Илья Одинец - Часть 4. УЛЫБКА СУДЬБЫ. Глава 2. Главное, выбрать не короткую дорогу, а правильную

Глава 2.

Главное, выбрать не короткую дорогу, а правильную

 

 Борис Игнатьевич сидел за столом в библиотеке, которая находилась на третьем этаже дома Кайла по проспекту Свободы, опершись руками о столешницу и закрыв лицо ладонями. В голове его бродили невеселые мысли. Если кто-нибудь прочитал бы второй слой, а то и заглянул на третий, то обязательно заметил бы, что оттенком мысли Голицына напоминали промокшую под дождем золу одинокого лесного костра. Да и чувствовал себя начальник службы охраны неважно: забытым, никому не нужным, разочарованным в самом себе.

"Стар я стал. Слишком стар, – с тоской думал он, – с элементарным заданием не справился. Стыдно".

Перед его глазами одна картинка сменяла другую, и каждая вызывала щемящее чувство горечи.

Вот он вскрыл первую посылку с куклой "Lolly". Голая, измазанная красной краской, она вызвала чувство отвращения и гадливости. И как он поступил? Вместо того чтобы насторожиться, пренебрег своими обязанностями, отдав приказ охране тщательнее следить за окружающим. А ему сразу следовало проверить всех людей, находящихся на территории владения Кайла.

Он задумался только при получении третьей куклы, но снова неверно оценил ситуацию. Не расследовал, действительно ли черные картонные гробы с игрушечными трупами приходят извне, даже не задумался о том, что кукол может подбрасывать кто–то из слуг. Поэтому предпринятая им мера, а именно "заточение" Кайла в "L&P", не возымела должного эффекта.

Увы, Голицын краснел, вспомнив, что именно предпринял, когда шестую "Lolly" доставили по новому адресу: распорядился установить дополнительные видеокамеры по периметру забора и ввел круглосуточное дежурство на дублирующем посту охраны. Естественно, этого оказалось недостаточно.

Правильное решение пришло к нему только при получении восьмой по счету посылки, что само по себе говорит о многом.

Борис Игнатьевич сильнее сжал голову руками.

"Стар. Слишком стар".

Он лично отправился в "Школу подготовки охраны", где Судьба свела его с нужным человеком. Имплант Алекс, помимо отличной физической подготовки, обладал важным преимуществом: в его мозг был вживлен "читатель". Именно это обстоятельство явилось ключевым в принятии решения. Тропинин поселился в поместье. Но и тут Голицын находил большой просчет: он так и не просканировал мысли служащих "L&P", и к тому же не объяснил ситуацию новому телохранителю. Может быть, Алекс подсказал бы старику верный путь, однако Борис Игнатьевич был слишком горд и уверен в себе, чтобы обращаться за помощью к мальчишке. Ему и в голову не могло придти, что он что–то упустил.

А вот Алекс напротив, показал себя с лучшей стороны. Благодаря тренировкам, теперь он готов сменить Голицына на его посту.

"Пора. А я – на пенсию. Тоже пора. Надо же быть таким идиотом! Надо же было превратиться в такого идиота!"

А как он вел себя при пожаре? Как самый распоследний дурак! Вытаращился на пламя, поперся проверять, остался ли кто-нибудь в здании, вместо того, чтобы послать на проверку одного из охранников и распорядиться об усилении бдительности на постах. Он мог бы догадаться, что поджог – всего лишь средство закрыть обзор камер видеонаблюдения. Ему нужно было связаться с постом, чтобы выяснить, какие из камер не показывают, и направить к ним пару–тройку человек. Тогда вора обязательно поймали бы.

"Старый дурак!"

Борису Игнатьевичу было горько сознавать, что он стал слишком стар не только для любовных утех, но и для работы, а еще горше делалось оттого, что слишком уж болезненным путем он это выяснил, слишком много ошибок совершил, и теперь Кайл должен выплатить похитителю десять тысяч кредитов. И кто знает, не является ли это началом, не попросит ли вор еще десять тысяч, и еще... О последнем Голицын не стал говорить нанимателю, но тот и без него понимал, как бывает: выплатив первую сумму, рискуешь выплатить и вторую, и третью.

Не добавляла во внутренний фон Бориса Игнатьевича ярких красок и безнаказанность преступника. Поймать его, имея на руках лишь расплывчатый портрет черноволосого мужчины, невозможно. Голицын проверил электронный кошелек, через который действовал вор, и подтвердил собственные опасения: вычислить конечный пункт местонахождения денег нельзя. Существовало единственное средство: обратиться во все банки с просьбой сообщить обо всех крупных поступлениях на расчетные счета клиентов, а потом проверить каждого. Но подобную информацию ни один банк разглашать не станет. Похоже, это идеальное преступление. Даже полиция здесь не поможет.

Оставался последний шанс поймать преступника, и его Голицын упускать не собирался. Если вор окажется жадным и захочет откусить от пирога кусок побольше, его обязательно поймают, уж Борис Игнатьевич об этом позаботится. Только бы подлец не остановился на достигнутом, только бы десяти тысяч ему действительно показалось мало!

Неважно, какой способ он выберет, но ему каким–то образом придется сообщить о новых требованиях. Если вор предпочтет лично подложить записку, его поймают. Телеграфная пересылка тоже исключена – в этой сфере у Голицына были свои люди, и они обязательно запомнят человека, отправляющего телеграмму.

Письменная форма исключается – вор не станет рисковать и отсылать письмо с требованием по почте, зная, что письмо легко может затеряться и не дойти до адресата. Электронные способы связи проверить еще проще – ай–пи адреса компьютеров уникальны и Голицыну не составит особого труда узнать, откуда именно отправили запрос. Тут уж вору действительно остается надеяться на собственную ловкость или ловкость помощника. А это – прямой путь в лапы начальника службы безопасности.

Однако в каждой безвыходной ситуации найдется маленькая лазеечка, которую пострадавшая сторона рискует не заметить, и Голицын уже нашел одну, и не исключал, что злоумышленник может найти и другую. Вор уйдет безнаказанным, если разместит просьбу о выкупе в газете вместе с очередным отрывком сценария. У газетчиков нет возможности и необходимости отслеживать отправителей почты и электронных писем.

"Старик. Беспомощный и глупый. Пора и честь знать. Уйду на покой. Как только разберусь с этим ловкачом... если разберусь. Может, и вправду признать поражение, передать дела Тропинину, и уехать?".

Голицын вздохнул. Деньги на спокойную одинокую старость он заработал, мало того, его состояния хватит как минимум двум поколениям. К Кайлу привязанности Борис Игнатьевич не испытывал, и его ничто не держало в сгоревшем поместье, а тем более здесь, на проспекте Свободы. Он мог уехать в любой момент. А теперь, когда ему на смену "подрос" Тропинин, мог уехать с чистой совестью: Кайл не останется без охраны. Единственное, что мешало начальнику службы безопасности суперзвезды оставить свой пост, это сознание некой неправильности. Чего–то такого, в чем Голицын не мог себе признаться.

В глубине души он был рад неудачам Кайла: один из его домов требует ремонта после пожара, сценарий "Командора" вот–вот напечатают в газете, у суперзвезды требуют денег, выход фильма грозит провалиться…

Голицын тщательно скрывал подобные мысли, прятал их на третий слой, подальше от Кайла, который мог читать первые два. Борис Игнатьевич не хотел, чтобы эта информация стала известна кому–то, кроме него, не хотел рассекречивать свою самую большую тайну: в глубине души начальник службы безопасности хотел, чтобы Кайл понес наказание за свое высокомерие, самоуверенность, эгоцентризм, хвастовство и небрежение к людям, а главное, за убийства и насилие. Хотел, чтобы Кайла посадили.

Может быть, поэтому Голицын в последнее время допускал столько ошибок? Может быть, подсознательно он хотел, чтобы Кайл так или иначе пострадал? У самого Бориса Игнатьевича на этот счет были строгие принципы: он не мог подвести нанимателя и не мог сам его наказать. Так неужели внутреннее "Я" Бориса Игнатьевича оказалось сильнее принципов и обмануло Голицына ради того, чтобы хотя бы попытаться восстановить справедливость? Не потому ли нанял на работу импланта–"читателя", чтобы тот выполнил за Голицына грязную работу: прочел мысли звездного засранца и отдал бы в руки правосудия? Ведь Борис Игнатьевич не мог не понимать, что нанимая на работу идеалиста. Это же настоящая бомба замедленного действия!

Борис Игнатьевич вздохнул и поднялся. Подошел к книжному шкафу, закрыл глаза и наугад вытащил одну из самых толстых книг. По словам его покойной бабки, чтобы получить ответ на любой вопрос, достаточно открыть книгу и наугад ткнуть пальцем в строчку. Предложение или абзац, на который укажет палец, и будет ответом, нужно лишь правильно его истолковать.

Не открывая глаз, Голицын раскрыл книгу где–то во второй трети, и черкнул ногтем указательного пальца по странице. Открыв глаза, он обнаружил очень мелкий текст, ему пришлось прищуриться и поднести книгу почти к самым глазам, чтобы прочесть:

– "И когда после пика наслаждение пойдет на спад, попробуйте совершить описанное в п. 7. Партнерша будет вам благодарна за доставленное удовольствие и еще не раз порадует новыми экспериментами".

 Голицын нашел глазами пункт семь и покраснел.

– Тьфу.

Борис Игнатьевич захлопнул книгу. На темно–зеленой обложке крупными белыми буквами было написано: "Энциклопедия секса".

Ему никогда не удавались подобные пророчества. Только суеверные глупцы верят в то, что, открыв наугад книгу, можно узнать предостережение или совет своего Ангела–Хранителя. Может, у него и Ангела–Хранителя–то никогда не было? Иначе как расшифровать такое странное послание?

Начальник службы безопасности с некоторой долей негодования поставил книгу обратно на полку. У него будет время разобраться в себе, когда он уйдет на пенсию. Теперь это решено твердо. Он подождет, когда шантажист получит десять тысяч кредитов, и если новых требований не будет, с легким сердцем отправится на покой. А вместо него пусть с Кайлом разбирается Тропинин.

"Пусть с Кайлом разбирается Тропинин". Вот она, ключевая фраза. Значит, действительно...

Борис Игнатьевич улыбнулся новой мысли: неизвестно, сколько парень сможет держать слово и не вторгаться во внутренний мир нанимателя. А как только Алекс заглянет в голову Кайла...

На всякий случай начальник службы безопасности спрятал эту мысль поглубже, и отправился на ежедневную проверку охранников.

 

* * *

 

Осенью всегда оживленный порт и вовсе превращался в муравейник. В преддверии наступающей зимы и закрытия пароходства, к берегу причаливали все новые и новые суда, торопясь доставить товары до того, как реку затянет льдом и закроется выгодный и короткий путь в третью столицу.

Сегодня Федор провел на причалах три часа, прежде чем ему удалось наняться на разгрузку. Огромный корабль "Сиберия" привез ценный груз: шкурки норки, хорька, белых медведей и прочей живности из Северного питомника, где зверей разводили для получения меха.

Шкуры были упакованы в объемистые и очень тяжелые тюки, обернутые целлофаном и обвязанные бечевкой, как раз такие, чтобы с ними справился сильный мужчина. Капитан "Сиберии", как и большинство перевозчиков, предпочел нанять пару десятков дешевых носильщиков и не платить огромный налог за использование автоматического разгрузчика, а Федору только это и нужно.

Получив у начальника разгрузки ценные указания, сдав паспорт под залог, гарантируя таким образом, что не сбежит с грузом, Сомов получил первый тюк. С трудом взвалив его на плечи, мужчина подумал, что весит он никак не меньше полутонны, хотя, конечно, подобный вес был по плечу только имплантам.

– Туда тащи, – махнул рукой толстый начальник в кожаном фартуке.

И Федор потащил. Склонившись в поясном поклоне песочной насыпи порта, опустив голову и внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть вместе с тюком, он медленно брел вперед. Мужчина не смотрел по сторонам, только изредка проверял правильность направления движения, ему и так уступали дорогу.

Пот тек по спине Сомова нескончаемыми потоками, а ведь это только первый тюк из пары, а то и тройки десятков. Кредиты зарабатывались тяжело.

Та тридцатка, которую он получил от незнакомца в черном плаще, растаяла быстро. Ровно половину суммы Федор добавил к неприкосновенному запасу, а остальное истратил на еду и новое платье для Юленьки. В последнее время девочке стало немного лучше, и она даже пару раз выходила на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Сомов боялся радоваться – само по себе сердце девочки вновь здоровым не станет, а временное улучшение может оказаться предсмертным, ведь часто тяжелобольным людям перед уходом в иной мир становится лучше....

Сомов больше не заглядывал в будущее, надежды у него и у Юленьки не было.

С наступлением холодов он снимет квартиру и будет жить там с дочерью до тех пор, пока не закончатся деньги. А дальше... Юленька вряд ли увидит, что будет дальше.

Погрузившись в горькие мысли, мужчина упрямо тащил тюк к складу.

Внезапно Федор почувствовал толчок и тут же увидел начищенные дорогие ботинки и белые льняные брюки какого–то богача.

– О, простите, – извинился незнакомец.

Федор поднял голову и замер. Он узнал этого мужчину. Его лицо и белый костюм довольно часто украшали обложки глянцевых журналов. Нейрохирург был светским человеком и с удовольствием позировал перед камерами, не забывая рекламировать свою клинику.

Федор ошеломленно смотрел на Сеченова, забыв про тяжелый мешок с шкурами.

– Что–то не так? – поинтересовался хирург.

– Нет, простите, – Федор опустил глаза.

Тюк неожиданно сделался невыносимо тяжелым, Сомов понял, что не удержит его, и опустил груз на землю. Горестно вздохнул, оперся о него спиной и прикрыл глаза.

– Вам плохо? – участливо поинтересовался Сеченов.

– Нет, не беспокойтесь.

Федор не хотел открывать глаза, он мечтал, чтобы живое напоминание о невозможности спасения его дочери исчезло, чтобы хирург, который никогда не станет оперировать его ребенка, поскорее ушел туда, куда направлялся до нечаянного столкновения. Но Сеченов не спешил уходить, напротив, кашлянул, привлекая к себе внимание, и поинтересовался:

– Вы не знаете, где здесь больница?

– Здесь? В порту? – Федор с горькой усмешкой посмотрел на врача. – Здесь нет никакой больницы. Кому нужна больница для грузчиков? Уж понятное дело, никому. Больных здесь не держат. Если хотите, могу проводить вас до аптеки, только вот с этим тюком разберусь.

– Спасибо, мне нужна именно больница. Где–то здесь должна была быть больница для бедных.

– А, – Федор махнул рукой, – вы про старую клинику? Не работает она. Уже полгода, наверное. Больных всех повыписывали да попереводили, а здание снесли.

– Жаль. У меня договоренность с той клиникой об операции, а теперь вот, снова весь график псу под хвост, – нейрохирург достал из внутреннего кармана пиджака дорогой серебряный портсигар, вытащил толстую сигару, зажигалку, и затянулся. – Вы ведь в курсе, что мою клинику ограбили?

Федор кивнул, понадеявшись, что покраснел не слишком сильно.

– Украли все имплантаты для операций на ближайший месяц, так что свободного времени полно. Хотел пока с этой больницей разобраться... да и имплантат из Швейцарии пришел... Но, раз тут такие безобразия творятся, придется подыскать другого пациента. Эх, как же все не вовремя! И лотерея уже проведена, да и заболевание не подходит... А сердцу теперь пропадать.

– Сердцу?

– Да, – Сеченов выпустил в небо толстое кольцо дыма. – Маленькое такое, для ребенка. Шестилетнего.

Федор едва не задохнулся, а нейрохирург спокойно, словно говорил не о спасении чьей–то жизни, а сожалел об остывшем кофе, продолжал:

– Мальчонка в той клинике сердца дожидался. В критическом состоянии был. Донора так и не нашли – не каждый день, понимаете ли, шестилетние дети погибают, и не каждый родитель сердце своего умершего сына отдаст... Пришлось в Швейцарию обращаться, но имплантат уж больно долго делали. Не дождался пацаненок наверняка. Совсем плох был, когда я его осматривал. Ладно. А не подскажите, в какие больницы пациентов перевели? Может, там найдется ребенок, нуждающийся в сердце?

– Найдется! – Сомов сглотнул. – Но не в больнице. Дочь у меня умирает! Ей шесть и она очень больна. Сердцу, ведь, все равно, мальчик это или девочка?

– Все равно. Какой у вашей дочери диагноз?

– Сложный. Там по латыни написано, но справка у меня есть. От хорошего врача. Он сказал... Помогите мне, доктор! У меня есть четыреста кредитов... Понимаю, это очень мало, но... я готов всю жизнь на вас работать, только спасите мою девочку!

Сомов прижал руки к груди и уже был готов упасть на колени, но Сеченов положил руку на его плечо.

– Деньги – не проблема, операция благотворительная. Приводите дочь на прием. Адрес моей клиники знаете?

– Да кто ж не знает! Спасибо! Спасибо вам, доктор!

Мышцы ног Федора ослабли, из глаз покатились слезы. Он бухнулся на колени, не зная, куда деть руки, и уткнулся лбом в песок.

– Ну–ну, поднимитесь, – Сеченов легонько потянул Сомова за ворот рабочей куртки. – Не позорьтесь сами и не позорьте меня.

Но Федор словно не слышал. Сейчас он ничего не соображал, а в голове вертелась единственная мысль: "Моя девочка будет жить!"

Сеченов дотронулся до плеча мужчины и несильно толкнул:

– Поднимайтесь. Не заставляйте меня передумать.

Федор, словно ему под ноги плеснули кипятка, вскочил.

– Я жду вас с дочерью в среду, к десяти утра.

Сомов закивал. Его сердце просто не вмещало всей гаммы чувств, которые он испытывал. Были здесь и недоумение, и счастье, и надежда, и стыд. Недоумение из–за неожиданного подарка судьбы, в которые Федор никогда не верил, счастье и радость за дочь, которой подарят жизнь, надежда на полное выздоровление девочки и стыд за собственные поступки.

Он лично обворовал клинику доктора, который теперь будет делать операцию его дочери. Сеченов – истинный ангел, не зря все газеты и журналы пишут о нем только хорошее. А он, Сомов, просто подлец и негодяй. Потому, что обворовал больницу и потому что никому и никогда об этом не расскажет. Он нагло воспользуется ситуацией и примет помощь Сеченова, ведь вряд ли доктор станет делать операцию дочери вора. Пусть даже вор искренне раскаялся и готов искупить вину

Хирург отбросил недокуренную сигару в сторону и пошел к воротам, а Федор с поющим сердцем поднял тюк и практически побежал к складу. Ноша уже не казалась ему неподъемной.

Черную рясу, мелькнувшую за одним из контейнеров, он, конечно, не заметил, а о жуткой неправдоподобности истории нейрохирурга даже не задумался.

Вечером он устроит дочери праздник. У них снова появилась надежда!

 

* * *

 

ZW6YHH лежал на операционном столе и улыбался. Он пытался запомнить все ощущения, малейшее движение воздуха, чтобы в полной мере насладиться этим моментом.

Его обнаженное тело чувствовало прохладную поверхность жесткого операционного стола, обитого дерматином, и легкую практически невесомую ткань светло–зеленой простыни, которой прикрыли его наготу. Нос улавливал тонкий запах духов суетящейся рядом с ним медсестры, а уши слышали позвякивание металлических инструментов. Прямо над собой ZW6YHH видел большую круглую лампу с десятком светильников. Пока они не горели, чтобы не слепить глаза пациенту, но как только начнется операция, вспыхнут ярче рождественской елки.

– Вам удобно? – спросила медсестра, склонившись над мужчиной.

– Да, спасибо. А где доктор Сеченов?

– Он придет, как только я закончу свою работу. Я анестезиолог.

Девушка откинула край простыни и повернула руку пациента.

– Сейчас будет немного больно.

ZW6YHH почувствовал резкий запах спирта и едва не вздрогнул, когда холодная, практически ледяная вата несколькими уверенными движениями прошлась по его руке. Укола он не заметил.

– Уже все.

Мужчина повернул голову и увидел, что от его руки тянется прозрачная трубка капельницы.

– Скоро вы заснете.

Анестезиолог поправила маску на лице и отошла к столику с инструментами.

ZW6YHH повернул голову к лампе.

"Интересно, когда наркоз начнет действовать, лампа станет расплываться?"

Мужчина не боялся. Он вообще не испытывал никаких чувств, кроме нетерпения.

"Скорей бы уже очнуться после операции".

Первым в череде имплантаций был "читатель мыслей". Это самая сложная и дорогостоящая операция, требующая длительного периода восстановления, зато преимущества появятся сразу, как только ZW6YHH проснется. Вторым шел имплантат, увеличивающий мускульную силу, а после него прочие мелочи, типа супер–зрения, супер–слуха, супер–равновесия, выдержки, координации...

Он не станет слушать советов Евгения Михайловича, который объяснил, что пациент может отказаться от любой операции. Он выдержит все: любую боль, любые страдания, лишь бы воплотить в жинь свою мечту. Он слишком долго к этому шел и истратил слишком много душевных и физических сил, чтобы остановиться на середине. ZW6YHH станет новым человеком, первым в истории, установившим себе все существующие имплантаты.

"Теперь я буду супер. Первым делом вернусь в армию, доберусь–таки до Сержанта и очищу его склад. Не как в прошлый раз, а по–крупному. Все, что смогу, вытащу. И применю. Даже если там окажется атомная бомба. Особенно, если там окажется атомная бомба. Потом армию наберу. Небольшой отряд для начала, и захвачу правительство. Они все пожалеют..."

Додумать ZW6YHH не успел.

Лампа не расплылась. Она просто исчезла.

 

* * *

 

Евгений Михайлович Сеченов был не только отличным хирургом, но и довольно неплохим психологом. Например, он сходу мог определить, лжет человек, или говорит правду. Каким образом это получалось, Сеченов объяснить не сумел бы, но моментально замечал, как менялось поведение собеседника.

Человека, говорящего неправду, будто внезапно окружала вязкая паутина, и двигаться он начинал неуверенно, неловко, сдержанно, даже глазам было сложно смотреть вперед, они словно тонули, человек смотрел либо вниз, либо в сторону. А вот руки, напротив, тянулись кверху, ко рту, словно стремясь прикрыть ложь, произносимую голосовым аппаратом. Наверняка имелись и другие признаки, которые врач улавливал подсознательно, но ничего определенного о них сказать не мог, однако это не мешало ему понимать, разговаривает ли он с лжецом или его собеседник искренен.

Именно эта способность натолкнула Евгения Михайловича на одну мысль...

Сеченов стоял в предоперационном блоке уже одетый в бахилы, штаны, халат и шапочку, и мыл руки. Движения его были скупыми, четкими, доведенными до автоматизма.

Примерно месяц назад к нему пришел человек с просьбой провести ряд операций по вживлению целого комплекта имплантатов. К нему часто приходили состоятельные люди, желающие усовершенствовать свое тело, но этот пациент был особенный. Евгений Михайлович понял это, как только мужчина выложил на стол аж девять коробочек, обшитых синим бархатом.

Тот разговор Сеченов помнил практически дословно, потому что такой откровенной лжи, ему еще слышать не доводилось. И дело не только в сигналах, которые подавало тело собеседника, но и в общей логике.

Первое: сама история с поездкой в Швейцарию за имплантатами для себя и брата, выглядела подозрительно – Институт вел строгую отчетность всех изготовленных чипов, а никаких следов человека, заказавшего сразу десять имплантатов (если считать и щитовидку), Евгению Михайловичу обнаружить не удалось. Следовательно, дорогие устройства попали в руки незнакомца иным путем.

Второе: история с перепутавшимися инструкциями была чистой воды выдумкой – швейцарские специалисты снабжали каждый чип целой книжечкой, которая содержала не только краткое объяснение принципов работы имплантатов и технические характеристики, но и фотографии. А, следовательно, перепутать искусственную щитовидную железу с "супер–памятью" невозможно. Разве что, человек никогда и в глаза не видел никаких инструкций, и понятия не имел, какие имплантаты находятся у него в руках.

Третье: Евгений Михайлович никогда не пользовался инструкциями и выбрасывал их сразу, как только получал имплантаты. Инструкции он знал наизусть, а толстые книжечки занимали достаточно много места и никой пользы не приносили. И хотя из его сейфа пропали не семь, а десять чипов, вывод был очевиден: незнакомец принес Сеченову его же имплантаты, те, что некоторое время назад украли из сейфа клиники, те, из–за исчезновения которых пришлось целый месяц провести в безделье.

Евгений Михайлович закончил мыть руки и предоставил медсестре натянуть на них стерильные резиновые перчатки. Та же медсестра завершила облик готового к операции хирурга – закрыла его лицо повязкой.

Сеченов вошел в операционную.

Человек со странным именем ZW6YHH спал. Обнаженный он лежал на операционном столе, прикрытый лишь легкой простыней. Грудь его равномерно поднималась и опускалась, в такт с присоединенным к нему через шланг аппаратом, напоминающим меха кузнеца, глаза были закрыты, лицо расслаблено, голова обрита и намазана йодом. Рядом неторопливо перекладывали инструменты помощник хирурга и операционная сестра.

На столике в идеальном порядке были разложены инструменты и "гвоздь программы" – "читатель". Единственный чип, не имеющий никакого отношения к "коллекции Сеченова". Возможно, ZW6YHH выкрал его в другой клинике, впрочем, это лишь усугубляло ситуацию.

– Приступим.

Евгений Михайлович хрустнул пальцами и потянул руку за скальпелем. Сегодня ему предстоит работать с самым сложным органом – головным мозгом. Он будет очень стараться, как и всегда, чтобы пациент не пожалел о заплаченных деньгах и собственном решении изуродовать свое тело. Только вот пожалеть никто не успеет.

Хирург сделал надрез, и работа началась.

Сеченов действовал так же автоматически, как в предоперационном блоке, когда мыл руки. Ничего необычного не происходило: стандартная операция, каких он провел не один десяток, стандартный пациент, каких он прооперировал не одну сотню, стандартный будущий покойник.

Пила противно визжала, вгрызаясь в кости черепа, и эти звуки далеким эхом отдавались в голове самого врача. Евгений Михайлович уже все решил: ZW6YHH умрет при операции. Это будет неудачное хирургическое вмешательство, последнее в его практике, когда на операционном столе Сеченова скончается человек.

Евгений Михайлович выключил пилу, передал ее сестре, в обмен получил ложку–распатор и обнажил головной мозг. Дальше Сеченов будет работать самостоятельно.

Ассистент включил монитор и передал нейрохирургу видеокамеру на гибком тонком шланге, чтобы врач мог работать с самыми мельчайшими отделами мозга. Скальпель не должен сделать лишний надрез.

Ватным тампоном медсестра промокнула лоб знаменито нейрохирурга, и Евгений Михайлович стал творить.

Миниатюрный скальпель в сопровождении камеры погрузился в плотное серое вещество, и Сеченов обратил лицо к монитору. Ассистент и медсестра наблюдали за действиями гения, не забывая вовремя подавать тому нужные инструменты и части имплантата.

Через час глаза Евгения Михайловича под пластиковыми очками заслезились, шея затекла, в боку закололо. Ассистенту явно наскучило наблюдать за манипуляциями, и он опустил глаза, операционная сестра тоже утомилась. Она присутствовала, по меньшей мере, на пятидесяти операциях на головном мозге и отвлеклась еще раньше ассистента.

Сеченов получил полную свободу действий.

Ему потребовалось полминуты, чтобы добраться до дыхательного центра головного мозга. Уверенное движение, и аппарат, повторяющий каждый вдох пациента, замер. Тот час раздался тревожный писк.

– Он не дышит!

Медсестра всполошилась. Бросилась к аппарату, проверила, не перекрутился ли шланг и не выпал ли изо рта пациента загубник. Ассистент доктора Сеченова был абсолютно спокоен, если не считать выступившей на лбу испарины и расширившихся зрачков. Действовал он быстро и умело: проверил пульс на сонной артерии, посветил фонариком в глаза и принялся за реанимацию. Желаемого результата эта мера не принесла. Сердце остановилось.

– Дефибриллятор.

– Разряд!

Сердце трепыхнулось, но дыхание так и не появилось.

Евгений Михайлович равнодушно смотрел, как вора пытаются реанимировать. Может быть, потом его и упрекнут в бездействии, но он сумеет отстоять свое честное имя. Главное – человек на столе никогда больше ничего у него не украдет.

– Время смерти одиннадцать часов сорок три минуты.

Сеченов снял маску и отправился к выходу из операционной.

 

* * *

 

Кайл собирался на свидание. Стоя в коридоре, прислонившись спиной к косяку двери, ведущей в холл четвертого этажа, Алекс видел, как вертится перед зеркалом суперзвезда, поправляя то цветастый галстук, странным образом гармонировавший со стильным серо–синим костюмом, то прическу, приглаживая черные, аккуратно подстриженные волосы. Дверь в комнату Кайла была открыта, и тот, без сомнения, заметил плечистую фигуру Тропинина.

– Сегодня останешься дома, – приказал он.

– Но...

– Я возьму своего телохранителя.

Молодой человек мысленно вздохнул. Кайл до сих пор не привык к его обществу и при каждом удобном случае показывал, что Алекс лишь неудачное приобретение Голицына, а его настоящий телохранитель – здоровяк, которого звезда лично нашел в "Школе подготовки охраны" – Банан.

Алекс не спорил, он готовился к важному моменту – моменту, когда он вторгнется в мысли Кайла и, возможно, лишится работы, если об этом узнает суперзвезда.

Тропинин хотел знать, что творится внутри этого человека, действительно ли он решил выставить Командора убийцей, действительно ли понимает, к чему это приведет. Алекс надеялся, что нанимателя будет возможно уговорить вернуться к первоначальному варианту сценария – версии Потапова, однако надежда была слишком слабой – съемки практически закончены.

Молодой человек выбрал не самое подходящее время, но лучшего шанса у него не будет – звезда в любой момент может вернуться в "L&P" под надежную охрану "античита". Алекс еще не знал, что станет делать, если его худшие опасения оправдаются, но твердо решил помешать звезде превратить героя в преступника.

– Можно задать вам вопрос?

Кайл удивленно повернул голову в сторону наглого охранника, а потом улыбнулся.

– Валяй. У меня хорошее настроение, может, и отвечу.

– Вы действительно считаете Командора убийцей?

Задав вопрос, Тропинин мысленно потянулся к нанимателю.

ВОТ ДЕБИЛ!

– Конечно, – фыркнул Кайл. – Он и есть убийца. Не герой, каким его представляют биографы–маразматики и сентиментальные бабы-дуры, а самый настоящий убийца. Жесткий парень, пусть и ратующий за справедливость. Он спасал жизни, но это было не более чем прикрытие. Он хотел избавить мир от зла самым действенным способом – физическим уничтожением. Только абсолютный идиот этого не понимает.

Иного Алекс от актера и не ожидал: ни иных мыслей, ни иного ответа.

– Разве можно творить зло во имя добра?

Я И САМ ТАК ДЕЛАЮ.

– Можно. Слушай, иди уже. Скажи Банану, пусть готовится. И водителя предупреди. Не хочу опаздывать. Женщин, а тем более, красивых женщин, нельзя заставлять ждать.

Тропинин вздохнул. Кайл действительно хочет превратить Командора в убийцу. Это не шутка, не чей–то злой розыгрыш, это реальность. И с этим нужно что–то делать.

Спускаясь по лестнице, Алекс представлял, что начнется, когда фильм выйдет на экраны. Уже сейчас к имплантам общество разделилась на две группы: одни относятся к имплантам как к равным, а другие считают их опасными и непредсказуемыми животными. При массовом воздействии на сознание (ибо что есть кино, как не массовое воздействие на человека?), на улицах начнутся не просто междоусобные разборки, но настоящие войны. И в бой пойдут не только представители противоположных точек зрения, но и люди против имплантов.

Как остановить съемки? Возможно ли это сейчас, когда отснято уже девяносто девять процентов картины?

– Алекс!

Тропинин поздоровался с Голицыным, с которым не виделся со вчерашнего вечера.

– Я хочу, чтобы сегодня ты сопровождал Кайла. Я знаю, он тебе запретит...

– Уже запретил.

– Поезжай следом.

– Зачем? С ним же будет Банан, то есть Белозерцев, и он едет не куда–то, а на свидание.

– Это будет не свидание. – Борис Игнатьевич на мгновение прикрыл глаза. –Езжай, – приказал он. – Сегодня ты должен находиться при нем. Не дай ему...

СОВЕРШИТЬ НЕПОПРАВИМОЕ.

Тропинин вздрогнул. Он не читал мысли начальника службы безопасности, напротив, эти слова будто сами собой возникли в его голове.

– Ступай.

Алексу ничего не оставалось, как кивнуть.

 


 

 ГЕРОЙ ИЛИ УБИЙЦА?

 На киностудии "МегаСтар" заканчиваются съемки фильма "Командор" с Кайлом в главной роли. Актер, а также режиссер Н.С.Брахман не раз заявляли средствам массовой информации о строгой секретности, они не были намерены разглашать тайны сценария и игнорировали вопросы, ответы на которые могли дать хотя бы намек на перипетии сюжета или образ главного героя.

Между тем в нескольких газетах все же появились отрывки сценария "Командора". Они вызвали целую волну домыслов и недоумения.

Фильм столетия, как позиционирует его исполнитель главной роли Кайл, должен изменить мнение людей об имплантах-стандартниках. "Вы посмотрите на них с другой стороны", – обещал звезда. Однако судя по представленным отрывкам, ничего положительного в роли Командора нет. Это жестокий беспринципный убийца, пользующийся своей силой в угоду собственным фантазиям. Он спасает жизни, но, судя по всему, не это является его основной целью. Сложный и противоречивый характер Командора будет раскрыт с новой стороны. Герой превратится в антигероя, это бросит тень на всех имплантов. Неужели именно такого эффекта добиваются Кайл и Н.С.Брахман?

Помимо этого есть еще один вопрос: не являются ли "отрывки из сценария" подделкой? Может быть, это всего лишь хитрый рекламный трюк, ведь до выхода фильма осталось совсем немного.

Поживем увидим. Но надеемся, что страницы "сценария", появившиеся в печати, не более чем глупая шутка нечестного человека, решившего заработать на шумихе, поднятой вокруг "Командора", и фильм окажется светлым и позитивным. В нашем мире так не хватает добра!

 "Афиша"

№ 16, август 2099 г.

 


 

 

* * *

 

День выдался тяжелый.

Евгения Михайловича Сеченова уже неделю донимало предчувствие беды: на сердце было тревожно, постоянно сосало под ложечкой, попеременно бросало то в жар, то в холод, хирург вздрагивал от каждого резкого звука, и всюду мерещились знаки смерти. Сначала его подрезал белый "Лексус" со страшным номером "666", потом он едва не сбил священника, светофор мигал как–то нервно, а тучи напоминали то крест, то череп, а то и могильный холм. Сеченов не верил приметам и всегда считал себя здравомыслящим человеком, однако целую неделю сильно нервничал из–за всех этих предзнаменований.

Между тем дела шли как обычно. Пару дней назад Евгений Михайлович занимался формальностями, связанными с передачей дел своему приемнику. Пока он не собирался уходить на покой, но серьезно подумывал о том, что неплохо бы найти себе достойную смену. Возможно, через год или два Сеченов уступит свое место более молодому, смелому и умному человеку, а пока предстояло разобраться с некоторыми формальностями. Нейрохирург давно подумывал над этим, но все время откладывал в долгий ящик, а тут вдруг собрался, и разом покончил с этим делом. И старался не считать это еще одним предзнаменованием скорой смерти.

Несмотря на черные мысли, у Сеченова было, чему радоваться: как и предполагалось, смерть на операционном столе мужчины со странным именем ZW6YHH прошла незамеченной никем, кроме ассистента, операционной сестры и пары санитаров, отвозивших труп в городской морг. Ни родственники, ни знакомые не хватились человека, обворовавшего клинику, а в свидетельстве о смерти стояло официальное "остановка сердца". Наполеоновские планы мужчины, желавшего, чтобы хирург сделал из него супер–человека, умерли вместе со своим хозяином. Больше он никого не ограбит и вообще не сделает ничего плохого. И хорошего. Если от такого человека можно было ожидать добрых дел.

Вторым поводом для улыбки стала успешно проведенная операция по вживлению искусственного сердца. Сеченов считал это единственным по–настоящему добрым поступком в жизни. Он сам оплатил изготовление имплантата и прооперировал дочь дворника Федора бесплатно, тем самым, подарив надежду не только маленькой девочке, но и ее отцу.

– Вот, Олесь, – улыбнулся Евгений Михайлович отражению своих глаз в зеркале заднего вида, – и я на что–то гожусь. Может, таким образом мне и следовало поступать все эти годы?

– Куда прешь, придурок?! – донеслось до его ушей через открытое боковое стекло.

Сеченов торопливо вывернул руль, вернув ярко–желтый "Форд" на крайнюю правую полосу второго этажа автострады.

"Вот и еще два предзнаменования, – угрюмо подумал он. – Олеся некстати вспомнил, и едва с машиной не столкнулся".

Слева его обогнал черный "Опель". Водитель – гладко выбритый толстяк с красной физиономией показал ему средний палец.

– Сам козел! – угрюмо буркнул Сеченов, однако его услышали.

– Чего?!

"Опель" притормозил, поравнявшись с автомобилем хирурга. Толстяк–водитель, на секунду отвлекшись от дороги, потянулся к переднему сиденью. Миг, и во врача, прямо в открытое окно, влетела пластиковая бутылка с пивом. Бутылка сильно ударила Евгения Михайловича в глаз. Рефлекторно он дернулся, закрыл лицо руками, выпустив руль.

Ярко–желтый "Форд", шедший со скоростью около ста десяти километров в час, вильнул вправо, протаранил металлическое ограждение и полетел вниз.

"Падаю", – успел подумать Евгений Михайлович, и почувствовал, как переворачивается автомобиль.

Вспышка боли... и мир прекратил свое существование.

 

* * *

 

Тропинин ехал за белым лимузином Кайла, не слишком скрываясь. Его лицо и красный "Ауди" водителю были знакомы, поэтому шофер не подумал бы ничего плохого, а звезда не оборачивался и слежки не заметил.

Даже с расстояния в двадцать метров мысли нанимателя были слышны, будто тот сидел на соседнем сиденье. Водитель не думал ни о чем – мысленно он уже спал, и ругал пробки, мешающие скорее добраться до места назначения и действительно заснуть. А Кайл читал стихи:

Я ПОЦЕЛУЮ НЕЖНО УШИ ТВОИ И ГУБЫ,

И ОКЕАН БЕЗБРЕЖНОЙ СТРАСТИ МЕНЯ ПОГУБИТ.

ЛОКОН ТВОЙ БЕЛОКУРЫЙ В ПАМЯТЬ СЕБЕ ОСТАВЛЮ,

НУ А ТЕБЯ, БОГИНЯ, Я НА ТОТ СВЕТ ОТПРАВЛЮ.

НУ, МОЖЕТ, НЕ В ЭТОТ РАЗ, ТЫ МНЕ ДЛЯ СЪЕМОК НУЖНА, НО ТОЧНО ОТПРАВЛЮ.

Тропинин вздрогнул и лихорадочно шагнул на второй слой.

Там полыхало фиолетово–красным. Алекс аж вздрогнул от картинки, которую увидел: искаженное страхом женское лицо, разорванное белое платье в блестках, кусты и знакомые стекла оранжереи. Мысли, обличенные в слова, были не менее ужасными.

СЕГОДНЯ МЕНЯ ЖДЕТ ЛАКОМЫЙ КУСОЧЕК. ИЗВИНИТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР. ХА. ТОЛЬКО ДУРА И МОГЛА ПОВЕРИТЬ В ТАКУЮ ЧУШЬ. НУ Я РАДИ НЕЕ ПОСТАРАЮСЬ. КРИСТИНА МЕНЯ НЕ БОИТСЯ. А ЗРЯ. БУДЕТ ЕЙ И РОЗЫ, И ДЕГУСТАЦИЯ НОВЫХ АРОМАТОВ ДЛЯ ФИЛЬМА, И УТВЕРЖДЕНИЕ ЗАПАХА ДУХОВ СТЕЛЫ.

Неожиданно наперерез машине Алекса выехал серебристый "BMW". Тропинин надавил на педаль тормоза и вывернул руль, пытаясь уйти от столкновения. Автомобили остановились.

Из "BMW", нагло ухмыляясь, вылез Банан.

– Че, шпон, следишь за боссом?

Тропинин чертыхнулся и вышел из машины.

– Я тебе чего говорил? Чтоб не вмешивался. Сказали тебе дома сидеть? Вот и сидел бы!

Алекс быстро переключился на мысли Белозерцева.

ПОЛУЧИ, СУКА!

И пригнулся.

Банан не успел воспротивиться инерции собственного удара, и его кулак впечатался в левое переднее стекло "Ауди". Стекло разбилось и окрасилось красным.

Тропинин отскочил от Белозерцева и встал за его спиной, так, чтобы успеть отреагировать на малейшее движение противника.

– Ты чего?

Банан не удостоил соперника ответом, развернулся и с размаху ударил кулаком в лицо. На сей раз Алексу повезло меньше – скула взорвалась болью. Он согнулся и отшатнулся в сторону.

УБЬЮ, СУКА.

Белозерцев бросился на Алекса, целил головой в грудь, но не попал – Тропинин увернулся, обхватил шею Банана рукой, а второй схватил за нос и сильно дернул.

– А!

– У тебя крыша поехала?

– Пусти, гад!

Белозерцев обхватил Алекса за талию, и они повалились на асфальт. Белозерцев старался освободить правую руку для удара, но Тропинин, который не переставая читал его мысли, обхватил Банана и не давал тому преимущества.

СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СУЧОНОК? НУ СЛУШАЙ. ДАВНО ТЫ МЕНЯ ДОСТАВАЛ, С САМОГО НАЧАЛА. ВЫЛЕЗ, БЛ..., УНИКУМ. Я СИЛЬНЕЕ! Я ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ НА ТВОЕМ МЕСТЕ! Я!

– О чем ты?

На несколько секунд Алекс оказался придавлен к земле тяжелым телом и вместо вопроса у него получился невнятный хрип, но Белозерцев понял.

– Голицын на пенсию собрался, а ты вместо него будешь. Не знал, скажешь?

– Н–н–нет.

НЕ ВРИ! ВСЕ ТЫ ЗНАЛ! НАЧАЛЬНИЧЕК НАШЕЛСЯ! НЕ БЫВАТЬ ТЕБЕ МОИМ БОССОМ, ШПОН!

Тропинину удалось пнуть Банана, и тот на мгновение потерял контроль. Алекс перекатился и теперь сам прижал соперника к земле.

– Я, правда, не знал, – сказал он.

Размахнулся и с силой ударил Белозерцева по лицу.

Банан отключился. Алекс понял это по тому, что на первом слое здоровяка больше ничего не было.

Тропинин поднялся и отряхнул джинсы. Банана, не смотря ни на что, было жаль. Оставлять его так не хотелось, но Алексу нужно спешить. Белозерцев очнется через пару минут и сам разберется, что к чему.

Молодой человек посмотрел на порванный ворот измазанной кровью рубашки, потом отправился к автомобилю. Смахнул с водительского сиденья осколки и сел за руль

Хотя Банан и отвлек его, Алекс не забыл о мыслях нанимателя. Суперзвезда, гениальный актер и любимец женщин оказался насильником и убийцей. И сейчас Кайл ехал, чтобы совершить очередной непоправимый и непростительный поступок. Очередное преступление.

Алекс включил инфобраслет и набрал личный пароль, подключаясь к спутниковой системе. Идентификационной номер Кайла он знал, так что задать команду слежения не составила труда. Увы, звезда хорошо подготовился – оставил инфобраслет, по которому ему можно было отследить, дома. Пришлось искать другой выход. Тропинин подключился к базе данных Голицына и скачал оттуда идентификатор белого лимузина. Передатчик автомобиля Кайл отключить не догадался. Звезда направлялся к киностудии.

Алекс выругался и надавил на педаль газа. Похоже, сегодня он потеряет работу.

Кайл ехал в "МегаСтар". Один, если не брать во внимание шофера. Это о многом говорило, ведь обычно Голицын никуда не отпускал своего подопечного без отряда телохранителей, а другой отряд тем временем проверял безопасность места назначения. Сейчас все было иначе.

Звезда наплевал на правила, взяв с собой только Банана и шофера, а место прибытия в "зачистке" не нуждалось – "МегаСтар" была оснащена новейшей охранной системой, а на входе дежурили сторожа. Сегодня в киностудию Кайл пригласил Кристину. Якобы для того, чтобы извиниться и продемонстрировать запахи для ароморяда. На деле же...

Алекс выругался. Если бы он не был таким "правильным", давно бы залез в голову нанимателя. Но и Голицын тоже хорош. Знал ведь, чем занимается звездный засранец, и молчал. Ждал, пока грязную работу за него сделают другие.

– Черт!

Впереди "Ауди" Тропинина еле ехала грузовая "Газель". Алекс обогнал машину, и понял, что быстро добраться до места назначения не получится – впереди растянулась огромная автомобильная пробка, вероятно, где-то произошла авария.

Тропинин притормозил и свернул в ближайший тупичок. Стоять в пробке он не собирался.

Он вышел из "Ауди", закрыл автомобиль, посмотрел на номер дома, чтобы позже вернуться за транспортным средством, и побежал.

Так быстро Алекс не бегал даже в "Школе подготовки охраны", когда соревновался с рыжеволосым Ильей. Он несся, из–за свиста ветра в ушах едва слыша, что творится вокруг. Пробка закончилась только метров через восемьсот, и Тропинин мысленно похвалил себя за то, что не стал в ней стоять. Авария была серьезная: ярко–желтый "Форд" упал со второго этажа эстакады, протаранив ограждения, и лежал в центре дороги искореженный, похожий на перезревший сморщившийся лимон. Водитель, без сомнений, не выжил.

 Алекс очень спешил. Дважды едва не сбил пешеходов, трижды, перебегая перекрестки, лишь чудом избежал столкновения с автомобилями и один раз был вынужден остановиться на железнодорожном переезде – пропускал скоростной поезд.

Наконец, впереди показались оплетенные плющом стены трехэтажной киностудии.

Тропинин подбежал к "МегаСтар" и увидел припаркованный за кованой оградой белый лимузин суперзвезды, рядом стоял серебристый "Лексус". Кристина приехала.

 

* * *

 

Киностудию охраняла автоматика. Над оградой, нацеленная на ворота, висела видеокамера, остальные расположились по периметру здания. В будке охраны за бронированными стеклами дремал скучающий охранник.

– Чего надо? – спросил он по громкой связи. – Частная территория.

– Я Алекс. Телохранитель Кайла, – представился Тропинин, надеясь, что охранник видел его с звездой в предыдущие приезды на съемочную площадку и запомнил.

– Какой ты к черту телохранитель, если босс уже десять минут как приехал? Топай отсюда, пока в полицию не позвонил.

Тропинин стиснул зубы.

На ограде висело небольшая табличка, на которой красными буквами блестело предупреждение: "ПОД НАПРЯЖЕНИЕМ". Лаконичная надпись, не сообщающая, однако, о силе тока. Алекс спешил, но уходить из жизни не торопился – не исключено, что к ограде подвели тысячу вольт. Тропинин оценивающе прикинул длину забора. Искать "уязвимое место" бессмысленно, нужен либо специальный пропуск, либо...

Высотой забор был не менее двух с половиной метров. Обычный человек не перепрыгнет, а вот имплант...

"Нужно попробовать, – решил Алекс. – Два метра в высоту прыгал, возможно, получится преодолеть и это препятствие. Времени на поиски другого входа нет".

– Ладно, я пошел, – произнес он в микрофон и направился прочь.

Ему требовалось место для разбега, а охранник пусть считает, будто выиграл этот небольшой спор.

Молодой человек отошел метров на тридцать, прищурился, разглядывая снова задремавшего охранника, напряг мышцы, собираясь с духом, и побежал.

"Давай, – приказал себе Тропинин. – Либо все, либо ничего".

Алекс оттолкнулся от земли и взлетел. В воздухе вытянулся и... едва не коснулся ограды. Но все же благополучно приземлился с той стороны.

Охранник смотрел на него, открыв рот.

Не теряя времени, Тропинин подбежал к будке и рванул дверь, вырвав ее с петлями.

– Извини, – быстро произнес он. – Ничего личного.

И отправил охранника в нокаут.

По-хорошему, мужчину надо связать, но Алекс спешил. Видеосистема уже засекла подозрительную активность, и если компьютер посчитает ее угрозой, включится сигнализация. Воя сирен не будет, просто периметр студии окружат полицейские машины, и тогда Тропинину придется плохо.

Молодой человек прислонил дверь к стене будки так, чтобы она не слишком бросалась в глаза, и направился к двери. К счастью, обмануть автоматику проще, чем человека. Его ифобраслет не годился для прохода через ворота, но во внутренней системе был зарегистрирован, двери беспрепятственно открылись. Может, компьютер сопоставит активность и приход "знакомого" человека и не станет связываться с полицейским управлением?

Алекс вбежал в вестибюль и огляделся. Куда Кайл мог увести Кристину? Если он задумал "извинительный вечер", то наверняка приготовил стол в одном из павильонов, скорее всего в том, который изображал ресторан. Декорации еще не разобрали, потому что планировали использовать их как фон для промо-фото. С другой стороны, Кайл мог сразу повести девушку в лабораторию запахов.

Тропинин бросился к лестнице, но ему наперерез спешили четверо охранников в серых форменных штанах и куртках. Один был вооружен резиновой дубинкой, в руках второго блестел электрошокер, третий и четвертый держали в руках парализаторы.

– Стоять! – рявкнул первый.

Алекс, естественно, даже не притормозил. Он схватил первого, закрываясь его телом, как щитом, перехватил удобнее и швырнул в стоящих за ним двоих с парализаторами. Охранники повалились друг на друга, словно кегли в кегельбане, раздался глухой звук удара – кто-то впечатался затылком в стену. Но тот, что держал в руках электрошокер, находился чуть в стороне и среагировал быстро.

Пьюу!

Тело Тропинина прошил разряд. Мышцы свела мгновенная судорога, ноги и руки задеревенели. Он вытянулся в струнку и рухнул на пол. Из груди к электрошокеру тянулись два тонких провода, а чужой палец не отпускал курок, вновь и вновь посылая в импланта разряды.

Упавшие охранники между тем подсчитывали потери: у одного оказалась разбита голова, второй, стискивая зубы, прижимал к груди поврежденную руку, а третий подняться не смог - подвели ноги.

– Киборг проклятый, – сплюнул бритый, который держал в руках электрошокер. – Макс, помощь нужна?

– Нет. Уже вызываю полицию. Придержи этого урода.

– Уж поджарю как следует, не сомневайся!

Алекс корчился на полу, беспомощно наблюдая, как бритый связывается с полицейским участком по инфобраслету. Что ж, может, это и к лучшему. Кайл, услышав сирены, испугается. Только вот вряд ли патруль приедет вовремя.

Заряд в электрошокере ослаб. Алекс почувствовал, что вновь обрел возможность двигаться. Неимоверным усилием он перевернулся на бок и ударил ногой в коленную чашечку мучителя.

– Ох!

– Минус один.

Тропинин вскочил и подлетел к не ожидавшей нападения троице. Удар в челюсть отправил в нокаут охранника со сломанной рукой.

Ногой в солнечное сплетение тому, у кого из затылка сочилась кровь.

Разворот, кулаком по запястью, и рука четвертого, вызывавшего полицию по инфобраслету, бессильно повисла.

– Минус четыре.

Алекс забрал парализаторы и с сомнением посмотрел на охранников:

– Вообще–то я не драться пришел, но вы можете помешать. Извините.

Пьюу! Пьюу! Пьюу!

Краткие выстрелы закончили дело – три тела бессильно повалились на пол. Четвертый, с выбитой коленной чашечкой, и так лежал.

Тропинин отбросил использованный парализатор, а второй зажал в руке. Вряд ли Кайл вооружен, но осторожность не помешает.

Алекс побежал к лестнице. В три огромных прыжка он преодолел пролет, затем второй и выбежал в полутемный коридор. При появлении человека, автоматика включила освещение, и Тропинин на мгновение замер. Он услышал сдавленный крик откуда–то справа.

Не теряя драгоценного времени, мужчина рванул ближайшую дверь, вырвав ее из петель. За дверью никого не было. Включившиеся лампы дневного света осветили складское помещение, полное контейнеров, бочек и бутылей с химикатами. Пахло отвратительно.

Алекс кашлянул и поспешил к следующей двери. За ней располагалась лаборатория с длинными столами, уставленными электронными микроскопами, пробирками и колбами с разноцветными жидкостями. В дальнем углу за стеклянной перегородкой находилась герметичная камера для испытаний ароматов, в воздухе чувствовалась смесь корицы, дорожной пыли и гари. Третья дверь вела в абсолютно пустое помещение, и лишь четвертая дверь привела Тропинина к цели.

Комната без окон являлась демонстрационной. В центре располагался плоский экран, на котором светилась надпись "ГРОЗА В ПУСТЫНЕ", перед экраном были расставлены кофейные столики, но вместо сервиза на них лежали респираторы с прозрачными трубками, свободный конец которых тянулся к стоящему перед экраном баллону.

Демонстрация ароматов, вероятно, действительно планировалась, но не сейчас. Сейчас возле противоположной двери стены на диване лежала Кристина. Рот ее был заклеен, руки шелковыми шарфами привязаны к декоративной решетке, тянущейся вдоль всей стены. На красавице остались только трусики, к которым уже тянулись руки Кайла. Девушка не плакала, но лицо ее выражало крайнюю степень испуга и презрения. Видимо, она сопротивлялась, потому что на щеке ее виднелся красный отпечаток мужской ладони, а лицо звезды было исцарапано.

– Ты?! Вон! – заорал Кайл.

Алекс отшвырнул ненужный парализатор. С этим клопом он справится и так. Он подскочил к дивану, отшвырнул нанимателя, словно игрушку, и потянулся к Кристине.

– С вами все в порядке? – спросил он, развязывая руки девушки.

На лице актрисы поочередно отразился испуг, радость и благодарность. Кристина даже попыталась улыбнуться, но с заклеенным широким скотчем ртом это было не так–то просто.

Кайл набросился на Алекса со спины, повис на нем и стал колотить его по затылку и шее. Тропинин отвлекся от девушки, стряхнул с себя бывшего босса, обернулся и отвесил тому хорошую затрещину.

– Это тебе за Кристину. А за остальных перед судом ответишь.

Кайл отлетел к столикам и повалился, уронив респиратор. В этот момент в коридоре раздались шаги, и в комнату ворвался Банан.

Он дико вращал глазами, а руки сжал в кулаки–дыньки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Ах, ты, гаденыш! – зарычал Белозерцев. – На хозяина напал?!

Алекс повернулся, готовясь встретить неприятеля лицом к лицу, но тот с разбега врезался в живот. Алекс охнул и сел на диван. Под весом двух имплантов мебель сломалась, и Кристина с визгом отскочила в угол.

Банан, кажется, даже не заметил девушку, для него существовал только босс и конкурент, вздумавший поднять руку на хозяина. Алекс потянулся к мыслям Кайла и Белозерцева, но громила с такой силой его ударил, что наверняка не только сломал пару ребер, но и "подарил" сотрясение головного мозга.

Тропинин стряхнул с себя Банана, поднялся и замахнулся. От первого удара Белозерцев ушел, но на второй среагировать не успел – кулак Алекса угодил прямо в ухо, отчего Банан жалобно всхлипнул и едва не упал. Кайл, тем временем немного отошел от оплеухи, схватил с соседнего столика респиратор и прыгнул на плечи Тропинина. Он обвил трубку вокруг шеи молодого человека и стал душить.

Освободиться от Кайла труда не составила. Алекс разорвал трубку и стряхнул с себя бывшего босса. Отвлекшись, он получил сильный удар в бровь. Брызнула кровь.

Тропинин рыкнул и бросился на Банана.

– Стоять! – вдруг раздалось от двери.

От неожиданности Белозерцев замер, Алекс тоже обернулся.

В дверях стоял Голицын. Как всегда начальник службы безопасности выглядел настоящим графом: аккуратно причесан, одет в черный смокинг и черные лакированные туфли и, хотя было видно, что мужчина спешил, не забыл ни любимый перстень с черным обсидианом, ни трость. В правой руке "граф" держал пистолет–парализатор, который Алекс отшвырнул минутой ранее.

– Алекс, отойди от него.

Белозерцев хохотнул.

– Допрыгался, шпон! Кранты тебе теперь!

Тропинин поднялся, и в этот момент начальник службы безопасности выстрелил. В Банана. Имплант обмяк и стукнулся макушкой об пол.

Кайл опешил.

– Ты не в того стрелял! Косого выруби!

Голицын не ответил, лишь сверкнул глазами.

– Алекс, свяжи его, – Борис Игнатьевич кивнул в сторону актера

– Чего!?

Кайл попятился и уперся спиной в экран.

– Руки, – приказал Тропинин.

Звезда заскулил и протянул руки. Кристина подала Алексу шелковые шарфы, которыми была привязана к кровати. Девушка успела надеть платье, вернее, то, что от него осталось, и с ненавистью смотрела на мучителя.

Алекс заломил Кайлу руки за спину и крепко связал.

– Дернешься, вырублю, – предупредил он.

Кайл попятился, но бежать из комнаты было некуда: окна отсутствовали, а в дверях стоял Борис Игнатьевич.

Алекс увидел, как меняется выражение лица нанимателя: постепенно самоуверенность уходила, уступая место растерянности. Тропинин предположил, что мысленно Кайл и Голицын обмениваются информацией, но вмешиваться не стал – Борис Игнатьевич имел право на тайну, и если уж решил вести разговор с бывшим нанимателем при помощи мыслей, подслушивать не стоит.

Но разговор продлился недолго. Голицын подошел к Кайлу и изо всех сил ударил того кулаком в скулу. Звезда дернулся, из рассеченной перстнем щеки закапала кровь.

– Ты за это заплатишь, – зашипел он.

– Каждый получит по заслугам, – согласился Борис Игнатьевич.

– Вы ведь специально отправили меня сегодня сюда? – спросил Тропинин, вытирая кровь, сочащуюся из разбитой брови. – Знали, что рано или поздно я прочту его мысли.

Алекс не нуждался в ответе и не собирался читать мысли Голицына, если тот решит промолчать, но в его голове неожиданно возник знакомый голос:

А Я ВСЕ–ТАКИ В ТЕБЕ НЕ ОШИБСЯ, ДРУГ МОЙ. МНЕ СТЫДНО, ЧТО САМОМУ ОСТАНОВИТЬ ЕГО СИЛЕНОК НЕ ХВАТИЛО, НО ВСЕ К ЛУЧШЕМУ.

Тропинин обернулся к Кристине и подал ей с пола туфли.

– Спасибо, – улыбнулась девушка. – Если бы не ты...

Кристина подошла к Алексу вплотную, подняла руку и осторожно дотронулась до разбитой брови. Голова у Тропинина закружилась – от ласки прикосновения и тонкого цветочного аромата духов.

 

* * *

 

Голицын увел Кристину к машине, а Тропинин остался наедине с Кайлом. Бесчувственного Банана он в счет не брал, ведь тот ничем не может ему помешать.

– Теперь поговорим, – Алекс скрестил руки на груди и посмотрел на актера. – Я знаю, что ты хочешь сделать с фильмом и как ты изуродовал сценарий.

– Я ничего не уродовал, ты, амбал! Развяжи меня немедленно!

– Заткнись, – посоветовал Тропинин. – Или я тебя сам заткну. Слушай внимательно и отвечай на вопросы. Где пленки?

– Какие еще пленки?

– С фильмом. Мне нужны пленки с фильмом. Все копии, какие только есть.

– Зачем? – в голосе Кайла слышалась растерянность.

Тропинин нырнул на второй слой звезды, одновременно прослушивая первый.

– Хочу исправить несправедливость. Я уничтожу твоего "Командора".

Второй слой мыслей актера полыхнул алым.

ОН СПЯТИЛ. ОПАСНЫЙ СУМАСШЕДШИЙ.

– Где пленки?

– Не знаю.

В АППАРАТНОЙ, ГДЕ ЖЕ ЕЩЕ.

– Где аппаратная?

ТАК Я ТЕБЕ И СКАЗАЛ.

– Не знаю никакой аппаратной! Развяжи меня! Я тебе ничего не сделаю, честно! Мы мирно урегулируем, э–э–э конфликт...

– Где аппаратная? – повторил Алекс.

САМ ИЩИ, СВОЛОЧЬ. ТРЕТИЙ ЭТАЖ

– Спасибо.

НИЧЕГО. ОН ВСЕ РАВНО НЕ СМОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ. ТАМ НЕ ТОЛЬКО ПЛЕНКА, ТАМ МАТРИЦЫ С 3D–ЭФФЕКТАМИ, ЗВУКОВЫЕ ДОРОЖКИ, ДЕСЯТКИ КОПИЙ, НЕ ГОВОРЯ УЖЕ О ЗАПИСЯХ НА СЕРВЕРАХ.

– Все найду, – пообещал Алекс.

Кай в ответ криво усмехнулся.

Тропинин замахнулся, чтобы отправить звезду в нокаут, но передумал. Он взял со стола респиратор, отсоединил его от баллона, толкнул актера к стене и привязал его к декоративной решетке, к которой тот привязывал Кристину.

– Голицын сейчас придет, а меня можете не ждать. Я приеду в полицию позже и обязательно дам против тебя показания.

– Алекс! Давай договоримся!

Тропинин поежился. Кайл впервые назвал его по имени, и это не доставило молодому человеку удовольствия.

– Я дам тебе деньги. Много денег! Десять тысяч кредитов. Целое состояние! Ты ни в чем не будешь нуждаться, заживешь как король, будешь делать то, что захочешь! Или лучше, я дам тебе двадцать тысяч! Этого хватит, чтобы купить любую виллу в любой стране мира и до конца дней...

– Мне не нужны твои деньги, – прервал звезду Тропинин. – Лучше позаботься об адвокате.

– Скотина! – взорвался Кайл и дернулся. – Развяжи меня, поганый ублюдок!

Алекс не стал слушать, он вышел в коридор и направился к лестнице.

Аппаратная действительно находилась на третьем этаже и охранялась тяжелой металлической дверью со сканером сетчатки и голосовым кодом доступа.

Тропинин разбежался

Это было большое помещение, с пола до потолка заставленное непонятной аппаратурой, с десятками экранов и сотнями командных панелей и компьютерными блоками. Тропинин осмотрелся и покачал головой. Кажется, Кайл прав. Он не сможет уничтожить все копии. Неизвестно, сколько их и где именно они хранятся.

Алекс подошел к одному из блоков и изо всех сил пнул его. Железка прогнулась, изнутри послышался неприятный треск и хруст, будто переломился позвоночник, но этого явно было недостаточно. Электронные данные можно уничтожить, но также их можно и восстановить, а если Тропинин упустит хотя бы одну копию, найдутся умельцы, которые выпустят ее в интернет. Кайл сядет за решетку, и это послужит дополнительной рекламой. "Командор" выйдет в люди и все–таки сделает свое черное дело. Этого допустить нельзя.

Если бы у Алекса было время, он сломал бы все жесткие диски, методично уничтожая все, что находится в комнате, но времени не было. Охранники вызвали полицию,  аппаратную, как и все здание, опечатают, и Тропинин вряд ли доведет задуманное до конца. Оставался только один способ разом избавиться от всех копий.

Стены тайны, которые выстроили вокруг "Командора" Кайл и режиссер Брахман, еще не рухнули, и сослужат хорошую службу.

Кайл так ревностно защищал неприкосновенность фильма, что параноидально хранил все яйца в одной корзине, рассудив, что удобнее и проще охранять одно место, чем два или три. Поэтому все, что касалось съемок, находилось на студии, а все снятые сцены – в этой комнате. Возможно, конечно, что где–то остались какие–то забракованные отрывки, но главное находилось именно здесь.

Алекс улыбнулся. Он знал, что делать.

Когда он спустился в лабораторию, Кайл все так же кричал и ругался. Заходить к бывшему боссу Тропинин не стал, вместо этого вошел в помещение, где хранились емкости с химикатами. Может, взрыва и не получится, но гореть будет хорошо, особенно, если смешать несколько ингредиентов.

"Вот и пригодится "супер–сила", – улыбнулся Тропинин.

Алекс взял наугад три контейнера, три канистры и бочонок, и понес их наверх. Там он, рассыпал содержимое по всей аппаратной, а жидкостью из канистры полил центральный компьютер. За три ходки он принес достаточно, чтобы ровным слоем покрыть пол и аппаратуру. В комнате повис тяжелый запах химикатов.

На достигнутом Тропинин не остановился. Он спустился в съемочный павильон, изображавший зал ресторана, сорвал с окон–экранов занавески и собрал со столов скатерти, салфетки и меню. Если химикаты загорятся не сразу, им поможет ткань и бумага.

Прежде чем подняться наверх, Алекс подошел к обездвиженным охранникам. Похоже, он впервые пожалел, что не курит. Три мужчины, в которых Тропинин выстрелил из парализатора, до сих пор не могли пошевелиться, а четвертый, с выбитой коленной чашечкой, успел куда–то уползти. Алекс опустился на колени и похлопал по форменным курткам мужчин. У второго в кармане нашлись сигареты и зажигалка.

– Я вынесу вас и вашего товарища на улицу, – пообещал Тропинин, и взбежал по лестнице.

В аппаратной он разбросал шторы и скатерти, а листы "меню" скомкал и сложил на одном из столов. Прежде чем щелкнуть зажигалкой, Алекс осмотрелся, проверяя, не упустил ли о чего–то важного, и замер. Кайл позаботился о сохранности ценностей – из подвесного потолка торчали спринклеры системы пожаротушения. Как только датчики уловят дым или отметят повышение температуры, спринклеры зальют помещение водой. Или, вероятнее, какой-нибудь противопожарной пеной, поглощающей кислород.

Систему нужно вывести из строя.

Ломать все спринклеры времени не было, поэтому Тропинин взобрался на стол и ударил кулаком по подвесному потолку. Пластик сломался. Молодой человек ударил еще два раза, схватился за металлоконструкции и подтянулся, заглядывая в запотолочное пространство. Трубы пожаротушения, отходящие от рассредоточенных по аппаратной спринклеров, соединялись в одну, которая вела в коридор и в свою очередь присоединялась к основному стволу.

Алекс спрыгнул на пол, вытащил в коридор один из столов, взобрался на него и сломал потолочный пластик. Все верно, труба из аппаратной соединялась  с основной, от которой отростки уходили во все смежные помещения. Тропинин потянулся, чтобы вырвать трубу, но потом передумал. Вместо того чтобы сломать, он, подтянувшись на одной руке, второй рукой сплющил металлическую трубу, перекрыв приток в помещение жидкости. Теперь даже если датчики сработают, система не сможет потушить пожар.

Алекс вернулся в аппаратную.

Все готово.

Тропинин подошел к столу, где среди россыпи химикатов лежали скомканные листы киношного "меню", и щелкнул зажигалкой. Еще секунда, и огонек начнет поедать белую бумагу. Алекс подождет, пока огонь распространится, чтобы убедиться в работоспособности плана, потом спустится вниз, вынесет на улицу охранников и предупредит Голицына. Взрыва, наверное, не будет, но огонь уничтожит все, что должен, в этом Алекс не сомневался.

Огонек зажигалки горел ровно, уверенно, спокойно, словно в унисон со спокойствием и уверенностью, которые воцарились в душе Тропинина. Впервые за, казалось бы, миллион лет, которые прошли со времени превращения его в импланта, он ощущал подобное. Он собирался поступить правильно. Пожертвовать малым: работой, карьерой, зарплатой, ради большого, ради исправления несправедливости и ради того, чтобы люди никогда не увидели порочащий имплантов–стандартников фильм Кайла.

– Ты бы гордился мной, отец, – улыбнулся Алекс и приблизил огонек зажигалки к бумаге.

 


 

 СЕНЦСАЦИЯ

 Знаменитого киноактера Кайла (настоящее имя Родионов Александр Олегович) арестовали за насильственные действия по отношению к его партнерше по фильму "Командор" – Кристине Александэр. И это только первое обвинение, предъявленное звезде.

По неподтвержденным данным Кайла обвиняют в убийстве Анастасии Стасюк – корреспондентки журнала "Люди века". Напомним, что женщина исчезла сразу после дня рождения киноактера. Камеры наружного наблюдения зафиксировали, как Анастасия ушла домой, но один из охранников готов присягнуть, что слышал в оранжереи голос Стасюк уже после того, как та покинула поместье.

– Она могла вернуться через восточные ворота, – рассказывает очевидец. – После того, как в "L&P" приходила полиция, я проверил записи и обнаружил, что двенадцатая камера, снимавшая восточные ворота, некоторое время была выключена, или, что вероятнее, часть записи была стерта. То же самое случилось еще с тремя камерами, которые "ведут" всех, кто пойдет от восточных ворот до оранжереи. Части картинки не хватает. Кто–то стер данные, но я уверен, что при должном старании их можно восстановить.

Также охранник уверяет, что проверив ту самую злополучную двенадцатую камеру, обнаружил, что ее объектив кто–то залепил жвачкой.

– Тайный умысел налицо, – заявил охранник.

В настоящее время информация проверяется.

Глава службы безопасности – Голицын Борис Игнатьевич – скрылся в неизвестном направлении. Причастен ли он к исчезновении Анастасии Стасюк, неизвестно, однако он вместе с одним из охранников–имплантов, дал показания против Кайла по обвинению в сексуальном домогательстве к Кристине. Кайлу грозит тюремное заключение, однако из своего ареста звезда сделал целое шоу.

Привычка всюду и всегда следить, чтобы вокруг него было как можно больше фотографов и репортеров, так глубоко засела в его подсознании, что ему не испортило настроение даже осознание окончательности и бесповоротности произошедшего. Кайл картинно закатывал глаза, воздевал скованные наручниками руки к небу и специально поворачивался к объективам левой щекой. Скула была рассечена перстнем Голицына, красивую кожу кинозвезды вскоре украсит шрам.

Возможно, Кайл надеется откупиться, ведь сильным мира сего часто сходят с рук преступления, но мы берем под контроль это дело. Как бы ни был человек богат, он должен нести ответственность за свои поступки.

 "Понедельник"

№ 853, август 2099 г.

 



БЕСКОНЕЧНАЯ ИСТОРИЯ

 Прения в Государственной Думе по поводу ограничения "читателей" и вступления в силу закона о контроле имплантов продолжаются. На рассмотрении сейчас находится законопроект, который позволит создать дополнительные рабочие места для имплантов со стандартным набором, а также принять таких людей в военные академии без экзаменов.

Также в Думе обсуждается вопрос финансирования проекта "Силовик", по которому всем желающим, прослужившим в рядах вооруженных сил или спец.службах более пяти лет, будут бесплатно проведены операции по установке стандартного набора. Это повысит боеспособность армии, а также привлечет к воинской службе молодых людей.

В данный момент депутаты совещаются по поводу сроков, которые обязаны отслужить импланты, получившие стандартный набор бесплатно. Озвучивается десять, пятнадцать и двадцать лет.

На предыдущем совещании лидерами фракции "Россия великая" было выдвинуто предложение об активном использовании "читателей" на благо государства. В частности, следует решить вопрос об использовании "читателей" наравне с детекторами лжи там, где это необходимо: в процессе расследования преступлений, в судах, при присягах, при избрании на выборные должности. Предложение было отклонено большинством голосов, но это только первое предложение, за которым последует второе и третье.

Похоже, общество постепенно смиряется с существованием имплантов. Будем надеяться, что когда придет в порядок законодательная база, мир вернется, и мы снова будем смотреть друг на друга, как на равных.

 "Российская газета"

№ 42, октябрь, 2099 г.

 



ВОССТАВШИЙ ИЗ ПЕПЛА

После пожара на киностудии "МегаСтар", уничтожившего практически полностью отснятую картину "Командор", и ареста Кайла, игравшего в этом фильме главную роль, студия "Мельница" выкупила права на экранизацию сценария и спешно взялась за съемки.

Название оставили прежнее: "Командор". Владельцы студии решили воспользоваться шумихой, которую Кайл поднял вокруг шедевра, и сообщали СМИ, что последний фильм падшей с актерского небосвода звезды, все–таки выйдет на экраны. Представители "Мельницы"  также сообщили о том, что опубликованные в прошлом году в прессе отрывки из сценария, никакого отношения к фильму не имеют.

– Это чья–то злая шутка, – заявил в одном из интервью автор сценария О.С.Потапов. – Кто–то решил воспользоваться тем, что сценарий "Командора" берегли, как величайшую ценность, и продал прессе лакомый кусок. Вы же знаете желтые газеты, они купят что угодно и опубликуют любую грязь, лишь бы продать тираж. В тех якобы "отрывках из сценария" нет ни единого слова правды. Командор – герой, а не убийца.

Главную женскую роль исполнила Кристина Александэр. Девушка снималась в этой же роли в фильме Кайла и с удовольствием приняла приглашение "Мельницы".

На главную мужскую роль "Мельница" пригласила восходящую звезду кинематографа – Илью Краснова. Это первый имплант со стандартным набором, засветившийся на большом экране (статью о нем смотрите в нашем предыдущем номере № 12, март 2100 г). Он пришел на киностудию, окончив курсы телохранителей в "Школе подготовки охраны". Илья обладает незаурядным актерским талантом и сумеет привнести в образ Командора свежие нотки. Единственное, над чем пришлось поработать, так это над цветом волос. От природы Илья рыжий, гримеры перекрасили молодого человека в брюнета, однако от этого актер хуже играть не стал.

Премьера прошла с большим успехом, и в первые же выходные фильм собрал рекордную кассу. Экранный Командор получился настоящим героем.

Сценарист и режиссер выразили надежду, что после выхода фильма, отношение к имплантам изменится. Люди обязательно задумаются, и, даст Бог, больше не погибнет ни один невинный человек, установивший себе голосовой аппарат или искусственное легкое, "читатель" или стандартный набор.

Зрители аплодировали стоя. Аплодировали замечательной игре актеров и герою. Настоящему герою Командору.

 "Российская газета"

№ 44, ноябрь, 2099 г.

 


 

 КОНЕЦ

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить