.

– Теперь куда? – спросил я девушку.

– Теперь в таверну.

Посетителей в "Красном быке" было мало: двое купцов, перед которыми стоял большой кувшин и кружки, и угрюмого вида старик, который ковырял деревянной ложкой в каше. Купцы посмотрели на нас с любопытством, а старик даже не поднял глаз, его интересовала только каша.

При виде нас хозяин таверны – пожилой жилистый мужчина с цепким взглядом – облизал тонкие сухие губы и вышел из-за прилавка. Полотенце, переброшенное через его левую руку, больше напоминало тряпку для протирки столов.

– Добро пожаловать, чужеземцы, – хрипло произнес он и заискивающе улыбнулся. – Проходите, осматривайтесь, рассаживайтесь. Пиво, закуски, похлебка...

Ленка поманила меня к самому дальнему столику.

– Позвольте, – бармен смахнул со стола оставшиеся после предыдущих посетителей хлебные крошки, и поклонился.

– Мы не голодны, – сразу предупредила Лаврентьева и вытащила из складок сарафана небольшой сафьяновый мешочек. – Но у нас тут дело. Так что не мешай.

Бармен снова облизнул губы и схватил брошенную ему монету.

– Будет исполнено в лучшем виде.

– Что мы здесь делаем? – спросил я, мысленно похвалив Ленку за то, что не стала здесь ничего заказывать. Несмотря на приближающееся время обеда, пить из кружек, которые вытер полотенцем бармен, значило подцепить кишечную палочку или что-нибудь похуже. Местные жители к подобному привыкли, но мой желудок, воспитанный на бургерах, "коле" и жареной картошке, неизменно взбунтовался бы.

– Ждем и наблюдаем, - предупредила девушка.

Я приготовился тоскливо разглядывать до блеска отшлифованную локтями посетителей поверхность стола, но ждать пришлось недолго. Бюро рассчитало время точно, Грэтта и ее спутники появились не более чем через четверть часа после нашего прихода.

Любите ли вы блондинок так, как их люблю я? Этот вопрос пришел мне в голову сразу же, как только я увидел Грэтту. Высокая статная девица с красивыми крепкими ногами, высокой грудью и зелеными глазищами распахнула дверь и вошла в таверну с таким видом, будто все сидящие в зале были ее слугами. Она поправила ворот белой рубахи, которая была заправлена в обтягивающие кожаные штаны, отбросила назад длинные светлые волосы и презрительно-удивленно подняла бровь.

Следом за девушкой в таверну ввалился гном с курчавой рыжей бородой. Его облачение состояло из добротных хромовых сапог, зеленых штанов, жилета и медной кастрюли на голове. В руках он сжимал секиру, древко которой было для него длинновато, тем не менее, вид он имел грозный и со своим оружием обращается наверняка получше любого великана.

За гномом вошел "Рэмбо" – квадратный мужик с квадратной головой и квадратной челюстью. Выражение лица у него тоже было какое-то квадратное. Одет он был в грязную рубаху и простецкие холщовые штаны, однако на поясе болтался вполне приличный кинжал и здоровенная палица.

– Добро пожаловать, госпожа, – залебезил бармен.

Он верно определил главного в странной тройке, вышел из-за стойки и, перекинув через руку полотенце, с поклоном подошел к гостям.

– Проходите, осматривайтесь, рассаживайтесь. Пиво, закуски, похлебка...

– Неси все, - велела красотка. - Ондулайнен голоден.

"Рэмбо" согласно кивнул и взял курс к центральному столику.

– У бармена сегодня счастливый день, – заметил я, прикидывая, сколько съест этот силач.

– Скорее, несчастливый, – качнула головой Ларвентьева.

– Думаешь, он напьется и затеет драку?

– Ондулайнен? – удивилась девушка, - ни в коем случае. А вот Грэтта очень даже запросто.

Троица села за столик, сложив на соседний дорожные мешки. Гном что-то негромко сказал "Рэмбо", и тот согласно закивал головой. Из служебных помещений, располагавшихся за стеной стойки, послышался звон посуды, потянуло горелым. Грэтта сидела, закинув ногу на ногу, покачивая носком сапога, и рассматривала посетителей. Встретившись со мной взглядом, она повела плечом и фыркнула. На мою спутницу девушка даже не посмотрела.

В этот момент в таверну вошли еще два посетителя: молодые мужчины, одетые в серо-зеленые мундиры. К их поясам были прицеплены клинки в золотистых ножнах, через плечо перекинуты кожаные сумки, а сапоги были такими чистыми, что отражали получше иного зеркала.

Смеясь, они сели за соседний с нами столик и махнули бармену.

– Добро пожаловать, господа военные, – затянул знакомую песню хозяин таверны. – Пиво, похлебка...

– Пиво им не предлагай, – громко заявила Грэтта. – Они на службе.

Пришельцы переглянулись и дружно заржали.

– Кто эта хорошенькая цыпочка? – спросил тот, что повыше.

– Меня зовут Грэтта, - высокомерно ответила блондинка. – Повежливее с дамой, я тебе не какая-нибудь...

– Правда? А похожа.

Военные снова заржали.

Девушка вспыхнула. Она вскочила со скамьи, топнула ножкой и уперла кулачки в бока.

– А ну извинись, ты, рожа салдафонская! Я Грэтта–избавительница, богиня, посланная очистить ваш вшивый мирок от зла.

– Как ты меня назвала?! – форменный сверкнул глазами и стукнул кулаком по столу. Стол прыгнул и жалобно скрипнул.

– Так и назвала! – вызывающе ответила блондинка. - Захочу, в камень тебя превращу!

Военный наклонился вперед, чтобы подняться, но тут по столу кулаком ударил "Рэмбо". Его стол не просто скрипнул, он жалобно крякнул и переломился пополам. Если учесть, что столешница толщиной превышала мою руку, выглядело это более чем серьезно.

Солдат сразу передумал подниматься. Он внимательно посмотрел на Ондулайнена и отвернулся.

– Извинись, – потребовала у военного Грэтта.

Но гном схватил ее за руку и рванул. Девушка плюхнулась на скамью и надула губки.

– Ну вот, все испортил, – обиженно произнесла она. – И стол сломался. Пересядем.

Она бросила взгляд в нашу сторону, и я поспешно отвел глаза.

– Туда! – капризно заявила блондинка и обратилась к нам. – Эй, я смотрю, вы уже все съели, не хотите свалить?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Ленка пнула меня под столом, и я молча поднялся, чтобы уступить девушке место.

– Ондулайнен, принеси наши вещи поближе, - громко попросила блондинка, - а то уж больно тот старик подозрительный. Не хочу потом не досчитаться какой-нибудь шмотки.

– Я не вор, – едва слышно заметил старик и отодвинул миску с кашей.

– На тебе это не написано, - вызывающе ответила Грэтта, - Ондулайнен, тащи вещи. А ты, дед, помолчи, а то в камень превращу.

Старик покраснел, и я вспомнил Ленкино предупреждение. Мне захотелось подойти к Грэтте и влепить ей хорошую затрещину. Девушка была очень красива, но вела себя по–хамски.

– Зря она деда оскорбила, – вздохнула Лаврентьева и, прищурившись, посмотрела на старика. – Очень зря.

Дальше произошло нечто не совсем понятное. Лицо старика снова приобрело нормальный телесный цвет, он взмахнул рукой, будто отгонял от лица муху, скрючил пальцы, и с их кончиков слетела едва заметная искорка. Ленка рванула наперерез искре, и та растаяла на груди девушки.

Старик, казалось, ничего не заметил, лишь цыкнул и дернул плечом. Лаврентьева сморщилась, словно от зубной боли, и едва не упала.

– Ты в порядке? – я придержал девушку и вопросительно поднял брови.

– На выход, – одними губами прошептала она. – Мы и так привлекли к себе слишком много внимания.

– Эй, чего так долго?! – услышал я за спиной возмущенный выкрик Грэтты. – Где наш заказ?

– Сию секунду, госпожа, – поклонился бармен и убежал в кухню, откуда тотчас послышался звонкий удар и забористая брань.

Мы с Ленкой направились к двери. Едва вышли на улицу, Лаврентьева опустилась на порог и прислонилась спиной к бревенчатой стене таверны.

– Сильный маг, – простонала она. – Сильное послал проклятье.

– Тот старик – волшебник? – переспросил я.

– Архангел, - уточнила Лаврентьева. – А ты разве не понял? Не заметил над его головой нимб?

– Честно говоря, не разглядывал.

– А зря, - Ленка посмотрела на меня укоризненно. – Пользуйся пеленой, смотри сквозь нее на людей, чтобы увидеть их ауры и магическое поле. Тогда не будешь совершать ошибок вроде той, что совершила Грэтта. Архангелы только в книжках добренькие, на деле же сдачи давать не забывают. Так что учти на будущее.

Я кивнул.

– Грэтте нужно научиться вежливости, но не архангелу решать, когда и какой урок ей преподать. Ничто не должно помешать Грэтте выполнить свою миссию, – Лаврентьева закрыла глаза. – Я посижу немного, приду в себя, и пойдем.

Я опустился на порог рядом с девушкой. Ее лицо побледнело, под глазами начали проступать темные круги.

– Что сделает с тобой проклятье? – озабоченно спросил я. - Чем я могу помочь?

– Не волнуйся, я справлюсь. Оно может подействовать в любой момент, но не обязательно прямо сейчас.

Смотреть на Лаврентьеву было больно. Но через несколько минут девушка пришла в себя и смогла подняться.

– Теперь куда? – спросил я, когда таверна осталась далеко позади.

– На охоту.

– Думаешь, Ондулайнен и гном не справятся?

– Охотиться пойдет Грэтта, - пояснила Ленка, - чтобы лишний раз доказать свою избранность и убедиться в этом самой.

– А мы должны обеспечить ей богатый выбор дичи?

– Именно.

Лаврентьева бросила в меня заклинанием, и бордовая рубаха с франтовым бантом окрасилась в защитные цвета. Со своим одеянием девушка проделала то же самое.

– Три главных правила охоты, – сказала она, шагая к лесу, – тишина, внимательность и магия.

Я поставил ладони друг напротив друга и высосал из воздуха немного тепла. Между ладонями образовался небольшой, с грецкий орех, пылающий шарик чистой энергии.

– Файерболами не бросаться, – предупредила Ленка. – Лес спалишь, да и зверя поджаривать нельзя.

– Верно, – я сожалением опустил руки, и файербол схлопнулся. – Грэтта должна думать, будто сама подстрелила зверя. Нужна магическая ловушка?

– Капкан, - кивнула Ленка, - заклинание несложное, научишься быстро.

Мы вошли в лес и углубились в чащу. За последние три дня я провел в лесу больше времени, чем за всю предыдущую жизнь, если не считать турпохода в прошлом году. И надо сказать, я нашел в этом приятные моменты. Во-первых, осенний лес оказался очень красивым: клены и незнакомые остролистые кустарники расцвечивали увядающую зелень в оптимистичные ярко-желтые и оранжевые цвета. А во-вторых, в Черной Мирне не водились комары, мошки, репьи и крапива.

Лаврентьева сделала пасс рукой.

– Я направила поисковое заклинание, через полминуты будем точно знать, где искать дичь.

Я представил невидимые волны, разошедшиеся от нас в разные стороны, словно круги от брошенного в воду камня. Закрыть глаза пеленой, чтобы увидеть, как они возвращаются, я не успел - звуковая волна нахлынула на нас, словно шквал, сбила с ног и едва не взорвала барабанные перепонки.

– Что это? – крикнул я, зажав уши руками и инстинктивно сжившись в комок. Ответа не услышал. Впрочем, Ленка наверняка не услышала вопроса. Неужели поисковое заклинание обнаружило мамонта?

Воздух гудел, словно вокруг нас вился гигантский рой гигантских невидимых пчел, а потом пчелы напали. Они вонзились в руки, ноги, лицо, жаля, высасывая жизненную силу.

Я закричал. Это явно было не безвредное поисковое заклинание Лаврентьевой, а нечто гораздо более сильное и разрушительное. И направлено оно было на нас.

– Помогите! – крикнул я, катаясь по траве, пытаясь раздавить невидимых насекомых, но не преуспел. – А–а–а!

Мир качнулся, завертелся, в голове смешались краски, звуки, я ничего не соображал и чувствовал только боль.

Вдруг все закончилось. Пчелы исчезли, и я бессильно раскинул руки.

– Ты как? – спросил я и повернул голову к лежащей неподалеку девушке.

– Жива, - тяжело дыша ответила Лаврентьева.

– Это проклятье? Проклятье архангела?

– Нет, – прошептала Ленка. – Это гораздо хуже.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить