Илья Одинец - Часть 1. ИМПЛАНТЫ. Глава 2. Звезда мировой величины

Глава 2. Звезда мировой величины

 

Второй месяц Кайл жил в резиденции "Longevity and Prosperity". Вообще–то он не любил однообразие и предпочитал менять место жительства так же часто, как рубашки, но на этом настоял начальник службы безопасности, а Голицыну Кайл доверял даже больше, чем себе.

Второй месяц актер получал по почте странные посылки. Точнее, посылки, адресованные "Кайлу лично в руки, будь ты проклят, мерзавец", получал Борис Игнатьевич, но именно эти посылки стали причиной "затворничества" Кайла в " L&P".

Посылки всегда были одинаковыми: черная картонная коробка в форме гроба, а внутри популярная детская игрушка кукла Lolly: голая и измазанная чем–то липким и красным. Кайл дважды видел кукол в гробу, но они не произвели на него впечатления, а вот Голицын напротив, насторожился и буквально запер своего звездного нанимателя в загородной резиденции.

Поместье как нельзя лучше подходило для обороны. Практически неприступное оно было окружено высоким забором, сотней видеокамер и охранялась десятками охранников в бронежилетах под широкими цветастыми гавайскими рубашками.

Кайлу подобные меры безопасности казались чрезмерными, но Голицын резонно заметил, что лучше перестраховаться. Может, отправитель посылок обычный сумасшедший, которые толпами ходят за знаменитостями, выпрашивая автограф, кусок рукава или мочку уха любимца, а может, это настоящий зверь – опасный и непредсказуемый.

В любом случае, Кайл оказался практически заперт в поместье и, следуя советам Бориса Игнатьевича, покидал его только на время съемок, где из-за обилия охраны чувствовал себя таким же пленником, как дома.

– Эй, кто-нибудь! Принесите мне чаю!

С самого утра у Кайла было отвратительное настроение.

Проснувшись, он не обнаружил на кофейном столике свежего ананаса, сок которого, как полагал суперзвезда, способствовал омоложению организма. Погода не радовала солнцем и теплом, небо затянуло тучами, вот–вот должен начаться мелкий противный моросящий дождь, а бледной коже Кайла требовался солнечный свет, иначе она приобретала оттенок сырого картофеля, становилась землистой и уже не походила на кожу молодого тридцати двух летнего красавца. Третьей причиной отвратительного настроения явилось отражение в зеркале.

Кайл практически прижался носом к стеклу и постарался не дышать, чтобы зеркало не запотело. Волосы, обычно черные и блестящие, уложенные лучшим стилистом страны, топорщились в разные стороны – перед сном он забыл надеть сеточку, и это еще больше расстроило молодого мужчину. Глаза, в лучшие дни сверкающие ярче аметиста в кольце Голицына, сейчас казались просто черными дырами. Нос... на носу появилось подозрительное красное пятнышко. Не подвел только подбородок – небритый, зато волевой и упрямый, такой, какой нравится женщинам.

За спиной раздался негромкий стук.

– Да!

Дверь открылась, чьи–то крадущиеся шаги приблизились к столику у окна, послышался звук льющейся воды, и не вовремя покрасневший нос кинозвезды почувствовал фруктовый аромат.

Мужчина не обернулся, чтобы поблагодарить слугу, он даже не поинтересовался, кто именно принес чай, только поморщился – его отвлекли от важного занятия.

Когда шаги стихли, и едва слышно скрипнула закрывающаяся дверь, Кайл оторвался от зеркала и сел за столик. Здесь все было, как он любил: крепкий черный чай с добавлением фруктов, вазочка элитного печенья "ЛяБемО'ль", веточка корицы для аромата, идеально белые и отглаженные льняные салфетки с фамильной монограммой, свежая газета и карточка с тисненым профилем Кайла и напоминанием дел на сегодня.

Сначала актер отпил из чашки, а потом бросил беглый взгляд на карточку:

 

11.40 – видеоинтервью для журнала "Люди века"

13.00 – ознакомительная поездка в "Школу подготовки охраны"

18.30 – встреча с представителями "Компани индастрис" по поводу рекламы нового фильма

20.00 – Голицын Б.И.

21.30 – Анастасия Стасюк

 

 – Интервью. До чего же ненавижу этих умников из прессы! Ладно, потерплю, это для дела. Так. Поездку в "Школу" отложим, нет настроения. С "Компани индастрис" пусть Голицын разговаривает, заодно доложит о результатах, когда придет. А кто такая Анастасия Стасюк?

Кайл снова отпил из чашки и занюхал фруктовый аромат корицей.

У него было много женщин, а лучше сказать, у него были сотни женщин: Анны, Марии, Натальи, Берты, Моники, Катерины... все одинаково красивые, длинноногие, пышногрудые и яркоглазые. Одинаково жеманные, хихикающие над всеми его даже самыми плоскими и неудачными шутками, готовые в любой момент снять одежду и вознести своего кумира к облакам. И появление неизвестной Стасюк, осмелившейся без предварительной договоренности записаться на прием, вызвало лишь раздражение.

– Ладно, так и быть, если меня не слишком утомит Голицын, посмотрю на эту Анастасию. Интересно, что ей надо?

Кайл поморщился. Он не любил сюрпризы, а тем более сюрпризы, связанные с женщинами. Пару лет назад он убедился, что от женщин не стоит ждать ничего хорошего, кроме, разумеется, секса. Секс – это хорошо. Женщины – плохо, они слишком непредсказуемы, капризны и взбалмошны. Увы, секс без женщин существовать не может. По крайней мере, для Кайла.

Допив чай, актер наскоро привел себя в порядок, надел легкие брюки и белую шелковую рубашку, сбрызнул дорогими духами виски и спустился к завтраку.

Первый этаж поместья оказался необычно, для столь раннего часа, оживлен. В большой гостиной суетились незнакомые Кайлу люди. Бородатый мужчина неопределенного возраста в джинсах и кожаном жилете поверх синей рубашки устанавливал осветительные приборы, женщина в короткой до неприличия юбке и топике, сшитом из куска ткани вряд ли больше носового платка, сидела на диване.

– Левее, Олег, еще левее.

Третий человек – высокий худощавый мужчина с рыжими кудрями до плеч – колдовал над видеокамерой на треноге. Полуобнаженная женщина с ярко накрашенными губами поминутно отбрасывала со лба светлую челку, обращаясь то к оператору, то к осветителю:

– Если он сядет здесь, нос будет отбрасывать некрасивую тень.

– Ты учти, он немного выше тебя.

– Все равно свет падает под неправильным углом. Мне лучше подвинуться еще левее.

– Тогда выйдешь из кадра.

– Поверни немного камеру.

Кайл поморщился и с невозмутимым видом прошествовал мимо журналистов.

– Кайл, мы уже готовы!

– А я нет. К тому же до назначенного времени еще полчаса. А я не завтракал.

Мужчина проследовал на кухню. Обычно он завтракал именно в гостиной, но раз там сегодня занято, придется обойтись просторной и светлой, но холодной и пустой кухней. Вот тебе и еще один повод не любить журналистов. Но, к сожалению, слава и журналисты ходят, взявшись за руки. Разлучить парочку невозможно без неприятных последствий для первой. А этого Кайл допустить не мог.

Есть не хотелось. Суперзвезда бросил взгляд на накрытый стол с яичницей и гренками, заглянул в холодильник, немного постоял у окна, глядя на серые и мокрые, похожие на старые половые тряпки, тучи, и вздохнул. Стоять в холодном пустом помещении ничем не лучше беседы с журналистами. Отделаться от второго он не мог, поэтому предпочел избавиться хотя бы от первого. Раз уж пропал аппетит, пусть пропадает и все остальное.

Кайл вышел в гостиную. Журналисты снова засуетились. Кудрявый включил видеокамеру, осветитель напрягся в ожидании, когда интервьюер опустится на диван, а полуобнаженная дамочка, почмокав ярко накрашенными губами, широко улыбнулась. Кайлу показалось, еще немного, и он сможет увидеть ее гланды. Он опустился на диван и дал себе слово быть равнодушным и сонным. А эти пусть прыгают.

– Скажите, – дамочка и правда была готова прыгать, а точнее, выпрыгнуть из остатков одежды, – а это правда, что в новом фильме вы будете играть импланта?

Кайл лениво кивнул:

– Вас это смущает?

– Нет, нет, – торопливо закачала головой репортерша, – вы ведь и сами имплант?..

Кайл был имплантом, но он проигнорировал этот вопрос. Причин тому несколько. Во-первых, каждой звезде положено иметь за душой пару-тройку скелетов в шкафу, тайн, сюрпризов, которые будут возбуждать в публике интерес к его персоне, а когда популярность пойдет на спад, раскрытие секрета послужит хорошим катализатором и хотя бы на время вернет былую славу. Во-вторых, Кайл знал, как относятся к имплантам, и не хотел, чтобы на его славу легла хотя бы микрочастица этого негатива. Он был Супер: суперзвездой, суперлюбовником, супермужчиной, суперактером, супервсечтоугодно, и не желал думать, что всему этому он обязан пластической хирургии и имплантатам в собственном организме.

Дама в топике удобнее устроилась на диване и кивнула оператору, и тот включил камеру.

– Добрый вечер, дорогие читатели журнала "Люди века". С вами я, Анастасия Стасюк. Мне выпал счастливый случай сидеть на одном диване с Кайлом, задавать ему вопросы и наслаждаться его мужественным профилем и сексуальным голосом.

Кайл ответил на эту белиберду широченной улыбкой, а про себя подумал, что сегодня в 21.30 у него образовалось свободное время. Женщин Кайл видел насквозь. Порой, для составления предварительного мнения о человеке, ему хватало пары минут, и мнение это обычно оказывалось верным. Вот и сейчас, увидев одежду Анастасии, броский макияж, понаблюдав за ее движениями, мимикой и услышав голос, он понял, что ни за какие гонорары не будет вечером встречаться с Анастасией – пронырливой журналисткой, вульгарной и самовлюбленной дурой.

– Расскажите о вашем последнем фильме.

– Вы слишком рано ставите на мне крест, – Кайл развел руками, приглашая зрителей посмеяться. – Ни о каком "последнем фильме" речь не идет. Напротив, я бы назвал эту картину первой в длинной череде продолжений и аналогов. Трехмерное пространство, эффект присутствия, ароморяд. Это будет лучший фильм, который когда–либо выходил на большом экране.

Анастасия захихикала:

– А вы самоуверенны.

– Иначе и быть не может, дорогуша. Я – супер, и у меня все супер.

– Так что же это за фильм?

– Я только скажу предварительное название, и вы все поймете: "Командор".

– Боже! Неужели вы будете играть этого легендарного человека?!

Кайл кивнул. Он остался удовлетворен эффектом от сказанного.

– Командор – незаурядная личность, герой и первопроходец, можно сказать. Первый имплант–охранник...

– Не нужно, – звезда поморщился, – все и без вас знают, кто такой Командор. Однако я не собираюсь оставлять зрителей без сюрприза. Я привнесу в этот образ новые черты. Это будет не совсем тот Командор, о котором написано в энциклопедиях.

Журналистка оживилась, но Кайл замолчал. Он ждал, когда дамочка начнет прыгать.

– Расскажите читателям журнала "Люди века" о съемках. Я слышала, они будут проходить прямо в городе?

– Да. Частично в городе, в моей киностудии "МегаСтар", а частично в "Школе подготовки охраны" и некоторых других местах, о которых сейчас говорить не следует.

– Ах! "Школа подготовки охраны"! Дорогие читатели, это то самое место, где Командор учился владеть своим телом. Кайл, вы уже видели испытательный полигон?

– Пока нет. До конца съемок еще месяц, я успею туда наведаться, а пока мы снимаем в студии. Без ложной скромности скажу, это будет настоящая бомба. Она взорвет умы обывателей и заставит по-новому посмотреть на имплантов.

– Замечательная новость. Еще один вопрос: в "Матрице" вас видели с юной блондинкой. Кто она? Ходят слухи, что девочке еще нет и восемнадцати.

Кайл, улыбаясь, демонстративно посмотрел на часы.

– К сожалению, у меня назначена еще одна встреча.

– Последний вопрос!

– Меня еще лет пятьдесят будут мучить вопросами, и уж не знаю, к счастью ли... ваш вопрос будет далеко не последним, так что вынужден попрощаться.

Кайл подмигнул в объектив и вышел в сад.

В гостиной разберутся без него, а ему нужно хотя бы чуть–чуть подышать свежим воздухом, пусть даже на улице так и не закончился мелкий противный холодный дождь.

 

* * *

 

Как всегда пунктуальный Борис Игнатьевич Голицын явился на встречу с нанимателем ровно в назначенное время – в восемь часов вечера. Кайл, казалось, его не ждал – сидел на вращающемся табурете за роялем малой гостиной и наигрывал "Собачий вальс".

Начальник службы безопасности молча сел на диван, поставил рядом трость, а на подушку положил небольшой сверток, обернутый черным полиэтиленом.

– Как прошла встреча с "Компании индастрис"? – не оборачиваясь, спросил Кайл.

– Неплохо.

– Неплохо? – "Собачий вальс" стих. – Они должны были вилять хвостиками, как собачонки, и чуть ли не писаться от восторга оттого, что их выбрали для рекламы моего фильма.

Голицын едва заметно улыбнулся.

– Они предложили выгодные условия, друг мой. Черновик контракта секретарь принесет завтра.

Кайл повернулся на табурете и указал глазами на сверток:

– Что это?

– Очередная посылка. Хотите полюбопытствовать?

Голицын развернул полиэтилен, и суперзвезда увидел небольшой гроб, сделанный из плотного картона и кое-как выкрашенный черной краской. Борис Игнатьевич осторожно открыл крышку. Внутри обнаружилась голая кукла с длинными светлыми волосами.

– Если бы ее не измазали кровью, я наверняка оставил бы ее себе, как сувенир.

– Зря иронизируете, – Голицын закрыл гробик. – Дело чрезвычайно серьезное. Вам угрожает опасность. Это уже восьмая кукла.

– И что? Что он мне сделает? Я и так заперт здесь, как павлин в зоопарке. Только журналисты и приходят. А мне нужно бывать на людях, в обществе! Через месяц заканчиваются съемки "Командора"! А до этого мне нужно встретиться с кучей людей и побывать в "Школе"!

Кайл встал с табурета и взволнованно заходил по комнате.

– Вы думаете, какие-то куклы в томатном соусе смогут помешать мне жить так, как я привык?!

Голицын слушал возмущенные восклицания нанимателя с непроницаемым лицом.

– Делайте что хотите, но я намерен вернуться к нормальной жизни. Слышите?

– Да. Теперь можно.

Кайл замер.

– Правда? Я действительно могу выходить из дома?

Голицын кивнул.

– Помните молодого человека, которого я вам показывал на прошлой неделе?

– Косого?

– М... да. Но со зрением у него проблем нет. Так, недостаток внешности. Для телохранителя это несущественно.

– Вы взяли его телохранителем? Но у меня с десяток телохранителей!

– Этот человек особенный.

– Я в курсе, что он имплант. И даже могу предположить, какие именно возможности у него есть: стандартный набор. Это невооруженным взглядом видно. По мускулатуре.

– Помимо стандартного набора у него есть еще один чип, – Голицын выразительно посмотрел на нанимателя, – такой же, как у меня и у вас...

– Что?! Не может быть!

Кайл снова забегал по комнате, но теперь он не просто возбужденно ходил туда–сюда, а махал руками, словно пытался взлететь, брызгал слюной, почти кричал:

– Как вы могли! Как вы могли?! Нет, это невозможно! И он живет здесь уже неделю... Борис Игнатьевич, умоляю! Это ведь неправда?! Скажите, что он не может читать мысли!

Голицын кивнул.

– А... как же... как же я?! – Кайл стал похож на обиженного ребенка. – Как же я?! Как же мои мысли?!

– Не волнуйтесь, у меня все под контролем.

– Под контролем? Он может читать мои мысли! Мои! Мысли! То, что я думаю! То, что я делаю! Он ведь все узнает!

– Не узнает, – Борис Игнатьевич похлопал ладонью по дивану, приглашая Кайла успокоиться и присесть. – Вы мне верите? Я ведь тоже умею читать мысли: все, даже самые тайные и мрачные. А разве я когда-нибудь подводил вас?

– Нет. Не подводили.

– И он не подведет. Сначала не захочет подводить меня, а потом, когда привыкнет считать вас не просто работодателем, но практически другом, и вас. И никогда не узнает то, что ему знать не положено. К тому же в "L&P" вы под надежной охраной "античита".

Кайл выдохнул и опустился на табурет возле рояля.

– Как вы можете гарантировать мою неприкосновенность?

– Не забывайте, друг мой, я и его мысли читаю, знаю все, о чем он думает, мечтает, к чему стремится. Алекс порядочный человек, и я уверен в нем, как в самом себе. Конечно, пока он нуждается в некоторой опеке и руководстве, но вскоре он сможет избавить вас от половины телохранителей за ненужностью, а когда-нибудь заменит и меня.

– Вы... собираетесь уйти?

– Нет, – улыбнулся Голицын. Ему стало приятно оттого, что наниматель так его ценит и не хочет терять. – Но когда-нибудь придет и мой черед.

Борис Игнатьевич, нарушая собственное негласно установленное правило, никогда не вмешиваться в ход мыслей Кайла, послал ему картинку: одинокую могилу с деревянным потрескавшимся крестом.

Кайл сглотнул и ответил другой картинкой: гранитным памятником величиной с небольшого слона.

Голицын снова растроганно улыбнулся, но тут же вернулся к непосредственным обязанностям:

– За Алексом я слежу. Не волнуйтесь ни о чем, лучше подумайте о положительных сторонах ситуации: благодаря ему вы снова сможете бывать, где хотите.

Кайл кивнул.

– Если вы читали его мысли... Что он обо мне думает?

– Считает вас засранцем.

– Вот видите, он меня насквозь видит. Я не могу ему доверять!

– Можете.

– Ладно. Не будем об этом. Но пока он учится, постарайтесь, чтобы наши траектории не пересекались.

– Я передам ему ваше пожелание, друг мой.

Голицын поднялся, взял трость, полиэтиленовый сверток и направился к выходу.

– Чуть не забыл, – обернулся он на пороге. – Как вы просили, я организовал встречу с директором "Школы подготовки охраны". Он будет ждать вас завтра. Постарайтесь больше не откладывать встречу. Съемки заканчиваются через месяц, а вам нужно снять в "Школе" с десяток эпизодов.

 

* * *

 

"Школа" Кайлу сразу не понравилась: убогое обшарпанное здание, покрытое противной зеленой, словно незрелые помидоры, эмалью. Кайл ненавидел зеленый, этот цвет напоминал ему желудочный сок, отчего во рту мгновенно образовывался нехороший привкус, словно его недавно тошнило.

Директор "Школы" Кайлу тоже не понравился – слишком вертлявый, цепкий и чересчур назойливый. Толстяк в клетчатом костюме назвался Карлом, и это вызвало еще большую антипатию со стороны суперзвезды. Карл не был похож на Карла, скорее ему подошло бы имя Жорж. Глаза директора выдавали наличие незаурядного ума, а процветающий бизнес – хитрость и деловую хватку.

Перед приездом Кайла в "Школу" прибыли охранники. Они проверили помещения, оцепили периметр и обеспечив шефу максимальный уровень безопасности. Но Голицын все равно настоял на сопровождении. Семеро дюжих ребят в цветастых гавайских рубашках приехали вместе с звездой мировой величины, не исключено, что кто–то из них раньше учился в этой самой "Школе". Сам Борис Игнатьевич остался дома, решил тренировать новичка, того самого косоглазого Алекса, который в скором времени станет личным телохранителем Кайла.

Актер вышел из машины и приготовился скучать.

– Обратите внимание на статую, – посоветовал Карл после пятиминутной восторженной речи, суть которой сводилась к четырем словам "ваш приезд – большая честь". – Это Командор.

Кайл бросил мимолетный взгляд на мраморный постамент, на котором возвышалась мускулистая фигура до такой степени загаженная птицами, что невозможно угадать черты лица.

– Вы бы его помыли.

Карл улыбнулся.

– Это бесполезно. Чистым он стоит ровно неделю, а потом заново обрастает... гм, лишними подробностями. Впрочем, если вам интересно взглянуть на лицо легендарного импланта, в моем личном кабинете есть его небольшой бюст. Прошу.

Карл сделал приглашающий жест, и двери, словно угадав желание хозяина, раскрылись. Двое телохранителей вошли первыми, хотя с той стороны наизготовку стоял чуть ли не полк охранников из штата Бориса Игнатьевича.

Внутри "Школа" оказалась такой же невзрачной, как и снаружи.

– Когда здесь последний раз делали ремонт? – поморщился актер.

– Года три назад, – Карл шел чуть впереди гостя, показывая дорогу, – возможно, к зиме подновим ступени и потолки в спортзалах.

– Не понимаю, почему ваша Школа выглядит столь непрезентабельно? Это же одно из популярнейших тренировочных и реабилитационных учреждений в мире.

– Вы сами ответили на свой вопрос: именно потому, что Школа популярна.

– Если бы я был имплантом и ничего о ней не слышал, никогда бы не пришел в такое убогое место.

– Эта убогость кажущаяся. Мы не считаем нужным тратиться на излишества. Диваны в холле? Кому они нужны? Ученикам рассиживаться некогда, а для посетителей у меня есть отдельный кабинет. Изысканные шелка на окнах или дорогой паркет? Зачем? Здесь не театр. Это грубое место и оно должно выглядеть грубым.

– Я это запомню, – кивнул Кайл. – А картины? – он остановился около одного из изображений имплантов, – странный какой–то, сплошные мускулы, а лица нет.

– Это для особого эффекта, – толстяк потянул звезду дальше по коридору. – Вы лучше на нашу галерею талантов посмотрите. Это у нас так называемая доска почета.

Талантами оказались бритые мужчины разного возраста, но все, как импланты на картинах холла, мускулистые и поджарые. Кайл немного разбирался в фотографиях и сумел оценить работу настоящего мастера, однако ни один из фотоснимков не произвел должного впечатления. "Таланты" казались одинаковыми, словно гантели, в ярких майках и все, как один, натянуто улыбались.

– Я хочу увидеть полигон.

Кайл откровенно скучал и даже не пытался это скрывать, хотя видел, как Карл старается заинтересовать кинозвезду своей "Школой".

– Но там сейчас занятия...

– Вот и посмотрю. Именно для этого я и приехал. Хочу знать, чем вы тут занимаетесь, как живут ваши импланты.

Старший из телохранителей сделал знак, и охрана перегруппировалась, часть имплантов отправилась вперед, чтобы проверить безопасность пути.

Карл провел гостя и оставшихся трех охранников к лифту, они спустились на подземный уровень и прошли к подъемнику. Спустя двадцать секунд мужчины оказались в наблюдательном пункте. Кайл, не спрашивая разрешения, опустился в гостевое кресло, охранники разместились по периметру стен, а Карл присел на металлический табурет за пультом управления.

Перед Кайлом расстилалась невообразимо большая площадь, окруженная высоким бетонным забором. На площади, или лучше назвать это место стадионом, лежал "инвентарь".

– Как видите, у нас несколько специфические игрушки, – в голосе Карла сквозила гордость, – особенно интересен "Боинг–737". В две тысячи двенадцатом году он...

– Меня не интересует история самолетов, Карл. Лучше скажите, что делают ученики.

С высоты приблизительно десяти метров мужчина мог видеть только пятерых учеников, остальных скрывали горы мусора – старинные чугунные радиаторы, мотки проволоки, гири, арматура, автомобильные запчасти, сами автомобили, а так же другой транспорт, как наземный, так водный и воздушный. Вдалеке Кайл разглядел даже вагон поезда, хотя он не был уверен в том, что это именно поезд, может быть просто огромная цистерна или контейнер.

Двое имплантов перебрасывались гирями, один из всех сил дубасил кулаками стиральную машинку, отчего по полигону должно быть разносились гулкие звуки. Еще двое просто дрались. Не по–настоящему, а ради тренировки. Удары были отработаны, мужчины действовали ловко и быстро, судя по всему, ни один из них не получил травмы.

– Я покажу вам самое интересное, – толстяк дотронулся до экрана, заставив его включиться. – Хотите посмотреть на соревнования бегунов?

– Тут есть беговые дорожки?

– Да.

– Нет, мне это не интересно. Лучше, покажите силовые упражнения.

– Ну, – Карл чуть помедлил, а потом повернул и увеличил картинку полигона, – мы можем посмотреть, что делает Банан, то есть Владислав Белозерцев. Иногда он бросает машины.

– Вы имеете в виду автомобили?

– Да. Есть у него любимый – черная "Волга" в которой когда-то ездил сам...

– Карл, я уже говорил, меня не интересует история этого хлама. Где ваш Банан?

Экран несколько секунд мелькал, показывая разные части полигона, а потом замер. В центре находился невысокий бритый имплант лет двадцати шести. Парень был одет лишь в обтягивающие синие шорты и такого же цвета майку, на ногах – кроссовки. Он держал над головой крыло того самого "Боинга", о котором порывался рассказать директор "Школы".

– К сожалению, мой лучший ученик в больнице. До сих пор не оправился после драки. Он мог поднять крыло самолета.

– Правда? И кто же побил эдакого силача?

Карл молча кивнул на экран.

Банан что–то крикнул и отбросил крыло в сторону.

– Впечатляет. Сколько вы за него хотите?

– Э–э–э, понимаете, он не продается.

– Не понял.

– Я бы с радостью отдал его вам, но Белозерцев уже не мой ученик. Он окончил курс, его выкупили за вполне приличную сумму и теперь он работает в баре, а сюда приходит для тренировок. За дополнительную плату, разумеется.

– Так купите его обратно. Разве вы не договоритесь с его нанимателем?

– Такого прецедента в моей практике еще не случалось.

– Значит, этот будет первым.

– Придется не только возвращать всю стоимость, но и улаживать конфликт...

Кайл поморщился – этот человек не упустит своей выгоды. Но Банан ему понравился. Понравился бритый затылок, понравилась сила, мощь и неуловимая аура злости, окружающая этого молодого человека. И звезда решил не торговаться:

– Я выкуплю его у вас или у нынешнего владельца. Решайте. Если решите этот вопрос к вечеру, покрою неустойку и заплачу вдвое больше, чем вы получили за этого красавца до меня.

Карл сглотнул и быстро набрал на пульте команду.

– Сей момент. Бридж? Немедленно свяжись с паханом "Зажигалки". Я выкупаю у них Белозерцева. Заплачу любую сумму.

Кайл удовлетворенно кивнул и снова уставился на Банана.

Обычно слуг и исполнителей желаний звезды нанимали домоправители, а охранников – Голицын. Кайлу ни разу не представилась возможность устроить "кастинг", ни один даже самый жалкий дворник не попал в поместья по желанию звезды, однако некоторые по его тому желанию были уволены. А Кайлу так хотелось хоть раз кого-нибудь нанять самому, кого-то, кто понравится лично ему, а не домоправителям или начальнику службы безопасности. Конечно, мужчина не сомневался, что домоправители берут в услужение лучших, но слишком уж это попахивало диктатурой, а ее Кайл ненавидел. Конечно, если сам не являлся инициатором.

Дополнительным побуждающим толчком к "покупке" нового охранника, стало вчерашнее заявление Бориса Игнатьевича: новый телохранитель–имплант может читать чужие мысли. Эта новость потрясла Кайла, но еще больше его удивили и разозлили упрямство и нежелание начальника службы безопасности избавиться от потенциально опасного человека. Кайл был возмущен до такой степени, что даже не смог толком объяснить причины. Впрочем, Голицын и без объяснений все понимал – Борис Игнатьевич тоже умел читать мысли, а значит, знал, что скрывает его наниматель, и не мог не понимать серьезность угрозы.

Однако Голицын не послушался, и теперь Кайл хотел отомстить. Пусть это мелко, зато восстановится униженное достоинство и самолюбие. Он покажет Голицыну! Он сам может решать свои проблемы и никакой псих, отправляющий дурацких кукол, ему не страшен. С таким телохранителем, как Банан, к нему не рискнет подойти ни один сумасшедший.

Звезда прямо засветился от удовольствия, представив физиономию "графа". Пусть за Кайлом и будет ходить косой чтец мыслей, зато за самим Алексом будет, словно привязанный, следовать человек–гора. И Банан при малейшем подозрении актера о том, что его мысли прочли, так отделает импланта–телепата, что тот пробудет в больнице много дольше, чем человек, умеющий поднимать нос самолета.

Кайл повеселел. Он подождал, пока директор "Школы" дал последние инструкции относительно Белозерцева, и попросил:

– Ну, расскажите мне, что за история вышла с Командором. Только кратко.

– В двух словах, – пообещал толстяк. – Командор был обычным парнем со средними способностями, пришел в "Школу" одним из первых и сразу заявил, что хочет изменить мир.

Кайл фыркнул.

– Каким же образом?

– Командор мечтал бороться с преступностью. Хотел стать полицейским, лучшим полицейским. Но его не приняли потому, что не знали, как относиться к имплантам, и не были уверены в том, что он не перестреляет людей, если ему выдадут табельное оружие. Тогда, он пришел ко мне и стал тренироваться. Поговаривали, будто по ночам он уходил в город, искал места преступлений, наказывал обидчиков слабых, возвращал хозяевам украденное, предотвращал ограбления, в общем, геройствовал. А то, что про Командора писали газеты – полнейшая чушь.

– А его прославленный подвиг – правда?

– Не скажу точно, но, думаю, да, правда. Командор – особенный мужчина, с гипертрофированным чувством справедливости. Он вполне мог убить десяток человек голыми руками, если эти десять угрожали взорвать детский сад. Но он был в здравом уме, и у него не наблюдалось суицидальных наклонностей.

– Значит, все-таки, герой? Спасатель?

– Однозначно. Он показал, что имплантаты силы, выносливости... – стандартный набор, как это сейчас называется, – не делают человека безмозглым и агрессивным, но, увы, его пример был первым и единственным. Ублюдков гораздо больше и они в сто крат активнее. Здесь нужно нечто посильнее супермена–одиночки. Вы сделали правильный выбор: показать Командора и его подвиги в кино, это все равно, что выпустить на улицу сотню подобных ему. Массовое сознание можно изменить только средствами массовой информации. После вашего фильма люди обязательно задумаются и пересмотрят отношение к имплантам.

Кайл усмехнулся.

– Обязательно пересмотрят. Спасибо за информацию, – он дал знак, и охрана вошла в лифт. – Надеюсь, вечером Банан будет у меня в "Longevity and Prosperity". Полагаю, вы знаете, где это.

Карл кивнул.

– Можете на меня положиться.

– Благодарю за сотрудничество. Я упомяну ваше имя в титрах.

 


КОМАНДОР – ИСТОРИЯ ОДНОГО ГЕРОЯ

 Современное общество уже не такое, как сто лет назад, и даже не такое, как пятьдесят лет назад. С появлением имплантов все изменилось. Кардинально. Стало возможным поднимать неимоверные тяжести, бежать с небывалой скоростью, преодолевать огромные расстояния, жить лучше, жить полнее и богаче, Жить с большой буквы.

Счастливчик тот, кто имеет достаточно денег для совершенствования собственного тела, перед ним открываются новые возможности, новые дороги к полной, настоящей, насыщенной событиями жизни. К сожалению, в последнее время мы слышим об имплантах только плохое, а ведь это обычные люди, такие же, как мы с вами! Искусственное сердце или увеличенная мускульная сила не делает нас роботами! Признаемся, если бы имплантаты стоили в пять, в десять, в сто раз дешевле, разве мы не поддались бы искушению установить себе "читатель" или стандартный набор? И разве от этого превратились бы в киборгов?

Нет. Как не превратился в киборга Командор – человек легенда, первый имплант, вжививший себе "стандартный набор", первый имплант, которым можно и нужно гордиться.

Его история банальна и проста. Гранин Станислав Аркадьевич (настоящее имя героя) родился в обеспеченной семье, учился в школе, и очень любил спорт. Станислав увлекался кулачными боями, футболом,  плаванием, легкой атлетикой, и после школы поступил в университет на отделение физической культуры и спорта. Уже тогда он мечтал поступить на службу в полицию.

Когда появились первые имплантаты, Гранину исполнилось двадцать восемь лет. К тому времени погибла в автокатастрофе его мать, а отец умер от сердечного приступа и оставил сыну приличное наследство. Станислав потратил большую часть денег на установку набора имплантатов, которые увеличили его мускульную силу, выносливость, координацию, тот набор, что позже назвали "стандартным".

Зачем юноша пошел на безумный риск и сделал операцию? Ради обогащения? Нет, он и без этого был достаточно богат. Ради славы? Он не жаждал внимания и прятался от прессы, когда прославился. Тогда почему? В его жизни не было обесчещенной возлюбленной или ограбленного магазинчика родителей, за которые он хотел бы отомстить, не было столкновений с преступным миром кроме тех случаев, когда он смотрел вечерние выпуски новостей. Станислав просто хотел изменить мир к лучшему, хотел бороться с преступностью, защищать слабых, стоять на страже справедливости.

Увы, юношеские мечты разбились. Чиновники от полиции, не зная, как реагировать на импланта, раз за разом откладывали его дело, и Гранин понял, что должен действовать самостоятельно. Он взял на себя обязанности по защите общества и в одиночку патрулировал самые опасные районы. Именно тогда Станислав превратился в Командора.

Благодаря друзьям, ему удалось получить ГСП – государственный сигнализатор происшествий – прибор, при помощи которого Командор прослушивал разговоры полицейского управления и службы МЧС. Нередко он первым оказывался на месте происшествия и полиции, по приезду на место, оставалось только развести руками.

Послужной список Командора велик. В общей сложности он спас 53 человека (в том числе 18 из горящих зданий), предотвратил ограбление пяти магазинов, помог задержать двух насильников, девятерых грабителей и одного убийцу. Подвигов достаточно для целого взвода супер-героев.

Если бы все импланты-стандартники стояли на страже справедливости, преступность в нашей стране исчезла бы. Возможно, государство задумается над тем, чтобы увеличить заработную плату полицейским, установившим себе "стандартный набор"? Потому что сейчас заманить имплантов на столь опасную, сложную и низкооплачиваемую работу не представляется возможным.

Есть и другой вариант: вживить стандартный набор всем желающим полицейским... но эта мера может не пополнить штатный состав полиции, а сократить его. Импланты со стандартным набором, работающие вышибалами в барах, охранниками у бизнесменов или даже тренерами в спортклубах, получают едва ли не в десять раз больше среднего полицейского чина.

Впрочем, редакция газеты не берет на себя ответственность за решение этих проблем, лишь обращает внимание на то, что нужно предоставить имплантам выбор, поле для деятельности, занять их чем-то действительно  нужным и важным.

Берите пример с Командора!

 "Понедельник"

№ 826, июль 2099 г.

 



РАЗБОРКИ В БРОНКСЕ

 Новый международный аэропорт "Бронкс", открытый в ноябре прошлого года, похоже, приобретает репутацию самого скандального аэропорта в стране. В прошлых выпусках нашей газеты мы рассказывали о драке на открытии "Бронкса" (см. № 718, ноябрь 2255 г.), о путанице на терминалах (см. № 726, ноябрь 2255 г.), о задержке рейсов в связи с несвоевременным подогревом взлетно-посадочных полос (см. № 18, январь 2255 г) и об ошибке диспетчера, отправившего самолет на запасной аэродром (см. № 29, февраль 2255 г.). Сегодня утром в "Бронксе" произошел скандал.

Все вы знаете о "читателях" – имплантатах, позволяющих прослушивать мысли окружающих людей – и о том, какой вред они могут нанести экономике и политике страны, если секретная информация попадет в руки иностранной разведки. С целью борьбы со шпионами, вооруженными "читателями", во всех аэропортах страны (а также на крупных железнодорожных узлах, государственных и приравненных по уровню секретности к таковым учреждениях) установлены рентгенографические аппараты, которые позволяют обнаружить "читатели". Без простой процедуры ренгенографии прибывших из-за рубежа, из аэропорта не выпустят. Это-то и послужило поводом для скандала.

Высокопоставленный чиновник из Италии отказался проходить процедуру рентгенографии.

– В нашей стране, – позже объяснил он журналистам, – в целях государственной безопасности тоже введены проверки заграничных гостей на наличие "читателя", но мы используем не такие варварские и опасные для здоровья методы! Рентгеновское излучение может вызывать рак!

Рентгеновское излучение действительно может привести к негативным последствиям для здоровья, но не в случае с аппаратурой в аэропортах. Дозы рентгеновского излучения столь малы, что можно без опаски летать за границу хоть каждую неделю (прим. редакции).

– В нашей стране, – продолжил итальянец, – процедура проверки не обязательна. Если вы не желаете ее проходить, вам просто не выдадут пропуск, и вы не сможете попасть в некоторые учреждения. Если вы не являетесь дипломатическим работником или шпионом, и вам не нужен допуск в специализированные учреждения, такие как правительственные комиссии, банки, министерства и прочее, вы можете игнорировать проверку. И никто не станет вас хватать за шиворот, запирать в душном помещении без окон и угрожать распилить череп.

Конечно гость нашей страны немного преувеличил, но ему действительно пришлось провести ночь в камере предварительного заключения аэропорта. Бдительные стражи порядка не выпустили человека из здания без проверки.

– Это произвол! – заявил на пресс-конференции итальянец. – Они все-таки просветили мне голову! Без моего согласия! Это недопустимо! Я подаю в суд!

Чиновник отказался покидать аэропорт и вернулся в Италию.

История не закончилась, и она, к сожалению, не единственная.

 "Комсомольская правда"

№ 39, июль 2099 г.

 


 

 

* * *

 

До начала закрытой для журналистов грандиозной вечеринки по случаю дня рождения суперзвезды мирового масштаба оставалось менее десяти минут. Кайл стоял на балконе второго этажа своего поместья и рассматривал гостей, собравшихся на площадке радом с бассейном.

Там накрыли длинные столы, чуть поодаль установили сцену с живым оркестром и огородили площадку для танцев. Кусты, деревья, дорожки и арки украсили белыми лилиями и белыми воздушными шарами. Официанты в передниках суетились, разнося холодные закуски и вина, едва не сталкиваясь с приглашенными, извиняясь и незаметно растворяясь в толпе. Атмосфера была непринужденной, но в воздухе зависло ожидание – гости ждали выхода именинника.

Кайл увидел Кристину – девушку, которая играет главную женскую роль в "Командоре". Прелестница сегодня казалась еще красивее обычного: голубое облегающее платье выгодно подчеркивало высокую грудь и округлые бедра, а изящный сапфировый гарнитур делал ее похожей на сказочную фею из страны "Красивые и богатые".

Пожалуй, девушка была единственной среди приглашенных, кому Кайл мог улыбнуться искренне. А рядом с ней стоял претендент на получение самой фальшивой улыбки на свете – господин в белом – человек, которого суперзвезда ненавидел всей душой, всем сердцем, всеми внутренностями, человек, от которого за километр несло дорогим одеколоном и подлостью, и от которого Кайл зависел теми же внутренностями, которыми его ненавидел. Евгений Михайлович Сеченов – гениальный нейрохирург и личный врач актера.

Чтобы не видеть сухопарого доктора, Кайл отвел взгляд от Кристины. Про себя он отметил, что на вечеринку явились все, кого он приглашал лично, а тех, кто получил приглашение от его секретаря, не сосчитал бы и звездочет. Среди лично приглашенных числились четыре супермодели, три директора трех киностудий города, пара банкиров, полный совет директоров крупнейшего в стране автомобильного завода, конкуренты по кинобизнесу (звезды несколько меньшей величины, чем сам Кайл), отец, каким–то образом все еще стоящий на ногах, двоюродная тетя, дама страшная и в смысле внешности, и в смысле деятельности (тетушка держала бюро ритуальных услуг), а также друзья и знакомые, которых, в силу их полезности для бизнеса, не пригласить лично было нельзя.

С балкона Кайл сделал знак дирижеру оркестра. Заиграла легкая веселая музыка. Праздник начался.

Актер спустился гостям и принял первые поздравления. Он ходил между людьми, пожимая руки, целуя дам в сантиметре от напудренных щек, деланно смеясь шуткам, похлопывая по плечу мужчин. Он ненавидел подобные мероприятия, но, как знаток своего дела, умело это скрывал. Сегодня он выглядел довольным жизнью радушным хозяином праздника. Он был супер, и все у него было супер.

– Кайл! Поздравляю от души!

От столов с закусками к мужчине спешила Анастасия Стасюк. В одной руке она держала сумочку, а в другой полупустой бокал с шампанским.

"Как она сюда попала? Журналистам вход воспрещен", – успел подумать Кайл, но разительная перемена, произошедшая с женщиной со времени их последней встречи, произвела на звезду куда большее впечатление, чем–то, что Анастасия сумела достать приглашение на закрытую вечеринку.

Сегодня журналистка оделась приличнее, нежели в день, когда брала у звезды интервью. Абсолютно прямое длинное белое платье с блестками начиналось от самой шеи и заканчивалось у щиколоток. Единственной вольностью была открытая спина и разрезы до середины бедер.

Кайл умел ценить женскую красоту и удивился, что женщина может быть такой разной: когда необходимо – распутной, а когда захочется – легким облачком, невинностью с которым может сравниться ангел.

Макияж Анастасии тоже был в порядке: скромный, неброский, идеально подходящий к наряду и атмосфере, словно с женщиной поработал хороший стилист.

Кайл улыбнулся.

– Спасибо. Вы очаровательны.

Журналистка игриво улыбнулась и положила руки на бедра.

– Нравится? Сама шила.

– Не может быть! Я думал, это, по меньшей мере, "Дольче и Габбана".

– Благодарю за похвалу моего скромного таланта, – Настасья взмахнула ресницами, – но в "Людях века" платят не настолько много. Кстати, давай перейдем на "ты", официальный тон разделяет.

Женщина приблизилась к Кайлу вплотную, на миг замерла, а потом взяла звезду под локоть:

– Не возражаешь, если на сегодня твоей дамой сердца стану я?

– Не возражаю.

КРАСАВЕЦ. ЧТО НИ ГОВОРИ, НИ ОДИН МУЖИК С НИМ СРАВНИТЬСЯ НЕ СМОЖЕТ.

Кайл усмехнулся. Как бы он ни относился к нейрохирургу Сеченову, благодаря именно его стараниям он имеет возможности, которые делают его исключительность еще значительнее. Благодаря имплантатам в своем теле он не только обладал отличной памятью, но и мог читать мысли других людей и практически не старел. По крайней мере он так и не нашел отличий между собственными фотографиями прошлого месяца и пятилетней давности.

АХ, КАКИЕ МУСКУЛЫ... ДА, НАВЕРНЯКА НЕ ИМПЛАНТ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, В ЕГО ТЕЛЕ НЕТ СТАНДАРТНОГО НАБОРА, ИНАЧЕ ОН ПОХОДИЛ БЫ НЕ НА АНТИЧНУЮ СТАТУЮ, А НА ГИПЕРТРОФИРОВАННОГО ПОЖИРАТЕЛЯ СТЕРОИДОВ.

Кайл привел даму на танцплощадку и кивнул дирижеру. Оркестр моментально сменил темп, сад заполнила тягучая мелодия блюза.

– Потанцуем?

Не дожидаясь ответа, левой рукой Кайл обхватил партнершу за талию и рывком прижал к себе.

Анастасия улыбалась, и звезде не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, о чем она думает.

– Ты такой...

– Я знаю.

Блюз успокаивал и одновременно настраивал на романтическое настроение.

– Что дарят звездам? – спросила женщина, приникнув к уху Кайла.

– Все то, что никогда не пригодится, но является знаком престижа и богатства.

– Например?

– Бриллиантовые запонки. Получаю их третий год подряд, но не ношу. Еще вазы эпохи Мин, серебряные горшки, салфетницы от Тиффани, которые стоят как подержанный Кадиллак, а однажды мне подарили мертвого мексиканского тушкана в золоченой клетке.

Журналистка смотрела заинтересованно.

– Враги?

– Нет. Он просто сдох, пока я добрался до его коробки. От голода, надо полагать.

Анастасия засмеялась.

ОБЯЗАТЕЛЬНО ИСПОЛЬЗУЮ ЭТО В СТАТЬЕ. И НАЗОВУ "ЗВЕЗДЫ НЕ ПОДАРКИ – ЗВЕЗДНЫЕ ПОДАРКИ". ТРУДНО ЖЕ ТЕБЕ УГОДИТЬ.

Кайл едва заметно нахмурился. Теперь его рука держала журналистку за талию не нежно, а крепко и властно.

– Может, покажешь свои подарки?

– Ну, – Кайл замялся, словно раздумывая, – если ты обещаешь не писать об этом в своем журнале...

– Обещаю.

ДА УЖ КОНЕЧНО. ЖАЛЬ, СФОТОГРАФИРОВАТЬ НЕ УДАСТСЯ.

– Тогда тебе придется уйти. Я не хочу, чтобы об этом узнал еще какой-нибудь журналист. Мне ни к чему новые сплетни. Уйди так, чтобы все видели, а потом приходи к восточным воротам. Я отведу тебя в самую шикарную комнату, которую ты никогда не забудешь.

 

* * *

 

Проводив Анастасию до ворот, Кайл вернулся к гостям и произнес несколько тостов за здоровье, долголетие и богатство собравшихся, станцевал танец с незнакомой длинноногой брюнеткой в зеленом, побродил между гостей и исчез.

Он был в ярости. Эта сучка оказалась не такой уж дурнушкой с плохим вкусом, как звезда подумал, когда увидел ее в первый раз. Зато его вывод о ней, как о подлой, жаждущей скандала журналистке, оказался верным. Если бы не "читатель", сидела бы сейчас эта дамочка в гостиной и распаковывала подарки вместе с лопухом–Кайлом, а он смотрел бы ей в рот и думал о том, как затащить в постель. После того, как своим зорким взглядом Анастасия отметила бы все могущие пригодиться для дутой статьи детали, они занялись бы любовью, а на следующий день у суперзвезды все было бы не супер – глупые статейки, как бы глупо это ни звучало, портили Кайлу настроение.

– Ну подожди, ты мне за все ответишь.

В спальне мужчина сменил официальный костюм на джинсы и футболку, положил в карман большой шелковый цветастый платок и бросил под язык подушечку "Орбит". Теперь он готов к встрече.

Восточные ворота служили запасным выходом и открывались только изнутри, реагируя на отпечаток пальца владельца поместья, управляющего и самого Голицына. Проникнуть через них в поместье иным путем не представлялось возможным. Несмотря на это, из почти параноидальных соображений безопасности Борис Игнатьевич установил видеокамеру и напротив этих редко открывающихся дверей. Запись начиналась автоматически, как только поступал сигнал от сработавшего датчика движения.

Камера располагалась на ветке старого вяза. Садовники тщательно следили за камерами, срезая закрывающие обзор листья и ветки.

Чтобы добраться до камеры, оставаясь незамеченным, Кайл подошел к дереву с противоположной стороны. Он попадет в объектив других видеокамер, но главное – отключить эту.

Подпрыгнув, звезда схватился за сук, легко подтянулся, перекинул ногу через ветку и взобрался на дерево. Прикрепить к объективу зеленый лист вяза при помощи жвачки не составило труда. Больше восточные ворота никто не видел.

– Кайл, ты там? – донесся из-за двери негромкий женский голос.

Звезда спрыгнул с дерева, приложил к сканеру большой палец правой руки, и ворота открылась.

Журналистка выглядела смущенной, словно девочка на первом свидании, однако мысли ее были мыслями развратной стервы.

Кайл сгреб Анастасию в объятья и принялся истово целовать. Журналистка не растерялась, обхватила ногами бедра мужчины и обвила руками шею.

– А как же подарки? – спросила она, тяжело дыша.

– Позже.

Не переставая целовать теплую, гладкую, пахнущую лавандой женскую кожу, Кайл вытащил из кармана платок.

– Это еще зачем?

– Сюрприз.

Мужчина поставил Анастасию на землю и завязал ей глаза, однако платок сложил таким образом, чтобы свободный угол нижнюю часть лица журналистки. Камеры не должны запечатлеть Стасюк. Пусть будет просто женщина. Одна из многих. Совсем не обязательно журналистка.

Снова подхватив Настю на руки, Кайл понес свою добычу в оранжерею. Там, среди цветов было его убежище.

ЧЕМ ЗДЕСЬ ВОНЯЕТ? НЕУЖЕЛИ МНЕ ПРИДЕТСЯ ЗАНИМАТЬСЯ СЕКСОМ, ЛЕЖА НА КУЧЕ УДОБРЕНИЙ?

Анастасия сорвала с лица платок.

– А ты еще не поняла, сладенькая?

Кайл практически бросил женщину на мягкую землю между рядов орхидей, опустился рядом на колени и грубо рванул ее белое платье. Тонкая материя затрещала.

– Что ты делаешь?!

Анастасия попыталась оттолкнуть мужчину. Звезда с легкостью погасил пыл ее движений, навалившись всем телом.

– Кричи громче, сладенькая, авось услышат. Если кто–то нечаянно забредет в этот угол сада, утомленный вечеринкой и халявной выпивкой.

– Отпусти! Ты делаешь мне больно!

Женщина извивалась, но Кайл держал крепко. Одной рукой он зажимал горло журналистки, другой срывал с нее остатки одежды.

– Мы поиграем с тобой в игру. Ты притворишься плохой девочкой, а я буду твоим строгим папочкой.

Мужчина не сдерживал себя, он целовал все, до чего мог дотянуться, не отпуская шею Анастасии, вторая его рука потянулась к джинсам.

– Отпусти! – журналистка не могла кричать, она могла только хрипеть, прилагая все силы, чтобы через сдавливаемое горло проходило хоть немного воздуха. – На помощь!

– Лучше не дергайся, сладенькая, иначе папочка сделает тебе больно.

– Не трогай меня, подонок!

– Вот ты как заговорила!

Перед глазами Кайла потемнело. Ненависть, смешавшись с возбуждением, захлестнула мужчину, и он практически не контролировал себя. В его голове молоточки выстукивали только одну фразу: ты за все поплатишься.

Спустив джинсы и трусы, Кайл блаженно вдохнул – ему нравилось ощущение власти. Он упивался им, оттягивая момент, когда перейдет к активным действиям.

– Отпусти! – прохрипела Настя и попыталась лягнуть звезду.

В ответ мужчина только улыбнулся и навалился на женщину.

– Помогите! Кто-нибудь!

Ритмика движений не успокаивала, напротив, с каждой секундой Кайл злился все больше и больше.

ПОДОНОК. ВСЕ НАПИШУ, ВО ВСЕХ ПОДРОБНОСТЯХ. БОЖЕ! МНЕ БОЛЬНО! В КРАСКАХ. И КАРЬЕРЕ ТВОЕЙ КОНЕЦ. АЙ! ООООХ!

Кайл читал мысли Анастасии и злился еще больше. Он не сумел кончить, отстранился, щурясь и морщась от ненависти и отвращения.

– Какая же ты дрянь.

– Помогите! – журналистка воспользовалась тем, что ее горло освободилась, и закричала. Крик получился негромким, но может, ей повезет?

– Заткнись! – Кайл размахнулся и ударил женщину по лицу. – Заткнись!

Рука окрасилась красным – удар получился слишком сильным, напомаженные губы стали еще ярче от хлынувшей крови.

Анастасия завизжала, и Кайл поспешно зажал ее рот ладонью. Он давил изо всех сил, чтобы ни один звук не вылетел из поганого рта, ни одно порочащее его слово. Второй рукой он давил на шею. Долго, яростно, от души, словно каждая толика силы по капле выдавливала из его мозга демона – жуткое чудовище, способное только разрушать. И убивать.

Журналистка сопротивлялась достаточно долго, но и ее силы иссякли, спустя три или четыре минуты она перестала дышать.

Кайл вытер руки о белую материю платья, отчего к ладоням прилипли блестки. Кое-как отряхнувшись, звезда оделся и поднялся. Посмотрел сверху вниз на распростертое возле ног тело и плюнул.

– Ненавижу вас: подлых, двуличных, задирающих подол лишь бы получить свой кусок пирога.

Он едва сдержался, чтобы не пнуть тело, хотя ему до жути хотелось, чтобы женщина еще дышала, чтобы избить ее до смерти, чтобы причинить как можно больше боли, подпитываясь ее черными мыслями и собственными демонами.

Увы, сучка уже была мертва. Кайлу ничего не оставалось, как покинуть оранжерею, но прежде чем выйти, он нажал на браслете связи код Голицына:

– Борис Игнатьевич, у меня тут снова ЧП. Приберитесь, пожалуйста.

 

* * *

 

Голицын ненавидел подобные вызовы. Он был начальником службы безопасности, и главной его обязанностью являлась именно охрана звезды, а не уборка отходов его бурной жизнедеятельности. Однако Голицын понимал, что заниматься подобной уборкой кроме него некому, более того, если бы этим занялся кто–то другой, не было бы никакой всемирной славы, супергероя, человека из комиксов, а был бы обычный подонок. И так как Кайл находился не в тюрьме, а на шикарной вечеринке по случаю собственного дня рождения, можно с уверенностью сказать: одним из главных достоинств Бориса Игнатьевича считалось умение притворяться слепым, глухим и немым.

Голицын не обижался на Кайла – зарплату ему платили исправно, да такую, что за время, которое "граф" работал на суперзвезду, давно обеспечил безбедное будущее своим детям, если бы, конечно, у Бориса Игнатьевича были дети. Но все же злился.

Кайлу сходило с рук такое... о чем без содрогания думать было нельзя. И Голицын, правильный и принципиальный, подчиняется ему! К тому же эта история с Бананом...

В отместку за наем Борисом Игнатьевичем импланта с "читателем", актер самостоятельно выкупил в "Школе" громилу, и заявил, что тот будет одним из его личных телохранителей. Голицын пытался объяснить, что Белозерцев по прозвищу Банан не годится в телохранители. Он самодовольный, ненадежный, вспыльчивый, к тому же прошел неполный курс обучения в "Школе". На все возражения Кайл ответил одной фразой: "Он будет на меня работать". Тогда Голицын сдался, но поставил условие: Банан не будет входить в штат охраны. Пусть Белозерцев занимается гардеробом Кайла, разбором писем, отвечает на звонки, выполняет мелкие поручения нанимателя, но он не должен путаться под ногами, в противном случае Голицын не отвечает за безопасность звезды. Кайл условие не принял, и теперь у Голицына появилась еще один повод для головной боли: обучить Белозерцева всему необходимому или держать его подальше от звезды, когда предстоит куда–либо ехать.

Борис Игнатьевич злился, но утешал собственное уязвленное самолюбие соблюдением личных принципов. Борис Игнатьевич не мог сдать Кайла в полицию, потому что все еще работал на него. И уйти не мог, потому что до сих пор не подготовил собственную замену. Глупо, конечно, но идти против принципов, значит, предать самого себя. К тому же в жизни все происходит не так, как мы планируем, поэтому нечего обижаться, что приходится исправлять ситуацию незаконно. "Граф" и сам не чурался уклонений от налогов, да и со счетами любил побаловаться, отчего в конце месяца у него образовывалась переплата. Но эти нарушения – сущая мелочь по сравнению с проделками Кайла. Однако, возвращаясь к сказанному, кто из нас без греха?

Рассуждая таким образом, Голицын, получив вызов от нанимателя, обычно мысленно тяжело вздыхал, внешне оставаясь абсолютно спокойным, и отправлялся "на уборку".

Нынешнюю жертву Борис Игнатьевич узнал. Это была та самая девица из журнала "Люди века", которая энное время назад брала у знаменитости интервью. Но как она попала в оранжерею? Голицын видел, как девушка покинула поместье, и не заметил ее возвращения.

Объяснение было только одно: Кайл додумался позаботиться о собственном алиби, а позже помог журналистке очутиться на территории "L&P", открыв восточные ворота.

Женщина лежала на спине. Нижняя часть лица испачкана кровью, на шее все еще виднелся отпечаток мужской ладони. Обнаженное тело не поражало красотой, но было вполне привлекательным, особенно, если представить его в белом платье с блестками, которое теперь превратилось в измазанные кровью тряпки.

Среди орхидей журналистка выглядела как завядший, отживший свое бутон, который упал на землю стараниями чересчур сильного ветра. Голицын прикрыл тело женщины шелковыми остатками платья. Не для того, чтобы скрыть наготу, а чтобы не забыть важную улику.

После этого Борис Игнатьевич запер оранжерею. Позже он придет сюда с большим мешком для удобрений. Ночью "удобрения" увезут за город и, в зависимости от ситуации, их либо сожгут на каком-нибудь пустыре, либо выбросят в реку. Об уничтожении улик позаботится или огонь, или вода, а пока предстояло подчистить в других местах.

На посту номер один не спали. Охранники – два бравых парня в потных майках – резались в карты. При виде Голицына, они вытянулись по стойке "смирно", словно рядовые перед генералом армии.

– Есть что-нибудь интересное? – поинтересовался Борис Игнатьевич, разглядывая красные физиономии.

– Нет.

Парни, видя благодушное и спокойное лицо босса, расслабились и снова опустились на протертый долгими часами сидения диван.

– Ну, продолжайте. Мне надо кое-что посмотреть, – кивнул Голицын и направился к панели управления.

Охранники не удивились. Приход нанимателя не был чем–то необычным, "граф" частенько баловал подчиненных своим светлым присутствием, поэтому, нимало не стесняясь, парни вернулись к прерванному занятию.

– Семерка.

– Чурбан, я же тебе намекнул, у меня валет.

– Сам чурбан. У меня еще король в запасе.

– А туза в рукаве нет случайно?

На пространстве, размером со средний туалет в среднем кинотеатре размещалось так много оборудования, что помещение казалось не наблюдательным пунктом охраны, а командным центром космодрома. Левую от двери стену занимали экраны – восемь больших плазменных панелей, каждая из которых одновременно могла показывать картинки сразу с шестнадцати камер, но большую часть времени мониторы работали в режиме "два на два" или даже "пятьдесят на пятьдесят". Прислуга перемещалась по одним и тем же проторенным дорожкам, Кайл редко выходил из собственного кабинета, поэтому изо дня в день камеры показывали практически одно и то же.

Сегодняшний вечер оказался исключением. Верхний ряд мониторов работал на пределе возможностей, а нижний уступал лишь немногим, выдавая не шестнадцать, а двенадцать изображений.

На улице стемнело, в саду включилась иллюминация, танцплощадка осветилась сотней маленьких, но ярких фонариков. Народ веселился. Три камеры фиксировали разговоры у столов, две – плескающихся в бассейне подвыпивших мужчин, еще две – оркестр. Голицын нашел в толпе Кайла. Звезда беседовал с блондинкой в облегающем голубом платье. Девушка смеялась, и хотя камеры не передавали звуков, Борис Игнатьевич мог в любой момент включить микрофон и "подслушать" тембр ее голоса.

Сам актер не смеялся, но выглядел вполне довольным жизнью и по уши влюбленным. Все то время, что Борис Игнатьевич наблюдал за парочкой, Кайл ни на миг не отвел от юной блондинки взгляда.

Как у него это получалось, Голицын предпочитал не задумываться. Он пытался рассмотреть – не осталось ли на одежде суперзвезды следов крови. Но все было чистым, видимо, мужчина успел переодеться.

Начальник службы безопасности оглянулся на картежников, убедился, что те не обращают на него внимания, и нашел двенадцатую камеру, которая снимала восточные ворота. Судя по данным компьютера, в последний раз она включалась около полутора часов назад. Голицын разделил ближайший к себе монитор на шестнадцать частей, и вывел запись на экран.

Камера начала запись в момент, когда датчики зафиксировали движение. Секунд пять ничего не происходило, потом на мониторе возникла черная тень – чья–то рука оказалась слишком близко от видеоглазка. Рука прикрепила на объектив какую–то странную непрозрачную субстанцию, спустя еще две секунды, изображение превратилось в темную область. Камера работала, но ничего не "видела".

Голицын с облегчением выдохнул – его наниматель додумался закрыть камеру, и возвращение Анастасии Стасюк в поместье осталось незамеченным. Но вот догадался ли актер таким же образом поступить с двадцать второй, двадцать восьмой и семидесятой видеокамерами? Ведь именно они провожали взглядом каждого, кто решится прогуляться от восточных ворот до оранжереи.

Борис Игнатьевич набрал на пульте нужные команды, и картинки сменили сразу три монитора. Увы, Кайл не догадался "ослепить" видеоглазки, зато он додумался закрыть лицо женщины ярким платком.

– Нет, друг мой, так не пойдет, – едва слышно произнес начальник службы безопасности и нажал несколько кнопок. – Это надо зачистить. Обязательно.

Через пару секунд в компьютере не осталось ни одного бита информации о внеплановом посещении мисс Стасюк поместья Кайла. Теперь то же самое нужно сделать на втором посту охраны, а потом избавиться от следов на земле, капель крови в оранжерее, если таковые найдутся, случайно выпавших волос и тому подобного. Ко времени, когда газеты заявят о пропаже журналистки в "Longevity and Prosperity" все будет идеально чисто.

– Ну, парни, не скучайте тут, и внимательнее смотрите на мониторы, – посоветовал Голицын перед уходом. – Народ на вечеринке уже изрядно пьян, могут возникнуть разные неприятные инциденты. Блюдите.

– Будем, – дружно ответили охранники.

Борис Игнатьевич кивнул и вышел.

 

* * *

 

Вечеринка получилась скучной и не такой грандиозной, как предполагал Кайл. Возможно, для размаха не хватило еще пары тысячи человек, а может, присутствия прессы. В любом случае звезда решил в следующем году организовать праздник не в поместье, а в специально снятом для этого павильоне, с таким расчетом, чтобы там хватило место не для трех, а для десяти тысяч гостей. А вот прессе, как и прежде, вход будет воспрещен. Однако он подумает над тем, чтобы нанять фотографа, который "тайно" будет снимать все происходящее. Тогда отснятый материал можно отсортировать и разместить в прессе от якобы шпиона, незаконно проникшего на закрытую территорию. Скандал? Скандал. Слава? Слава. Хвастовство масштабами и зависть? Однозначно. И это хорошо.

Кайл лежал в темноте на своей широкой кровати, положив руки под голову, и смотрел в потолок. По белой гладкой коже потолка ползли темные тени – это деревья в саду тянули к окнам руки–ветви, шуршали листьями, словно угрожали разбить стекло и ворваться в комнату зеленой удушающей массой.

Мужчина закрыл глаза. Спать не хотелось. В голове до сих пор вертелись картинки с праздника, звучали голоса, звон хрусталя, ноздри щекотал терпкий приторный запах сладкого красного вина.

Мелькание пятен перед глазами превратилось в туман, который постепенно сформировался в некое подобие лица Кристины. Девушка плавно превратилась в выпускающего толстую струю дыма Сеченова, а потом в кричащий рот Анастасии Стасюк.

Кайл резко открыл глаза. Он не хотел видеть это лицо. Никогда. Журналистка мертва и не имеет права врываться в его жизнь, она должна остаться в царстве вечного мрака, как и все остальные.

Тени листьев на потолке шевельнулись, превратившись в нечто такое, чему Кайл предпочел не придумывать названия. Образ Насти вновь пробудил в его душе злость и ненависть. Он родился эгоистом и хотел, чтобы все было так, как хочет он. Внеплановый репортаж с закрытой вечеринки к таковым желаниям не относился, поэтому Кайл избавил мир от подробностей содержания подарочных коробок и личного недовольства гостями и праздником в целом.

Анастасия больше никому ничего не скажет.

Кайл улыбнулся, вспомнив, какой беспомощной казалась женщина, когда он срывал с нее платье, когда зажимал ей рот. Ему нравились подобные моменты, потому, что ему нравилась власть. Не скрытые проявления могущества денег, а именно такая: сильная, разрушающая, реальная, ощутимая, способная напрямую воздействовать на человека.

Он богат, могуч, умеет читать мысли, знает всю грязную подноготную каждого, с кем когда–либо общался, и ощущал себя властелином мира. Кайл творил то, что хотел. По одному его слову строились воздушные замки и разрушались песчаные города, по одному намеку человек навсегда исчезал с кинематографического небосклона, по одному шевелению пальца у его ног оказывались красивейшие девушки мира.

Все было в его силах: возвеличить, растоптать, унизить, обласкать, обанкротить... но самое приятное из всего: непосредственное воздействие на тело человека. Причинить боль, довести до слез, заставить кричать и молить о помощи или снисхождении – вот что такое настоящее могущество и настоящее наслаждение.

Кайл познал это, когда ему исполнилось двадцать три. Он получил первого "Оскара" за роль второго плана и понял, что ему светит великое будущее. Не понимала этого только Катя – молодая симпатичная актриса театра драмы. Кайл подходил к ней и так, и этак, играл то безумно влюбленного шекспировского Ромео, то дикаря, ослепленного необузданной страстью. Не помогало ничего. Гордячка даже не смотрела в его сторону, а если и смотрела, то в ее взгляде читались лишь усталость и равнодушный вопрос: "когда же ты от меня отстанешь?". И это выводило Кайла из себя.

Катя действительно нравилась ему: высокая, стройная, с правильными чертами лица, она была бы среднестатистической красавицей, однако ее поведение, мимика, то, как девушка двигалась, все говорило о собственном достоинстве и чем–то неземном. Екатерина жила в своем мире, мало обращая внимания на окружающих, и считала людей декорациями к собственной жизни. А Кайл не желал быть декорацией, он хотел быть королем, действующим, властвующим, настоящим. Порой ему хотелось подскочить к Кате, схватить девушку за плечи и как следует потрясти, чтобы только она перестала смотреть в никуда.

Оживала Катерина только на сцене. Пока Кайла еще не узнавали на улицах, он ходил в театр, как на работу. Тайком наблюдал за репетициями и не забывал после каждого спектакля дарить королеве цветы. Но, несмотря на все старания молодого человека, Катя оставалась все такой же недоступной. И Кайл не выдержал.

Осенью темнело рано. В тот вечер небо заволокло тучами, над городом повисла тяжелая серая пелена, небо сыпало противной изморосью. Город превратился в призрак в мокром черном дождевом плаще, даже фонари светили неуверенно, будто готовились в любой момент навсегда погаснуть.

Кайл не любил дождь, но ничто не могло помешать ему совершить задуманное. Он не готовился, но представлял все так, словно уже не раз проделывал это.

Катерина жила в одном квартале от театра и никогда не пользовалась общественным транспортом: расстояние от ее дома до автобусной остановки было лишь немногим меньше расстояния от ее дома до работы. Кайл знал это и частенько провожал королеву до подъезда. Катя молча терпела его присутствие, а может, просто не замечала, что в двух шагах позади нее идет мрачный властелин мира.

Тот вечер ничем не отличался от остальных вечеров, за исключением мелкого моросящего колючего дождя. Кайл стоял возле колонны, подпирающей широкий козырек театра, и смотрел на часы. Репетиция закончилась, и Катя вот–вот должна появиться в дверях.

Девушка вышла на улицу, даже не заметив туч, луж и дождя. Она шла размеренно, не торопясь, словно шагала не по мокрой мостовой, а по тропинке в сказочном лесу, где ярко светит солнце, растут волшебные цветы, а зайчики и белочки говорят человечески языком.

– Катя! – окликнул Кайл и, как обычно, не получил ответа. – Подожди!

Он догнал королеву и взял ее под руку. Девушка вяло освободилась, но шагов не ускорила. Кайл молча шагал рядом. Он больше не предпринимал попыток дотронуться до королевы, он ждал, когда они дойдут до поворота и окажутся во дворе ее дома.

Двор образовывали стены десятиэтажки, которую по странной прихоти архитектора построили в форме буквы "П". Фонари возле подъездов горели, но их желтый свет не мог осветить весь двор, поэтому тут и там жили угольно–черные тени.

Кайл досконально знал двор и выбрал подходящее место: между двумя старыми заброшенными деревянными сараями лежали автомобильные покрышки. Дырявые и никому не нужные они мокли под дождем, по меньшей мере, год. Среди них жили самые черные из теней – от сараев до Катиного подъезда было около пятидесяти метров, а два ближайших фонаря уже месяц ждали прихода электриков.

Когда они поравнялись с сараями, Кайл схватил девушку за руку и резко дернул. От неожиданности Катерина едва не потеряла равновесие. Молодой человек мгновенно зажал ей рот, чтобы королева не закричала, и потащил к покрышкам.

Девушка вырывалась, брыкалась, даже пыталась укусить ладонь Кайла, но он держал крепко. Это единственный шанс покорить гордячку.

Он повалил ее на покрышки, сорвал с шеи девушки шарф и затолкал в рот пленницы прежде, чем она успела набрать в легкие воздух для крика.

– Заткнись, – он ударил ее по лицу. – Заткнись, и все закончится быстро. Не заставляй меня ломать тебе пальцы.

Девушка не желала сдаваться, однако силы были неравными. Кайл навалился на королеву, практически перекрыв ей доступ кислорода, а когда сопротивление немного ослабло, стащил с нее колготки и трусики...

Возбуждение от осознания обладания высокомерной гордячкой было так велико, что все кончилось и правда быстро. Кайл выдохнул.

Внезапно девушка резко толкнула насильника. Молодой человек не ожидал нападения, отлетел в темноту, сильно ударившись головой о дощатую стену сарая. Катерина, не теряя ни секунды, побежала к подъезду.

– Черт!

Кайл вскочил и бросился следом, но девушка уже подбежала к железной двери и приложила к сканеру ладонь. Автомат пискнул, щелкнул замок, и Катерина скрылась в подъезде.

Когда Кайл добежал до двери, она уже закрылась.

– Черт, – выругался он, ударив кулаком по железной поверхности. – Черт!

На следующий день в театре Катя не появилась. Кайл ухмыльнулся, когда узнал об этом, но когда она не пришла и на следующий день, и через неделю, поинтересовался у одного из актеров, куда пропала девушка.

– Катя больше не придет, – ответили ему, – она покончила с собой. Повесилась.

 

Кайл встал с кровати и подошел к окну. Если прижаться к стеклу носом и как можно сильнее скосить глаза налево, можно увидеть, как слуги разбирают сцену и уносят столы. Утром от вечернего пиршества не останется и следа, как не оставили следа в сердце Кайла три тысячи приглашенных. А вот девушка Катя, которую он иногда вспоминал, оставила после себя огромную незаживающую рану.

Королева осталась королевой, поступив так, как сочла нужным, сделав то, чего Кайл вовсе не хотел. Она пошла против его воли. Если бы в то время у него был "читатель", он сумел бы задержать девушку и не позволил свершиться непоправимому. Он сам задушил бы ее, чтобы она навсегда осталась его собственностью.

Именно тогда, в двадцать три года Кайл решил обязательно сделать операцию и поставить все имплантаты, которые станут доступны, ведь без чтения чужих мыслей быть властелином мира гораздо сложнее. Имплантаты должны помочь ему получить максимальную власть. И теперь, спустя десять лет он понимал, что все сделал правильно. И тогда, и теперь. И ему не страшны никакие куклы, измазанные кровью. Голицын знает свое дело, ни один живой человек не в курсе, что суперзвезда, супергерой, супервсечтоугодно пользуется имплантатами, чтобы наслаждаться властью, насиловать и убивать.

 

* * *

 

Алекс наблюдал за вечеринкой по случаю дня рождения Кайла из дома. Он хотел лечь спать пораньше, но ему помешала музыка, тогда молодой человек решил посмотреть, как веселятся богачи. Из окна его комнаты сцена не просматривалась, и Тропинин вышел в коридор, поднялся по лестнице для прислуги на второй этаж и прошел в западное крыло в одну из многочисленных спален для гостей. Свет включать не стал, просто встал у окна и раздвинул занавески.

Прикинув приблизительное количество собравшихся, Алекс понял, что гостей набралось чуть ли не в десять раза больше, чем учащихся в "Школе подготовки охраны". И, конечно, исключительно сливки общества: самые известные, знаменитые и богатые люди экологической столицы страны.

Знакомых богачей у Алекса не было, но он все же узнал двоих: полную даму в зеленом брючном костюме и пожилого сухопарого джентльмена с сигарой. Дама приходилась Кайлу родственницей и владела крупнейшим в городе, а то и во всей стране, похоронным агентством. Она часто выступала по телевидению, где не просто рекламировала свой салон, но и вела весьма популярную в народе передачу "Прямым текстом", в которой знаменитости рассуждали о жизни и смерти. Сухопарый джентльмен тоже был знаком Алексу только потому, что часто появлялся на экранах. Это был крупнейший в стране нейрохирург, специалист по имплантатам Евгений Михайлович Сеченов.

Остальных гостей Алекс никогда не видел, а если когда–то и видел, то не узнал.

Он нашел в толпе Кайла. Звезда, как и полагалось, находился в центре внимания: принимал поздравления, показушно целовался с женщинами, от души тряс руки мужчин и не переставал улыбаться. Алекс поморщился. Почему Голицын запретил ему читать мысли Кайла? Вряд ли в глубинах подсознания звезды таится нечто отличное от "ах какая у нее попка" или "я – супер, и у меня все супер".

Впрочем, Алекса не интересовали мысли звездного засранца. Ну о чем может думать человек, зацикленный на собственной популярности? Только о самом себе, и вряд ли то, что Кайл сам думает про себя, сильно отличается от написанного в хвалебных статейках газет и журналов. Единственное, что было бы интересно узнать, так это подробности фильма, в котором Кайл играл главную роль, и который вот уже три месяца будоражит умы общественности. Название и сюжет держались в строгом секрете, но все, кто был связан со съемками и хоть раз давал интервью, заявляли, что это будет настоящая бомба. Режиссер так и сказал: "У вас сорвет крышу. И у вас. И у вас тоже. У всех. Вы будете по–новому смотреть на мир и, наконец, оторвете задницы от дивана и станете что–то делать".

Благодаря недавнему видеоинтервью Кайла для журнала "Люди века", завеса тайны приоткрылась, новый фильм суперзвезды будет посвящен Командору – легендарному человеку, первому импланту–охраннику, настоящему герою, которому Алекс всегда старался подражать. Ему очень хотелось узнать подробности, ведь снять про такого человека фильм, значит, обеспечить бешеную популярность исполнителю главной роли и собрать рекордную кассу. Но главное, снять кино о Командоре, значит сделать шаг к тому, чтобы люди стали принимать имплантов такими, какие они есть, а не считать их тупыми злобными тварями.

За это, за положительные последствия для имплантов, Алекс был готов простить Кайлу и высокомерность, и самовлюбленность, и вечеринку, которая помешала его сну.

Громкая музыка напомнила Тропинину еще одну ночь, когда он долго не мог заснуть – перед самым поступлением в "Школу подготовки охраны". Соседи праздновали очередной день граненого стакана, и Алекс долго лежал в темноте, пытаясь отрешиться от волнения и бухающих басов за стеной. А вот в ночь после поступления, уснул сразу, даже несмотря на продолжение праздника. Тогда он в последний раз ночевал в своей квартире. Сказалось облегчение оттого, что директор не поставил на новоиспеченном импланте крест, позволил бесплатно пройти шестимесячный курс обучения и при высоких оценках на выпускных испытаниях, остаться еще на два с половиной года.

Тропинин и сейчас не понимал, почему его приняли, ведь в отличие от имплантата силы, наличие у человека "читателя" невооруженным взглядом определить нельзя, а Алекс о читателе никому не говорил. Видимо, Карл обладал особым чутьем, и в конечном итоге не ошибся – на Алексе он заработал приличную сумму денег.

– Не спится, шпон?

Алекс вздрогнул. Он не слышал, как Банан вошел в комнату. С тех пор, как его приняли на работу, не проходило и дня, чтобы силач не задевал Алекса.

– Может, хватит меня так называть? Я уже давно не новичок и к "Школе" никакого отношения больше не имею.

– Для меня, – хмыкнул Банан, – ты всегда шпоном будешь, даже если когда-нибудь станешь моим начальником. Понял?

Алекс понял. Он понял, что Банан ревнует и завидует тому, что новичок устроился на работу раньше него, да к тому же получил место, от которого не отказался бы ни один человек. Место престижное, высокооплачиваемое и дающее отличные рекомендации для будущих нанимателей. Шутка ли, быть личным телохранителем суперзвезды.

Алекс пожал плечами и снова отвернулся к окну. Банан встал рядом.

– Ишь, вытанцовывают, того и гляди, из платьев выскочат. Глянь вон на ту, в красном. Классная баба.

Банан думал о женщинах. Тропинин сморщился от отвращения – мысли у Белозерцева оказались такими же плоскими, как его физиономия.

– Банан, тебе чего–то надо?

– Мне много чего надо. И первое, чтобы ты называл меня не кличкой, а по имени–отчеству. Я для тебя Владислав Сергеевич. Понял?

Алекс усмехнулся.

– Для меня ты всегда будешь Бананом. Особенно если я когда-нибудь стану твоим начальником.

Силач осклабился:

– Шутник типа? А ты знаешь, почему меня так прозвали? Уж не потому, что бананы люблю. Я однажды одного шпона вроде тебя очистил. Как банан. Ну, то есть шкурку снял. Кожу. Схватил и от ключиц рванул. Слышал бы ты, как он орал. Да чего, ты и сам можешь на ком-нибудь потренироваться. Силы хватит. Только хватит ли смелости? Мне хватило.

Алекса едва не вывернуло, когда он представил картинку. Неужели Банан говорит правду? Молодой человек пристально посмотрел на силача и прищурился.

Я БЫ И ТЕБЯ ОЧИСТИЛ. ТОЛЬКО ПОВОД ДАЙ. НО ВЕДЬ ГОЛИЦЫН ПОТОМ ШЕЮ СВЕРНЕТ. ЦЕННЫЙ КАДР, БЛИН.

– Чего замолчал–то? Мысли мои читаешь?

– Шел бы ты отсюда...

– Да я, собственно, не пугать тебя приходил, а на красоток поглазеть, но раз ты у нас такой нервный...

Банан нарочито медленно отвернулся, явно ожидая, что Алекс его остановит, но Алекс и не подумал окликать силача. У него не было с этим человеком ничего общего, кроме принадлежности к имплантам. Он отвернулся к окну.

На танцплощадке царило оживление. Кайл куда–то исчез, и в центре внимания оказалась молодая симпатичная блондинка в голубом платье. Она исполняла сложный танец, извиваясь, словно змея, и в то же время стояла на одном месте. Облегающее платье и правда делало ее похожей на змейку, на волшебную змейку из сказки Гофмана. Движения девушки были плавными и сексуальными и заворожили не только Алекса, но и всех мужчин, и даже некоторых женщин.

Мысленно Алекс потянулся к красавице в голубом, но услышать ее мысли не получилось.

– Надо больше тренироваться, – решил он и махнул рукой. – Все равно она одна из них, наверняка такая же заносчивая и высокомерная гордячка.

Он еще немного постоял у окна, а когда танец закончился, отправился к себе. Он попытается уснуть даже несмотря на музыку. Может, громкие звуки прогонят из его головы яркую картинку, в центре которой ухмыляющийся Банан срывает с незнакомца кожу.

 


ИМПЛАНТАМ В СПОРТЕ НЕ МЕСТО!

 На чемпионате мира по легкой атлетике разразился скандал. Мировой рекорд, установленный американцем Керком Джонсоном в марафоне в прошлом году, побил кениец Ника Мгени. Он прошел дистанцию на двадцать минут быстрее своего ближайшего преследователя. Отрыв произошел на последних километрах, зрители приветствовали Ника овациями, изнуренному долгой ходьбой спортсмену хватило сил взять у зрителей государственный флаг и закончить дистанцию под черно-красно-зеленым знаменем Кении.

Увы, кенийцы недолго праздновали победу. К уже привычной для спортсменов проверке на допинг с недавнего времени прибавилась проверка на наличие в теле имплантатов. Как и допинг-контроль, она не обязательна и может коснуться любого спортсмена. Сегодня под такую проверку попал Ника Мгени.

Увы всем любителям спорта! Ника оказался имплантом. В его организме обнаружились имплантаты, увеличивающие выносливость и скорость реакции. Новый мировой рекорд упразднен, кенийцы в трауре, а Ника Мгени навсегда дисквалифицирован.

Имплантам в спорте не место! Спорт - это преодоление препятствий, торжество духа и тела! В спорте нет места искусственности, нет места допингу и нет места имплантатам. Мировые и Олимпийские рекорды – это рекорды человека, а не киборга!

Во что превратятся спортивные достижения, если легкоатлеты станут искусственно повышать свои силы? Справедливо ли засчитывать новые рекорды, если старые поставлены людьми, у которых не было имплантатов? А если в будущем появятся новые, более совершенные имплантаты, которые позволят бегать еще быстрее, поднимать еще большую тяжесть, прыгать еще выше? Появятся новые рекорды, и спорт станет соревнованием не людей, но технологий.

Наша газета призывает мировую общественность внимательнее отнестись к проблеме имплантов в спорте и во избежание инцидентов подобных сегодняшнему проводить обязательные проверки спортсменов перед стартами.

 "Спорт сегодня"

№ 60, август 2099 г.

 



ЭТО БОМБА!

 – такое заявление сделал Н.С. Брахман – режиссер нового фильма, в котором Кайл сыграет Командора (статью о нем см. в № 7, август 2099 г.) – первого импланта–охранника, задавшего моду на "стандартный набор".

– Вы все посмотрите на имплантов с другими глазами!

Редакция нашего журнала брала у Кайла видеоинтервью, и именно нам первым он сообщил о том, кого будет играть. К сожалению, звезда отказался рассказать об идее фильма.

- Тайна должна остаться тайной до самого последнего момента. Не будет тайны, не будет сюрприза; а если не будет сюрприза, фильм не произведет на зрителя того впечатления, какое должен", – объяснил Кайл.

Режиссер Брахман также воздержался от комментариев, сказав лишь, что фильм "поразит зрителей в самое сердце".

Наши корреспонденты пытались выяснить подробности у работников киностудии "МегаСтар", но тайна "Командора" хранится лучше государственной. Похоже, картина окажется действительно бомбой.

Зная биографию Командора, нетрудно предположить, что в центре повествования будет находиться становление героя. Как из обычного паренька, пусть и обеспеченного, но не избалованного богатством, получился герой–одиночка, спасший более пятидесяти жизней. Нам наверняка покажут в подробностях самые яркие страницы биографии Станислава Гранина. Сценаристам есть, где развернуться, спецэффекты окажутся просто ошеломительными.

Беря во внимание опыт и профессионализм режиссера Н.С.Брахмана, можем смело заявить: фильм потрясет наше воображение и действительно заставит посмотреть на имплантов другими глазами. Это не тупые и опасные киборги, это обычные люди, такие же, как мы с вами. Может быть, именно эта кинокартина заставит нас относиться к имплантам, как к равным, не презирать, не опасаться, а уважать. Не акцентировать внимание на преступлениях (среди обычных людей преступников ничуть не меньше, чем среди имплантов), а поощрять и поддерживать талантливых и стремящихся помочь.

Может быть "Командор" послужит примером для многих имплантов, и они тоже решат встать на путь защиты закона и порядка, а мы с вами будем гордиться знакомством с ними. СМИ перестанут раздувать скандалы на пустом месте, и в сводках происшествий появятся заголовки "Неизвестный имплант снова спас жизнь!".

Съемки "Командора" завершатся через полтора месяца, и выйдут на экраны в январе следующего года.

Ждем! И верим в то, что отношение общества к имплантам изменится в лучшую сторону!

 Журнал "Люди века"

№ 8, август 2099 г.

 


 

 

* * *

 

Съемочный день получился сумбурным и суматошным и начался с опоздания. Кайл проснулся позже обычного, а когда понял, что давно должен находиться на съемочной площадке, не бросился к машине, а неторопливо позавтракал и неспеша собрался. Без него все равно не начнут.

Съемки – ответственный и сложный процесс с участием огромного количества людей: актеров, режиссеров, операторов, техников, гримеров, распорядителей площадки и прочая прочая. Порядок и рациональное распределение времени являются едва ли не главной составляющей этого процесса. Кайл подобной системе не подчинялся, более того, он везде диктовал свои условия, не выполнить которые, значит потерять гениального актера. Первым требованием была личная переработка сценария и определение порядка съемки сцен, а вторым – полусвободный график, то есть как раз официальное разрешение опаздывать.

"Командора" снимали на лучшей из трех киностудий города – "МегаСтар". Большое трехэтажное здание с высокими потолками и сотней помещений от чердака до подвалов принадлежало Кайлу. Здесь располагались не только огромные пустые комнаты, которые по желанию режиссера превращались то в зал ресторана, то в камбуз космического корабля, но и множество служебных помещений: от хранилищ аппаратуры, до мини–лаборатории по изготовлению запахов.

Ароморяд – важное составляющее современного кинематографа, без него невозможно добиться полного эффекта присутствия. Между студиями шла негласная борьба за изобретение натуральных запахов, способных быстро улетучиваться и уступать место другим. В подвальных помещениях "МегаСтар" стояли сотни герметичных контейнеров с разнообразными химикатами, это было единственное место, которое Кайл никогда не посещал.

Помимо лучшей киностудии, для съемок фильма Кайл задействовал и лучшего режиссера – Н.С.Брахмана. Правда, и тому диктовал свои условия. Появившись на съемочной площадке в обед, Кайл, улыбаясь, кивнул собравшимся, и молча проследовал в гримерную.

Режиссер, низкий толстячок в шортах, красной рубашке и сандалиях на босу ногу, конечно, не мог промолчать, но его гневную реплику актер проигнорировал. Кайл здесь хозяин, он вообще хозяин всего, поэтому счел ниже своего достоинства обращать внимание на бурчание того, кому за это бурчание платят.

Гримерша Лина, крепкая высокая девушка с лошадиным лицом и деревенскими манерами, уже ждала его.

– Раздевайтесь, – произнесла она и сглотнула.

Про себя Кайл называл Лину крольчихой. Деревенщина была просто помешана на сексе, и это несмотря на то, что третий год являлась замужней женщиной. Однажды она просто набросилась на Кайла, порвала рубашку, стоимостью превышающую размер ее годового жалования, и прорычала:

– Возьми меня немедленно!

Кайл послушался, хотя совокупление не доставило ему никакого удовольствия. Лина могла только брать, ничего не отдавая взамен, да если честно, суперзвезде от деревенщины ничего и не было нужно. Просто в конце, когда они изможденные лежали на этом самом полу, Кайл изо всех сил ударил женщину по щеке.

– Никогда, – прошипел он, – никогда не смей рвать мои вещи.

И теперь каждый раз Лина с жадностью ждала, когда звезда разденется, и лелеяла надежду на повторение безумства.

Кайл стянул с себя рубашку, бросил ее на диван, расстегнул ремень и поймал полный вожделения взгляд гримерши. Нарочито медленно стащил с себя брюки и потянулся к трусам. Дразняще провел пальцами по резинке, но снимать не стал.

– Чего стоишь? Где костюм?

Лина, внимательно следившая за каждым движением Кайла, вздрогнула и бросилась к шкафу.

Костюм был сделан из особого материала – эластичного и прочного, структурой напоминающего мышцы человека, и окрашен под слегка загорелую человеческую кожу. Он облегал тело Кайла так плотно, что тому казалось, будто бугристые плечи и грудь сталевара – свои, родные, не выращенные искусственно, а потом и болью приобретенные в спортзале.

– Чего смотришь?

Лина снова вздрогнула и отвернулась. Кайл подошел к большому зеркалу и повернулся кругом. Он был хорош со всех сторон, со всех сторон все было супер. Даже зад казался более мускулистым. Сколько раз Кайл видел себя в этом наряде, но никогда не упускал случая полюбоваться снова. Костюмеры поработали на славу.

– Эй, не спи! Работать! Работать!

Звезда опустился в кресло и закрыл глаза, предоставив Лине возможность заняться собственным лицом. Но приступить к макияжу девушка не успела – в гримерную, едва слышно постучав, вошел худой низенький сутулый мужчина в широченных брюках и клетчатой рубашке.

– Мне бы вопросик выяснить, – промямлил он.

Кайл видел этого типа на площадке, но ни разу не поинтересовался его ролью в съемочном процессе.

– Вы кто?

– Э–э–э, Потапов. Сценарист.

– И что у вас за вопросик?

– Э–э–э, ознакомившись с вашими правками, прочитав предложения и изменения, я бы хотел уточнить один моментик...

– Не тяните.

– М–м–м, понимаете, от моего сценария мало что осталось. Мы с вами, так сказать, расходимся в ключевых моментах, а в частности, в видении главного героя.

Кайл понял, к чему клонит этот мямля.

– Командор – человек чрезвычайно сложного характера, – продолжил сценарист. – Первый имплант, вжививший себе чипы, совокупность которых позже назвали "стандартным набором", человек, боровшийся за справедливость и против насилия. Он хотел установить в обществе порядки добра и не раз ссылался на божественные заповеди.

– И сам же их нарушал. Уважаемый Попов...

– Потапов.

– Без разницы. Мне глубоко наплевать на то, что вы думаете о Командоре. Главный герой моего фильма – сильный и умный человек и, как вы совершенно справедливо отметили, со сложным характером. Но он не слащавый и мечтательный нытик, который бродит в потемках в поисках приключений. Командор – уверенный в себе мужчина, первый имплант–охранник, человек, знающий, чего хочет. А хочет он навести порядок, избавить мир от подонков и ублюдков, и меры, которые он предпринимает, вполне оправданные.

– Но вы же делаете из него убийцу!

– А кто он, по–вашему? Герой? Командор антигерой! Это новое слово в кинематографе. Он убивает и убивает жестоко, но его преступления полностью оправданы.

– Вы неправы.

– Это мой фильм, – рявкнул Кайл. – А если вам не нравится, я могу не упоминать вашу фамилию в титрах.

– Да уж пожалуйста, – сценарист сморщился еще больше. – Не хочу быть создателем беспринципного убийцы.

Кайл закрыл глаза и приказал Лине:

– Работай.

Он слышал тихий звук закрывшейся за Потаповым двери.

Командор будет убийцей. Это его, Кайла, выбор, а значит, выбор человечества.

Мужчина почувствовал прикосновения к коже лица ваты, смоченной очищающим раствором, потом его нос уловил терпкий смородиновый аромат пудры. Это особая пудра, сделанная на заказ специально для Кайла. Он расслабился. У него был примерно час, чтобы немного вздремнуть.

Когда Лина закончила с гримом, актер, наконец, появился на съемочной площадке.

Пользуясь своим правом определять последовательность сцен в съемках, Кайл предложил начало фильма отложить напоследок. Ему не хотелось ехать в больницу, а начало фильма по сценарию полагалось снимать в больничном антураже: Командор принимает решение вживить имплантаты, беседует с врачами и восстанавливается после операции.

Режиссер не пожелал тратиться на специфическое оборудование для создания "больницы" в съемочном павильоне и договорился с самим Сеченовым, чтобы тот позволил труппе работать "на натуре". Взамен пообещал нейрохирургу роль главного врача и приличный гонорар. Подобное решение окажется полезным для фильма: съемки во всемирно известной клинике с одним из лучших хирургов страны – отличная реклама.

Участие в съемочном процессе Сеченова стало второй причиной отложить съемки в больнице как можно ближе к концу съемок. Кайл не желал лишний раз встречаться с нейрохирургом, к тому же мужчине не терпелось опробовать костюм с искусственными мышцами, было любопытно узнать, как он выглядел и чувствовал себя, если бы вживил имплантат силы. В сценах с Сеченовым ему пришлось бы быть собой – мускулистым, но вовсе не имплантом–охранником. Увы, время работы в больнице неумолимо приближалось – до конца съемок оставался месяц.

Кайл смотрелся в костюме импланта отлично, но чувствовал себя неловко, словно в скафандре. Лишние "мышцы" мешались.

– Сегодня делаем сцену пятьдесят девять, – прокричал режиссер в рупор. – Шевелитесь! Шевелитесь! И так уже кучу времени потеряли!

Кайлу принесли сценарий, чтобы тот мог освежить в памяти упомянутую сцену.

Пока рабочие заканчивали монтаж декораций, актер присел на стул и открыл сценарий. Он не знал, что за сцена значится под номером пятьдесят девять, мало того, он не учил сценарий. Это было его тайной. Суперзвезда не тратил время на зубрежку – благодаря имплантату в голове, Кайл обладал уникальной памятью и запоминал с одного прочтения текст практически любой длины.

Однажды он решил проверить, какова максимальная вместимость его памяти, и выбрал для проверки толстый роман "Сны и разочарования" популярной писательницы Марии Милтон. Он читал, пока не заснул, а когда проснулся, обнаружил, что может легко воспроизвести любой отрывок из двухсот с лишним страниц, прочитанных накануне. Больше экспериментов над собой Кайл не ставил, и ничего не учил. Сценарий он запоминал, еще когда только читал текст, перед тем, как решить: давать согласие на съемки или отказаться. В его голове жили сотни персонажей и десятки сценариев, каждый из которых он мог процитировать с любого места.

На съемках Кайл лишь пролистывал текст, чтобы уточнить, какие сцены значатся под какими номерами.

Сцена пятьдесят девять, как и еще три сцены, снималась в павильоне, превращенном в шикарный ресторан. Декораторы постарались, зал получился очень красивым. Кайл даже решил после выхода фильма в прокат открыть собственный ресторан, а за основу дизайна взять находки декораторов. Да и будущим посетителям будет приятно посидеть в точной копии обстановки, где Командор признавался в любви Стеле.

Стелу играла Кристина. Кайл внутренне задрожал оттого, что сегодня он на законных основаниях будет целовать эту девушку.

Красавица была в красном: изящное маленькое платье, короткие алые перчатки, лаковая сумочка, стоимостью в триста кредитов, шляпка и туфли. И скромные по виду, но бешенные по сумме, колье и браслет из белого золота с бриллиантами.

– Все готово? На сцену! – рявкнул режиссер. – Начинаем!

 

* * *

 

Ресторан был полон народу. За столиками сидели богато одетые люди, среди черного бархата и золота сновали официанты, разнося гостям заказы. Командор полгода копил деньги, чтобы привести Стелу в это место. Сегодня особенный день, поэтому все должно быть сказочно.

Увы, кроме намеченного предложения, им предстояло расставание. Но пока Стела об этом не знала. Она смотрела на спутника влюбленными глазами и улыбалась.

– Я должен сказать тебе еще кое-что. Не слишком приятное, – признался Командор. – Последние месяцы выдались очень тяжелыми. Мне нужно уйти. Спрятаться. Скрыться. Не знаю, сколько времени займет уничтожение оставшейся части банды, но ради твоей же безопасности я должен покинуть город.

– Тебе обязательно уезжать? – в глазах Стелы застыли слезы.

– Я должен, – Командор закрыл рукой нежную девичью ладонь. – Но я вернусь, сладенькая. Я обещаю.

– Стоп! – рявкнул Брахман. – Кайл! Какая, на хрен, "сладенькая"?! Возьми другой эпитет. Милая, любимая! Какую-нибудь сентиментальщину, но не это отвратительное слово!

Кайл разозлился. Именно после слов "я обещаю" должен был идти поцелуй. Кристина ждала, а он просто разрывался на части, от желания ощутить вкус ее губной помады.

– Ладно, не ори.

Он не стал спорить с режиссером. В конце концов, ему и так пошли на уступки, позволив изменить сценарий, и оттягивать момент поцелуя из-за какого–то слова не стоило.

– Камера!

– Сцена пятьдесят девять, дубль два.

– Я должен сказать тебе еще кое-что. Не слишком приятное, – признался Командор. – Последние месяцы выдались очень тяжелыми. Мне нужно уйти. Спрятаться. Скрыться. Не знаю, сколько времени займет уничтожение оставшейся части банды, но ради твоей же безопасности я должен покинуть город.

– Тебе обязательно уезжать? – в глазах Стелы застыли слезы.

– Я должен, – Командор закрыл рукой нежную девичью ладонь. – Но я вернусь, милая. Я обещаю.

Он привстал, наклонившись над столом, нашел губами губы Стелы и страстно поцеловал.

– Стоп! Кайл, черт тебя дери! Ты должен быть нежным! Нежным, ты слышишь! А не набрасываться на нее, словно голодный на кусок бекона.

ПОЛНОСТЬЮ СОГЛАСНА. ТАК ОН МНЕ ВЕСЬ МАКИЯЖ ИСПОРТИТ.

– Ладно, понял.

Сначала Кайл хотел запороть как минимум четыре дубля, но теперь решил обойтись одним ляпом – Кристина беспокоилась о макияже, а он не хотел, чтобы что–то испортило ее к нему хорошее отношение.

– Сцена пятьдесят девять, дубль три.

– Я должен сказать тебе еще кое-что. Не слишком приятное, – признался Командор. – Последние месяцы выдались очень тяжелыми. Мне нужно уйти. Спрятаться. Скрыться. Не знаю, сколько времени займет уничтожение оставшейся части банды, но ради твоей же безопасности я должен покинуть город.

– Тебе обязательно уезжать? – в глазах Стелы застыли слезы.

– Я должен, – Командор закрыл рукой нежную девичью ладонь. – Но я вернусь, милая. Я обещаю.

Он привстал, наклонившись над столом, нашел губами губы Стелы и осторожно поцеловал.

– Стоп! Снято!

Кайл довольно откинулся на стуле, едва не свалив на себя блюдо с жареным лососем. К Кристине подбежала миловидная девушка–гример и стала поправлять молодой многообещающей звездочке макияж. Лина же выйти не спешила, а Кайлу требовалось запудрить начавший блестеть от жара осветительных приборов нос.

Смешно подняв брови, как бы говоря Кристине нечто вроде "ох уж эта обслуга", мужчина направился к себе в гримерную.

Первое, что он увидел, лежащую на полу Лину. Юбка ее была задрана до пояса, нижнее белье валялось рядом. Она стонала и извивалась, а между ног держала какую–то тряпку. Только прищурившись, Кайл разглядел, что это не тряпка, а его рубашка, в которой он приехал на съемки.

Кайл ничего не сказал. Молча взял с туалетного столика пудру и вышел.

Режиссер пил кофе.

– Сергей Николаевич, я хороший актер?

– Отличный, – толстяк едва успел проглотить кофе. – Просто отличный. Чего тебе надо?

– Ты прозорлив. Мне нужен новый гример. А эту дуру, – Кайл кивнул в сторону гримерной, – уволь без объяснений. И пусть возместит стоимость рубашки и моральный ущерб. Она поймет.

– Ладно. Это мелочи. Сделаем. Давай, повторим сто шестнадцатую сцену. Отработаем пожар в ресторане. А по–настоящему поджигать будем уже завтра.

Кайл кивнул. Все это дело техники: прочитать текст, представить, что ты суперкрутой мэн, смело ворваться в горящий ресторан и спасти пятерых, вынеся их на собственных мускулистых плечах.

Что ни говори, Кайл был замечательным актером.

Закончили только в половине одиннадцатого вечера.

– С тобой очень приятно работать, – улыбнулась Кристина, прежде чем уйти в свою гримерную.

– И с тобой. Ты удивительная женщина, – Кайл наклонился и галантно поцеловал тонкие пальцы.

Девушка кивнула и благодарно улыбнулась.

– До встречи, сладенькая.

– До завтра, Кайл.

 

* * *

 

Вечером Кайл пребывал в прекрасном расположении духа. Все происходило именно так, как ему и хотелось: съемки шли своим чередом, Кристина относится к нему доброжелательно, он добьется того, что она окажется в его постели, и даже история с исчезновением Анастасии Стасюк не нашла поддержки в средствах желтой массовой информации. Журналистку, конечно, хватились, но слухи о пропаже женщины недолго муссировались в прессе, не такой уж важной птицей она была, чтобы долго сокрушаться о ее пропаже.

Когда Кайл решил искупаться в бассейне, солнце уже скрылось за горизонтом, а небо стало непроницаемо–черным от туч, даже Луна не могла пробиться сквозь чернильную пелену.

Сад освещался высокими коваными фонарями. Свет был неярким, мягким и приятным, и хотя он не мог полностью выгнать мрак из сада, у бассейна было достаточно светло. Отчасти потому, что фонари отражались от воды, а отчасти потому, что по кромке бассейна с мощным прожектором бегал охранник, которого Кайл купил в "Школе подготовки охраны".

Владислав Сергеевич Белозерцев смотрелся смешно, Кайл фыркнул, едва не наглотавшись воды, и перевернулся на спину. На лице здоровенного бугая читалось искреннее беспокойство.

КАК БЫ КОНЬКИ НЕ ОТБРОСИЛ. НАДО БЫЛО ОТЦА СЛУШАТЬСЯ. ЭХ! ЧЕГО ЖЕ Я ПЛАВАТЬ–ТО НЕ НАУЧИЛСЯ?! СЛУЧИСЬ ЧЕГО, НЕ ВЫТАЩУ ВЕДЬ ЕГО – САМ РЯДЫШКОМ ЗАХЛЕБНУСЬ. ОХ, ЛИШЬ БЫ НЕ ПОТОНУЛ!

Кайл засмеялся. Забота Белозерцева походила на заботу квочки, которая беспокоится, все ли цыплята вылупились из яиц. С другой же стороны, Банан волновался только за собственную шкуру и деньги. Бугаю было плевать, что Кайл, в случае несчастного случая, перестанет существовать как личность, как человек. Банану требовалось, чтобы Кайл не перестал существовать как наниматель, зарплатоплательщик и человек, работой на которого можно похвастаться в будущем.

Актер откровенно веселился, читая мысли импланта. Белозерцев так похож на него самого!

– Подай халат, – приказал он, отсмеявшись.

Банан протянул Кайлу руку, предлагая помощь по извлечению тела суперзвезды из опасного бассейна, но мужчина помощью не воспользовался.

– Принеси лучше почту.

Имплант поспешно удалился, а Кайл неспешно вытерся, набросил на плечи халат, благо ночь, хотя и была непроглядно темной, радовала теплом, и отправился к особняку.

Почтой обычно занимался Голицын, но сегодня он отсутствовал – уехал к какому–то родственнику, который вот–вот должен отправиться на тот свет, поэтому Кайл решил воспользоваться случаем и узнать, что же на самом деле о нем думают его поклонники.

Корреспонденции оказалось очень много – несколько десятков писем, пачка телеграмм, два свертка и большая коробка. Содержимое посылок наверняка тщательно обнюхали собаки и залапали охранники – Голицын полагал, что таким образом сумеет обезопасить нанимателя от бомб, вирусов и других неприятностей.

"Мало ли психов? – спрашивал Борис Игнатьевич, поглаживая черный обсидиан перстня. – Пришлют сибирскую язву, разбирайся потом. А так пусть собачка понюхает, да ребята посмотрят. Если что, первый удар по ним пройдет".

"Первый удар" обычно длился три дня. Именно с такой отсрочкой Кайл получал свою корреспонденцию, да и то не всю. Его не интересовали наивные любовные признания сопливых девчонок, украшенные розовыми сердечками, были безразличны слова похвалы от дам в возрасте, и уж тем более были индифферентны угрозы и возмущенные обещания отправить его на тот свет. Однако кое-какие письма и посылки он все же открывал.

Сегодня Кайла привлекла большая черная коробка. Небрежно перевязанная голубой лентой (вероятно, ребята из службы безопасности не умели красиво завязывать банты и после того, как обстоятельно проверили содержимое посылки завязали бант кое-как), она выделялась своей чернотой, словно обещала удивить и напугать содержимым.

Прямо под голубой лентой к крышке был приклеен небольшой конверт. Суперзвезда знал, какая записка вложена в него: "Кайлу лично в руки, будь ты проклят, мерзавец". Он не стал открывать его, а сразу распаковал коробку.

В коробке, как и прежде, находился гроб – черный, с крестом из серебряной фольги на крышке. Кайл улыбнулся. Псих был в своем репертуаре и снова прислал измазанную кровью пластмассовую девочку.

Кайл едва не рассмеялся, представив, как удивился бы псих, если бы знал, что его посылки доставляют звезде не страх и отвращение, а минуты искреннего веселья.

Он открыл "гроб".

В гробу на красном бархате лежала очередная кукла – голая, измазанная кровью. Только это была не девочка. Это был мальчик.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить