Илья Одинец - Часть 1. ИМПЛАНТЫ. Глава 1. Уникум

Часть 1

ИМПЛАНТЫ

 

Глава 1. Уникум

 

Испытательный полигон представлял собой огромное, величиной в десять футбольных полей пространство, огороженное высоким бетонным забором. Но чтобы увидеть забор, нужно было преодолеть завалы металлолома, автомобильных покрышек, старых моторных лодок, мотоциклов, ржавых контейнеров и прочего мусора, которого обычно полно на кладбищах техники. Свободного пространства на полигоне мало, исключение составляли только беговые дорожки у западной стены.

Когда Алекс Тропинин увидел все это, едва удержался оттого, чтобы не открыть рот.

– Не зевай, шпон! – прикрикнули сзади.

Алекс едва успел пригнуться – над головой с диким лязгом, хлопнув не запертой дверцей, пролетел кузов старенькой ржавой "Волги". Трижды перевернувшись в воздухе, остов автомобиля приземлился где-то между башней Т–80 и чем-то сферическим, напоминающим первый искусственный космический спутник СССР.

– Жить надоело?

Тропинин обернулся на окрик, и увидел невысокого бритого парня, лет двадцати пяти – двадцати семи в черных спортивных штанах и белой футболке. Мускулистый, приземистый, широкоплечий он был очень похож на него самого, да и, пожалуй, на всех остальных учеников "Школы подготовки охраны". Только лицо незнакомца искажала гримаса насмешки и презрения. Алекс мысленно поморщился. Охранник должен быть бесстрастен и внутренне собран, эмоции – это помеха. Физиологические реакции организма на злость или возбуждение могут отразиться на силе, меткости, самообладании, и тогда схлопотать пулю в лоб проще простого.

– Тебя спрашиваю, косой! Жить надоело?

– Ну чего ты к нему пристал? – из-за гигантского промышленного холодильника без дверцы вышел еще один молодой человек, телосложением, словно две гантели похожий на первого. Только волосы у него были темно-каштановые, а на правом бицепсе виднелась татуировка в виде черепа.

– Чего тебе, рыжий? Иди, куда шел.

– Хватит уже новичков третировать. Оставь парня в покое. И предупреждай, когда бросаешь.

Алекс не обрадовался защитнику, он сам мог постоять за себя, но, похоже, рыжий говорит искренне, не строит из себя покровителя, а хочет поставить силача на место.

– Кто его вообще на полигон выпустил? – продолжил бритый. – Он минимум месяц в залах заниматься должен, прежде чем на полигон выходить, а его я вообще впервые вижу. Ни на стрельбах не появлялся, ни на психологии, ни на лекции о современных средствах слежения, да вообще ни на одном занятии.

– Я уникум, – вызывающе ответил Тропинин.

– Тоже мне, уникум. На стандартный набор денег хватило, а чтобы косоглазие исправить, не хватило. Или ты потому уникум, что не стал исправлять?

– Все, Банан, иди тренируйся. Не приставай, – вновь вмешался рыжий.

– А пусть ответит, – бритый подбоченился, но в голосе его слышался смех. – Что, уникум? Не хватило денег-то?

– Не хватило, – буркнул Алекс и отвернулся.

Ему не было дела до мнения Банана о своей внешности, он пришел в Школу, потому что у него есть мечта, вот ее воплощением и нужно заниматься, не отвлекаясь на перебранки.

– Не обращай на него внимания, – Тропинин почувствовал, как крепкая ладонь осторожно, но сильно похлопала его по плечу. – Я Илья.

– Алекс.

Молодые люди пожали друг другу руки.

– А ты и правда шпон? – поинтересовался рыжий.

Тропинин уже слышал это слово из уст бритого Банана, но не знал его значения, поэтому округлил глаза.

– Ну, новичок, то есть, – пояснил Илья. – "Школа подготовки охраны. Новичок" – шпон.

– Ну, если так, то да. Новичок. Третий день.

– А зачем на полигон вылез?

– Любопытно стало. А ты здесь сколько?

– Пять месяцев. Еще месяц, и базовый курс охранника пройден. Пробежаться не хочешь?

– Можно.

– Наперегонки?

– Давай.

Пять беговых дорожек протянулись вдоль западной стены испытательного полигона. Ровные, пружинистые, они идеально подходили для соревнований. Длина – километр, по обеим сторонам датчики, фиксирующие скорость.

Со времени пребывания в клинике Алекс еще ни разу не бегал, вернее, ни разу не выкладывался полностью, и ему было любопытно узнать, каковы возможности его нового организма.

Илья присел, уперся руками в стартовую линию, Тропинин последовал его примеру.

– Обратный отсчет, – произнес где-то рядом бесстрастный металлический голос. – Пять, четыре, три, два, один, старт.

Алекс рванул с места.

Он бежал так, как никогда раньше не бегал. Ноги молотили дорожку с невозможной для обычных смертных скоростью, кажется, он мог бы обогнать автомобиль. Сердце стучало, как молот, легкие качали воздух, но усталости не чувствовалось.

Алекс скосил глаза. Илья бежал рядом, не отставая ни на шаг. На табло, промелькнувшем справа, светилась краткая надпись: "38 сек.". Тропинин улыбнулся и ускорился.

Пришел первым, но обогнал рыжеволосого соперника лишь на две сотых секунды.

– Круто, – Илья уперся руками в колени и трижды глубоко вдохнул. – Мировой рекорд мы с тобой обогнали. Жаль, наши результаты никому не нужны.

– Да кому вообще нужны результаты? Что ни соревнование, то скандал. Не любят в спорте имплантов.

– Сдается мне, нас вообще мало кто любит.

Алекс не ответил. На этот счет у него имелось свое мнение, но делиться им с рыжим Ильей он не собирался. По крайней мере, пока.

 

В душевой они оказались в соседних кабинках.

– А ты, – громко, пытаясь перекричать звук льющейся на кафельный пол воды, спросил Илья, – действительно уникум? У тебя есть нечто помимо стандартного набора?

Алекс сделал вид, будто не расслышал вопроса. Он доверял молодому человеку, но пока не решил, стоит ли говорить об этом, тем более здесь, в душевой, где помимо них, блестя мокрыми и красными от горячей воды телами, ходят другие ученики Школы.

– Правильно делаешь, что молчишь, – крикнул Илья и, обойдя полупрозрачную перегородку, заглянул в кабину к товарищу. – Люди разные бывают, – он немного понизил голос, – скажешь кому, гнобить начнут, подножки ставить, а как Заказчик придет, и вовсе... В прошлом году одного парня забили. До смерти. Чтобы он на смотр не явился. Так что лучше молчи.

Алекс кивнул. Похоже, этот Илья понимает, о чем говорит.

– Кстати о Заказчике, – молодой человек сделал знак, чтобы Алекс приблизился, и еще больше понизил голос: – Начальство завтра какую-то шишку ждет. Наверняка внеплановый смотр объявят. Будь готов на полигон выйти.

– А разве они и новичков тоже смотрят?

– Смотрят. В поисках уникумов, которым занятия в Школе на фиг не нужны.

Илья вернулся в свою кабинку, а Тропинин задумался. Если завтра первый смотр, нужно быть готовым. Жаль, он не успел потренироваться и бросить хотя бы одну машину. Банан наверняка произведет впечатление, а ему придется ждать второго шанса.

 

* * *

 

Борис Игнатьевич Голицын свою дворянскую фамилию полностью оправдывал. Сухопарый, среднего роста, с большим костистым носом, впалыми щеками и начинающими седеть волосами, он являлся воплощением аристократизма, копией пожилых дядечек со старинных портретов, на нижней раме которых выгравировано: "граф такой-то".

Борис Игнатьевич никогда не кричал, не выражался, не делал резких движений, ходил с высоко поднятым подбородком и любил смокинги. Он ездил на черном "Мерседесе", пользовался черной тростью с золотым набалдашником в виде головы льва, и при разговоре трогал золотой перстень с огромным черным обсидианом на среднем пальце правой руки.

Все, кому выпало счастье общаться с ним минуту, называли пятидесяти шести летнего мужчину "милым" и "старомодным", те же, кто общался с ним годами, называли Голицына не иначе как Лев – с уважением и трепетом в голосе. Потому что Борис Игнатьевич работал начальником службы безопасности самого знаменитого человека страны и убивал людей.

Водитель заглушил мотор черного "Мерседеса", вышел из машины, поспешно оббежал ее и распахнул дверцу босса.

– Спасибо, Александр.

Как и всегда Голицын не торопился. Элегантно вышел из машины, одернул смокинг, осмотрелся и едва заметно поморщился.

– Терпеть не могу это место.

 Место для аристократа действительно было неподходящим: приземистое, всего в три этажа, грязно-зеленое здание, высокий, метров в десять, глухой бетонный забор, мусорные баки по обеим сторонам входа и крашеная птичьим пометом статуя Командора.

Едва успела хлопнуть дверца "Мерседеса", двери здания раскрылись, и на улицу вниз по ступеням буквально скатился невысокий толстячок в клетчатом костюме.

– Рад приветствовать, счастлив видеть, – затараторил он. – Как добрались? Все ли в порядке?

Голицын поднял трость с золотым львом, призывая к тишине:

– Ближе к делу, Карл.

– Пополнение небольшое, всего пять человек, и то, пятый пришел всего четыре дня назад, но могу гарантировать: среди них есть то, что вам нужно.

– Друг мой, мне нужен человек, встречающийся один на миллион, поэтому давай без гарантий.

Мужчины прошли к дверям, которые при приближении посетителей плавно раскрылись, обнажив просторный холл, выдержанный в тех же серо-зеленых тонах.

Голицын снова едва заметно поморщился. Он бывал здесь, по меньшей мере, двадцать раз, но до сих пор не привык к аромату: крепкому, сдобренному щедрой порцией лимонного чистящего средства для пола, запаху пота.

– Когда кондиционеры отремонтируешь?

Толстяк пожал плечами и развел руками:

– Полгода уже на мастеров матерюсь, не помогает.

– Руки им, что ли, не тем концом пришили?

– Да нет, они, вроде, не импланты.

Борис Игнатьевич снова поморщился, на сей раз не от запаха, а от глупости собеседника. Хотя собеседник был вовсе не дурак. Точнее, у него не дура была губа: как и все на этой планете, Карл любил деньги, и, что самое важное, умел их зарабатывать. Директор "Школы подготовки охраны" имел уникальное чутье, которое подсказывало ему, кого стоит тренировать, а кому проще указать на дверь.

Мужчины прошли к лифту.

– Никак не пойму, почему ты не берешь с них плату за обучение? Твоя Школа – единственное место, куда в поисках охранников или просто бравых ребят заходят люди от армии или службы безопасности Президента, а это дорогого стоит. А если кого-то из имплантов не возьмут, человек все равно получит огромную пользу от пребывания в Школе: научится пользоваться новыми возможностями своего организма так, как сам никогда бы не научился.

Дверцы бесшумно открылись, и Карл пропустил гостя вперед.

– Вы преувеличиваете мою роль, – скромно потупился толстяк и нажал самую нижнюю кнопку. – Я не нянька и не благотворительная организация, я – делец. И делец удачливый.

Голицын согласно кивнул. Дверцы лифта закрылись, и он начал плавно опускаться под землю.

– Вы, Борис Игнатьевич, и сами знаете, кто идет в охрану: люди небогатые, которым чудом удалось скопить деньги на стандартный набор. Охрана нынче в цене, вот и пытаются парни таким образом заработать. Сначала вложить в собственное тело, благо, имплантаты останутся с ними навсегда, а потом получать с этого дивиденды. Вы, наверное, в курсе, какова зарплата рядового охранника в службе Президента?

– Да, чуть меньше того, что плачу я.

Карл смешался, но продолжил:

– Вот и стучатся в двери Школы практически нищие импланты. Что ж мне их, на улицу выгонять? А кто учиться будет? Десяток богатых маменькиных сынков, которым и работа-то не нужна? Затраты свои я всегда окупаю, клиенты за моих "терминаторов" хорошо платят, да и ученики еще год половину заработка отдают. Так что не в накладе.

Лифт остановился. Карл пропустил гостя, и Голицын, стараясь не наступить в лужи бензина и смазки, прошел вперед.

Они находились под испытательным полигоном в огромном, словно авиационный ангар, пустом помещении, о предназначении которого можно только догадываться. Мужчины направлялись к подъемнику, который доставит их на специальную смотровую площадку, которая возвышалась над полигоном на десять метров.

Голицын привык к тому, что механизм подъемника периодически заедает, и к тому, что обычно ему приходится спускаться со смотровой площадки по лестнице под поток извинений Карла и клятвенные обещания "починить все к следующему разу". Борис Игнатьевич никогда не жаловался, он привык к разочарованиям. Судьба не баловала аристократа улыбками, и ему приходилось приставлять к ее горлу нож, чтобы добиться желаемого. Увы, в последнее время на угрозы Судьба не реагировала. Нужного человека Голицын искал уже полгода.

Они подошли к подъемнику, и кабина стала медленно подниматься наверх.

– Опять скрипит, – Борис Игнатьевич произнес это спокойно, просто констатируя факт.

– Чинили, ремонтировали, лично проверял, – покраснел Карл. – Вам не придется спускаться по лестнице.

– Надеюсь, друг мой, сегодня Судьба мне все же улыбнется.

Директор Школы мелко закивал, но Голицын был уверен, что толстяк снова его не понял.

– Не сомневайтесь. У вас будет удачный день.

Подъемник поднялся на высоту верхней границы бетонного забора и поравнялся с платформой – небольшим полностью закрытым помещением без окон. Благодаря особым свойством материала, платформа оставалась невидимой для посторонних глаз, зато находящиеся в ней люди могли наблюдать за происходящем через прозрачную переднюю стену или, если возникала необходимость, на двух экранах.

Борис Игнатьевич привычно опустился в кресло для гостей. Рядом на металлическом табурете за пультом управления пристроился Карл.

– Тренировка начнется через три минуты, – толстяк нажал кнопку, и на одном из экранов появилось изображение входа.

– Сколько человек будет присутствовать? – спросил Голицын.

– Все. Как обычно. Плюс пятеро новичков.

– Впервые на полигоне? Это интересно.

Борис Игнатьевич крепче сжал золотую голову льва. У него возникло чувство уверенности: сегодня его ждет приятный сюрприз. И хорошо, если это окажется не починенное подъемное устройство...

 

* * *

 

На испытательном полигоне собрались все ученики Школы.

– Ты говорил, визит Заказчика тайный? Как тогда "старичкам" объяснили присутствие на полигоне новичков? – спросил Алекс, наблюдая, как молодые люди, а так же не слишком молодые, но не уступающие первым в мощи комплекции, мужчины рассредоточиваются по полигону.

– Сказали, будто новичкам необходимо ознакомиться с полигоном, узнать, что их ждет, – ответил Илья. – Но, думаю, многие догадаются, почему ты сегодня здесь.

– Ясно. Пошли.

У западной стены, недалеко от беговых дорожек собрались старожилы Школы, среди которых Алекс увидел вчерашнего бритоголового знакомца. Сегодня тот надел ярко–красный спортивный костюм, а голову повязал такой же яркой повязкой.

– Привет, косой, – хмыкнул Банан. – Понравилось, как я машины бросаю?

– Не очень. Я наверняка смогу так же.

– Ну, попробуй, – усмехнулся молодой человек. – Если получится, подарю тебе двести кредитов. На нормальные глаза.

Тропинин проигнорировал подколку. У него не было настроения препираться с Бананом.

Илья провел товарища к северной стене. Там, между хвостовой частью "Боинга-737" и грудой старых шин грузовиков находилось его убежище.

– Сейчас по совету тренера равновесие и координацию движений развиваю. Жаль, на этот имплантат денег не хватило. Очень пригодился бы. Почему, думаешь, Банан автомобили может бросать? Это ведь не просто взять, и швырнуть, как камень. Кузов имеет сложную геометрическую форму, нужно найти точку равновесия, да еще мышцы скоординировать, чтобы не свалить на себя железки... мне бы так!

– Думаю, стандартный набор, на то и стандартный, что включает в себя необходимый минимум. А умение бросать машины никакого практического применения не имеет. Зачем охраннику или даже телохранителю швырять тяжелые вещи?

Илья пожал плечами:

– Не знаю, но все равно завидно.

– А мне нет. Будь доволен тем, что имеешь. Стандартный набор тоже неплохо, а остальное можно развить.

Алекс взгромоздил друг на дружку четыре гигантские грузовые шины, влез внутрь, присел, взялся руками за нижнюю, и встал.

– Как думаешь, сколько здесь килограмм?

– До хрена. Но все равно не так зрелищно, как полет остова ржавой "Волги".

Тропинин вылез из душного пространства и сел на землю.

– Ты почему имплантом стал? – спросил он Илью.

– А сам как думаешь?

– Деньги заработать? Охранником хочешь пойти? Или даже телохранителем? Если ты здесь полтора года, значит, подаешь надежды.

– Неа, – рыжеволосый хитро подмигнул. – У телохранителей очень уж конкуренция большая. Я актером хочу стать.

– Актером?

– Ага. Первым актером-имплантом-стандартником. Хочу настоящих героев играть. Силачей, спасающих мир... хороших парней, короче. Отработаю обучение, и пойду счастья искать.

– А не боишься, что не возьмут?

– Кто-нибудь да возьмет. Три киностудии в городе все-таки.

– Даже, несмотря на то, как к нам относятся?

Илья потупился.

– А сам-то в охрану хочешь?

– Нет, в армию, – не стал скрывать Алекс. – А если в охрану, то только к Президенту.

– Ну ты даешь! – Илья расхохотался. – Собрались два мечтателя!

Тропинин тоже улыбнулся, но на самом деле он был серьезен.

Илья тем временем принялся сооружать из шин сложную конструкцию для тренировки.

– Вчера пятьдесят шин использовал, сегодня до шестидесяти дойти планирую.

– А мне чем заняться?

– Чем хочешь. Тяжести поднимай, среди металлолома побегай, главное, будь на виду, чтобы Заказчик увидел. Может, он как раз из службы Президента.

– А где он?

– Вон там, – Илья на секунду оторвался от шин и указал на пустое место над одной из стен. – Мы не видим, а они наверняка уже на месте.

– Кто "они"?

– Заказчик и директор. Ладно, ты, не обижайся, но мне тут достроить побыстрее надо...

– Все, понял. Не отвлекаю.

Алекс поднялся, обошел груду шин, едва не упал, споткнувшись о гири, чертыхаясь, перебрался через старые радиаторные решетки, чуть не запутался в колючей проволоке и едва не налетел на высокого мускулистого мужчину в синем обтягивающем трико. Его обнаженный торс блестел от пота, вытянутые руки заметно дрожали. Над головой человек держал неслыханную тяжесть: огромный кусок крыла самолета. Вероятно, того самого "Боинга", хвост которого теперь служил опознавательным знаком тайного убежища Ильи.

– Пригнись, шпон, – голос незнакомца выдавал крайнюю степень напряжения, – сейчас бросать буду.

Алекс поспешно присел, и гигантская железка с жалобным стоном улетела метров на пять в сторону.

– Показуха, – послышался насмешливый голос. – Не надорвался?

– Это тебе не в машинки играть, – силач в трико вытер со лба пот.

Со стороны, куда улетело крыло, вышел Банан.

– А ну, повтори, че сказал!

– То и сказал: отвали. Иди, своими делами занимайся, а в мои не лезь.

– Куда хочу, туда и лезу. Ты тут мне не указ! Думаешь, раз самый перспективный, так другим приказывать можешь?

– Я тебя по-хорошему попросил…

– Теперь еще и угрожаешь?

Банан подошел вплотную к силачу и толкнул его в грудь. Силач, как показалось Алексу, даже не шелохнулся.

– Я не хочу драться, Банан. Не хочу тебя калечить. Иди, пока я не передумал.

– Чего?! – молодой человек в красном вытер нос рукавом, сорвал с головы повязку и подбросил ее вверх.

Тропинин невольно проследил за полетом и не заметил, как задира нанес первый удар, только услышал, как ахнул обладатель синего трико.

Дальше пошло-покатилось.

Банан отлично работал кулаками, а каждый удар… Алекс внутренне поежился, вспомнив, как имплант легко послал в полет "Волгу", и, представив, каково приходится мужчине в синем. Впрочем, Банан наверняка сдерживался, ведь он мог убить противника одним ударом.

– Получай, гад! Н-на тебе!

Банан колошматил незнакомца, а тот, уклоняясь, пытался отбиться и действовал, как показалось Алексу, неохотно.

– Хорош, Банан, – выдохнул он. – Не хочу тебя калечить.

– Тогда я тебе покалечу, умник!

Удар кулаком в грудь. Синий охнул, попытался восстановить дыхание, подставил руку, защищая лицо, но второй удар пришелся по ключице. Раздался хруст. Силач издал странный звук, напоминающий смесь вскрика и всхлипа, покачнулся, едва не упал, но устоял. Замахнулся, но не успел – Банан, учуяв запах приближающейся победы, нанес еще два удара: кулаком в левую бровь противника, а потом сразу, без передышки и смены позиции, ногой в пах.

– Получи, с-сука!

Алекс ахнул и бросился на помощь, хотя и сознавал, что уже поздно. Незнакомец повалился на землю. Лицо его заливала кровь из рассеченной брови, а сам он корчился, согнувшись, держась руками за низ живота, стоная и матерясь. Тропинин, ни о чем не думая, бросился на Банана. Пусть тот сильнее него, но отомстить за незнакомца в синем трико стало делом чести.

Алекс влетел головой прямо в центр красной спортивной кофты. Задира ахнул от неожиданности и плюхнулся на землю, едва не придавив извивающегося силача. Поднял глаза, увидел Алекса и неожиданно рассмеялся.

– Ну, шпон, ты и дурак! Не обижайся только. Я по-доброму. Зеленый еще, правил не знаешь.

В груди Алекса кипела злость, но, припомнив собственное правило "не выходить из себя, дабы оставаться боеспособным", постарался спрятать ее подальше. Он подошел к силачу, присел и похлопал того по плечу, больше ничем помочь он не мог.

– Зато я знаю правила, – из-за завалов металлолома вышел вспотевший Илья. Видимо, он закончил строительство "тренажера" и даже успел немного позаниматься. – Я так и знал, что ты обо всем догадаешься. Вон, и костюмчик красный надел, специально для Заказчика. Тебя теперь издалека хорошо видно.

– Лучший способ привлечь внимание, а заодно от конкурентов избавиться, – драка. Жесткая, до крови. Настоящая. Чтоб противник не встал.

– Придурок, – сплюнул Илья. – Ты же его убить мог. Знаешь, что теперь с тобой будет?

– Ничего не будет.

– Это если тебя Заказчик возьмет. А нет – вылетишь из Школы и репутации лишишься. Тогда прямая дорога в вышибалы с зарплатой соответственно твоему уровню интеллекта.

– Да пошел ты!

Банан храбрился, но Алекс видел, как дрожат его губы.

– Меня возьмут. Того, который Ксандра пришил, взяли…

НЕНАВИЖУ СТАНДАРТНЫЙ НАБОР

Тропинин вздрогнул. Эти слова раздались не откуда-то сверху и не из динамиков, развешанных вдоль всей стены испытательного полигона, а в его собственной голове.

МУСКУЛЬНАЯ СИЛА, СЕРДЦЕ, ЛЕГКИЕ, КОНТРОЛЬ НАД ТЕЛОМ… НЕТ БЫ МОЗГИ НАУЧИЛИСЬ ВПРАВЛЯТЬ… А ТО ПОЛУЧАЕМ ТАКИХ ВОТ... УНИКУМОВ…

Алекс поднялся, отошел от мужчины в синем трико, повертел головой в поисках человека, которому принадлежат эти… мысли, но никого не обнаружил.

ЭЙ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? ТЫ, С ГЛАЗАМИ В РАЗНЫЕ СТОРОНЫ.

"Слышу, – подумал Тропинин и сосредоточился. Так же, как учился сосредотачиваться в больнице. – Ты кто?"

ТВОЙ БОСС.

– Алекс, ты чего? – спросил Илья.

Молодой человек крепко зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как напуган его товарищ.

– Все нормально. Кажется, у меня появился босс.

Илья и Банан уставились на Тропинина, словно он на их глазах превратился в Мерлин Монро.

– Ты… у тебя есть еще один имплантат, – догадался Илья. – Здорово. Какой?

– "Читатель", – признался Алекс. – Мысли могу читать. Но не все. Только первый слой.

– Что, и мои? – спросил с опаской Банан.

– Твои даже читать не надо, – парировал Илья. – И так ясно. Эй, а мои прочитай!

– Раз, два, три… он и правда… вот черт, – монотонно повторил Тропинин.

– Вот черт! – восхитился Илья. – Значит, ты действительно уникум.

– Не такая уж это и редкость.

– Среди охранников очень даже большая редкость. Подобный имплантат только самые богатые ставят. Ты чего, шейх Али?

– Нет, – Алекс прислушался, но больше ничьих мыслей не услышал. – Пошли к тебе, а с этим красавцем пусть директор разбирается.

– Точно. Тебя, Банан, записали. Сам знаешь.

Словно услышав слова молодого человека, из динамиков раздался голос:

– В секторе В3 требуется медицинская помощь. Белозерцев Владислав Сергеевич, по кличке "Банан", вас ждут в кабинете директора. Молодой человек с проблемными глазами, проводите Белозерцева.

Илья и Алекс переглянулись.

– Все ясно, – вздохнул рыжий. – Проводишь Банана до кабинета, там с ним разберутся, а тебя уведут. Недолго твое обучение длилось. Ты, практически, рекордсмен по недолговременности пребывания здесь.

– А кто рекордсмен?

– Не знаю. Я с ним только однажды разговаривал, а на следующий день он уже с Заказчиком уехал. Тоже, видимо, уникумом был. – Илья протянул Тропинину руку: – Бывай.

Алекс ответил на рукопожатие.

– Удачи тебе. Ты нормальный человек. Надеюсь, тебе повезет с киностудиями.

 

* * *

 

Алекс шел на встречу, которая изменит его жизнь. От того, кем окажется Заказчик, будет зависеть его работа, карьера, благосостояние и, что самое важное, исполнение мечты. Он страстно хотел попасть в армию, просто спал, и видел себя в военной форме, потому что армия – самый простой и короткий путь к цели, именно армия могла бы дать Тропинину возможность...

– Заснул что ли?

Банан, которому полагалось идти медленно, опустив голову в пол, дрожа всем телом и слабеть коленями, бодро шагал впереди своего провожатого.

– Иди, не оглядывайся, – буркнул Алекс.

– Чего задумался? Мысли мои читаешь?

– Больно мне нужны твои мысли. У меня и без тебя проблем навалом.

– Так я и поверил. Тебя Заказчик выбрал. Радуйся.

– Ты ведь не знаешь, зачем я пришел в Школу? Вот и молчи. Я сам решу, радоваться или огорчаться. Отказаться ведь нельзя...

– Ну, ты действительно, уникум. Да любой бы на твоем месте...

– Иди уже.

Алекс ускорил шаг и обогнал Белозерцева.

Они покинули территорию испытательного полигона, поднялись по небольшой лесенке и через переход попали в вестибюль.

Серо-зеленые стены кое-где были украшены картинами с изображением мускулистых парней и расплывчатыми пятнами вместо лиц. Схематическое изображение лишало нарисованных мужчин индивидуальности, и этот простой прием показывал, как в Школе, да и во всем мире, относятся к имплантам: не считают таких людей людьми, словно оттого, что в их тело вставлено несколько чипов, искусственно увеличена мускульная сила и некоторые другие характеристики организма, они превратились в полуроботов. Охранников-имплантов, если не вообще всех имплантов, считали киборгами, людьми-автоматами. Без эмоций, без жалости, с низким уровнем интеллекта и повышенной агрессивностью. Их боялись и ненавидели.

Тропинин опустил глаза в пол. Ему стало неприятно, что в единственном месте, которое должно являться оплотом для имплантов, висели такие картины. Парням, конечно, неприятно, но заказчики оставались довольны изображениями мускулистых мужчин. Они ждали подтверждения собственных представлений об охранниках, и директор Школы поддерживал их иллюзии, хотя сам прекрасно знал: никакие импланты не киборги, они обычные люди, мечтающие немного заработать и, может быть, совсем чуть-чуть изменить мир к лучшему.

Задумавшись, Алекс не заметил, как приехал лифт, как поднял их на третий этаж, где находился кабинет директора, и очнулся только когда услышал смущенный голос Банана:

– Удачи тебе.

Тропинин прищурился, пытаясь узнать, действительно ли здоровяк в красном спортивном костюме желает ему удачи, но прочесть мысли не получилось. Все же он не до конца овладел методикой. А ведь это только первый слой!

– Спасибо.

– Мне в конец коридора, а тебе к Заказчику. Они обычно в этой комнате сидят.

Алекс кивнул, глубоко вдохнул и открыл дверь.

Кабинет директора Школы был самой шикарной комнатой, какую Тропинин когда–либо видел. Даже по инфовизору. Просторная, светлая, она поражала великолепием и изысканным вкусом. Не верилось, что подобная комната может существовать в таком грубом месте, как "Школа подготовки охраны".

Стены, по традициям русских императоров, затянуты белым шелком со сложным золотым узором, пол застелен белым ковром, по всей площади комнаты стояли кофейные столики и мягкие кресла, обтянутые белой кожей с золотым узором, в правом углу расположились два книжных шкафа, между которыми стоял бюст Командора. Только этот бюст и напоминал посетителям о том, где они находятся.

– Да, мне тоже не слишком нравится этот салон для благородных девиц.

Человек, который произнес эту фразу, так гармонично вписывался в интерьер, что Алекс даже не сразу его заметил, несмотря на черный смокинг и трость с золотым набалдашником. Тропинин ожидал увидеть кого угодно: военного, человека правительства, агента спецслужб в невзрачной одежде с невзрачным лицом, но только не графа с портретов английских живописцев девятнадцатого века.

– Садись.

Алекс опустился в кресло. Кем может оказаться этот франт? Спятившим богачом, которому срочно потребовался личный шофер? Престарелым владельцем какого-нибудь шикарного отеля, ищущим швейцара–вышибалу?

– Ни то, ни другое, – улыбнулся мужчина в смокинге. – Меня зовут Борис Игнатьевич Голицын. Понимаю, ты разочарован – я мало похож на человека из спецслужбы, и уж тем более не имею никакого отношения к правительству. Я частный наниматель.

Сказать, что Алекс был разочарован, значит, не сказать ничего. Он чувствовал себя тарелкой из китайского фарфора, которую бросили на пол, растоптали грубыми армейскими сапогами. Все, о чем он мечтал, в одно мгновенье превратилось в прах.

– Не думай, – продолжил Голицын, – мне не нужна сиделка. Тупоголовый охранник гаража тоже не в моем вкусе. А вот ты – да. Из тебя получится отличный телохранитель.

– Телохранитель? – Алексу стали безразличны слова Заказчика. – Поищите другого. Я почти ничего не умею и пришел в Школу только четыре дня назад.

– Я сам обучу тебя всему необходимому.

Тропинин с сомнением посмотрел на щуплую фигуру "графа", на черную трость с головой льва, на дорогие туфли, в которых можно увидеть собственное отражение, и вздохнул.

Я НАУЧУ ТЕБЯ ТОМУ, ЧЕМУ НЕ НАУЧАТ НИГДЕ.

Алекс вздрогнул. Он не привык к вторжению посторонних в собственные мысли. Голицын молчал, зато в голове Тропинина звучал его голос:

Я – НАЧАЛЬНИК СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ КАЙЛА. СЛЫШАЛ ПРО ТАКОГО?

– Слышал. Самый популярный актер современности, гений кинематографа, обладатель десятков, если не сотен наград, званий, премий и призов.

– Именно.

ТОЛЬКО ДЛЯ МЕНЯ ОН ВСЕ РАВНО ОСТАНЕТСЯ ЗАСРАНЦЕМ.

– Не стоит так думать о нанимателе, – улыбнулся Голицын. – А уж если думаешь, прячь мысли подальше.

Тропинин насторожился.

– Вы читаете второй слой? Это ведь был второй слой!

– Читаю, мальчик. И второй, и третий. Мне единственному в городе, а может и в стране доступен третий слой мыслей. Поэтому я знаю, о чем ты мечтаешь.

МЕЧТА ТВОЯ БЛАГОРОДНА, НО ЗРЯ ТЫ ДУМАЕШЬ, БУДТО НЕ СМОЖЕШЬ ВОПЛОТИТЬ ЕЕ, БУДУЧИ ТЕЛОХРАНИТЕЛЕМ. ЦЕЛЬ ОДНА, А ДОРОГ МНОГО. ГЛАВНОЕ, ВЫБРАТЬ НЕ КОРОТКУЮ, А ПРАВИЛЬНУЮ.

– Хочешь научиться читать третий слой? Я знаю, что толкнуло тебя стать имплантом, и помогу достичь совершенства.

НЕ ВЕРЮ, – подумал Алекс. – НИ ЕДИНОМУ СЛОВУ. ЭТО НЕВОЗМОЖНО.

Тропинин открыл рот, но ответить не успел – в комнату вошел невысокий толстяк в клетчатом костюме.

– Ну, договорились? Он вам подходит? Я же говорил, сегодня удачный день, – Карл как всегда был разговорчив.

Голицын поднялся.

– Я дам за него втрое больше того самой удачной из твоих сделок.

Алекс увидел, как блеснули глаза директора.

– Плюс стандартный договор на половину его годового жалования. Но есть одно условие.

– Все, что угодно, все, что пожелаете, любая ваша прихоть...

– Я не прошу многого. Просто вычеркни имя этого молодого человека из всех списков и забудь о его существовании. Ты никогда его не видел, он никогда не приходил в твою Школу. Деньги я перечислю сразу, но не на счет Школы, а на твой личный счет.

Карл открыл рот и, спохватившись, захлопнул его с негромким стуком.

– Договорились.

Мужчины пожали друг другу руки, а Алекс все так же растерянно сидел в белом кожаном кресле. Теперь он чувствовал себя не просто разбитой тарелкой, но разбитой тарелкой, за которую торговались. Тем не менее его заинтересовал Голицын и возможность научиться читать третий слой мыслей. Сейчас он едва справлялся с первым, и если Борис Игнатьевич научит его пользоваться хотя бы вторым, это будет огромным шагом вперед. В Школе у него такой возможности точно не будет.

Тропинин поднялся. Он принял решение. Голицын прав: действительно, чтобы добиться цели не обязательно выбирать кратчайший путь, главное, чтобы дорога была правильной. В конце концов, если ему не понравится быть телохранителем звездного разгильдяя, через год, когда истечет срок контракта, он сможет снова вернуться в Школу, ведь его имя вычеркнут из списков, значит, у него появится второй шанс. А пока стоит посмотреть, чему его может научить пожилой "граф".

 


 НОЧНОЙ РАЗБОЙ

 В ночь с пятницы на субботу произошло дерзкое ограбление ювелирного магазина "Золото Якутии". Камеры видеонаблюдения в подробностях записали произошедшее, грабитель был настолько уверен в своей неуязвимости, что не удосужился разбить их.

В половине одиннадцатого вечера, некий имплант со стандартным набором (его имя и фамилию не указываем в интересах следствия) выломал тяжелую металлическую дверь, сорвал с петель внутреннюю дверь и, не обращая внимания на истерический вой охранной сигнализации, в буквальном смысле вычистил витрины.

Имплант забрал кольца, серьги, браслеты, колье, запонки, цепи, часы на общую сумму семь тысяч кредитов.

Владельцы магазина также сообщили, что похититель сломал сейф, в котором хранились самые дорогие вещи. Он согнул стальную дверцу, толщиной десять сантиметров, и вырвал сейф из стены. Стоимость драгоценностей, находящихся в сейфе, владельцы не уточнили.

Это третье ограбление ювелирного магазина за прошедший месяц. Все три совершены имплантами-стандартниками.

"Комсомольская правда"

№ 37, июль 2099 г.

 



СТАНДАРТНЫЙ НАБОР:

ТОЛЬКО ПРАВДА И НИЧЕГО КРОМЕ ПРАВДЫ

 Со времен изобретения электричества, наука развивается с невообразимой скоростью. Человек додумался до спутниковых телевизоров, компьютеров, GPS–навигации, IP–телефонии, нано–роботов, космических челноков, а теперь взялся переделывать сам себя.

С развитием технологии имплантации, робототехники и микроэлектроники, стало возможным вживить человеку искусственные почки, сердце, легкие, заменить конечность более совершенным аналогом, подарить человеку новую жизнь.

В последние годы особенным спросом пользуется так называемый "стандартный набор" – совокупность имплантов, позволяющих усовершенствовать человеческое тело, приблизить его к идеальному механизму. Это укрепленные кости и сухожилия, увеличенная мускульная сила, выносливое сердце и легкие, абсолютный контроль над телом.

Увы, идеалы нынче дороги. Очень дороги. Однако некоторые решаются на сложнейшую операцию. Так кто они, импланты? И чего хотят?

Обычно "стандартный набор" устанавливают себе молодые люди, решившие заработать собственным телом. Они идут в Школу подготовки охраны (подробнее об этом заведении в нашем следующем выпуске), где проходят специальное обучение. Подавляющее большинство имплантов уходит в охрану после шести месяцев подготовки, а подающие надежды продолжают курс, длящийся в совокупности три года. Именно из таких упорных молодых людей выходят телохранители, военные и работники специальных правительственных служб.

Скажем прямо: соотношение первых и последних примерно двадцать к одному. Это значит, что лишь один имплант из двадцати находит применение своей силе и выносливости, оставшиеся работают вышибалами, охранниками или пытаются заработать на жизнь иными, менее законными мерами.

На страницах нашей газеты мы не раз рассказывали о погромах, ограблениях и драках, устроенных имплантами-стандартниками. Они пользуются собственной силой и, похоже, забыли, что законы писаны для всех, что перед законом мы все равны!

Тем не менее импланты грабят, убивают и насилуют. По статистике, преступность среди людей со стандартным набором в три раза превышает преступность среди обычных людей. Не повод ли это задуматься? До каких пор мы намерены терпеть беспредел?

Не лучше ли забирать всех имплантов в армию, где они будут служить стране? Или они настолько глупы, что годятся только для того, чтобы "урезонивать" чересчур разгулявшихся посетителей баров?

 "Российская газета"

№ 28, июль 2099 г.

 



 

ЧИТАТЕЛЬ, ЗНАКОМЬСЯ: "ЧИТАТЕЛЬ"

Помню, когда впервые услышал о "читателе", не поверил. Неужели отныне каждый желающий может вживить в мозг специальный имплантат и беспрепятственно проникать в голову окружающих? Так оно и есть, дорогие друзья, среди нас бродят люди, подслушивающие наши мысли. Невидимыми ворами они проникают в наше сознание и крадут самое дорогое, что у нас есть – самих себя. Больше нет секретов, нет тайн, нет паролей, нет обмана. А ведь анонимность мыслей – один из краеугольных камней всей человеческой цивилизации!

Каков простор для мошенничества! Для воровства! Для шантажа! Мы бы дорого заплатили, лишь бы наши самые сокровенные мысли остались при нас. Изменяющий жене муж отдал бы многое, лишь бы сохранить свой секрет в тайне. Преступник, совершивший преступление и ожидающий суда, пожертвовал бы самым дорогим, лишь бы никто не подглядывал в его мысли. Политический деятель заплатил бы достаточно, чтобы избиратели никогда не увидели его истинное лицо, а иностранная разведка продала бы душу, лишь бы выведать наши секреты.

Имплантаты, позволяющие читать мысли, т.н. "читатели", предоставляют огромный простор для фантазии и приобрели широкую популярность среди богатых и сильных мира сего. Простым смертным эта "игрушка" недоступна из-за своей дороговизны. Может, это и к лучшему, импланты с "читателями" в мозге не разгуливают по улицам, им не интересы мысли мелких букашек, к коим они относят нас с вами, дорогие друзья. У них свои интересы: бизнес и политика, где они могут натворить столько бед, что последний мировой финансовый кризис покажется цветочками.

К счастью, практически одновременно с изобретением "читателей", появились "античиты" – устройства, испускающие волны, которые затрудняют, а иногда и вовсе блокируют работу "читателей". Это достаточно громоздкие агрегаты, они сложны в изготовлении и настройке и стоят как самолет. Увы, эта игрушка тоже не для простых смертных, но она позволяет защитить государственные секреты.

"Читатели" и "античиты" – две стороны одной медали. Так зачем же их придумали? Не лучше ли отказаться от использования "читателей", чтобы не тратиться на "античиты"? Нет, дорогие мои. "Читатели", при всей своей опасности, позволяют нам чувствовать себя уверенно. "Читатели" защищают нас от терроризма и от агентов секретных служб соседних стран, предупреждают военные конфликты и используются в разведке. "Читатели" стоят на службе интересов страны.

Если вы террорист, вы не сможете спрятать свои мысли в аэропорту, на крупных железнодорожных станциях и портах, а также в учреждениях с повышенной секретностью, таких как государственный архив, здания правительства, научные лаборатории и т.д.

Может быть со временем технология станет дешевле, и мы сможем вживить себе имплантат, чтобы узнать, что на самом деле думают о нас наши соседи, или приобрести "античит", дабы навсегда обезопасить свои мысли от постороннего вторжения. Но это когда-нибудь потом, а сейчас будьте готовы к "прослушке".

 "Понедельник"

№ 812, июль 2099 г.

 


 

 

* * *

 

Звезда мировой величины, на которую теперь работал Алекс, являлся счастливым обладателем четырех загородных домов, но в последнее время Кайл предпочитал резиденцию "L&P" – "Longevity and Prosperity", что переводится, как "Долголетие и благоденствие". Прогуливаясь по территории вместе с Борисом Игнатьевичем, Тропинин начал понимать, почему Кайл выбрал для своей виллы такое название: жить здесь хотелось долго и дорого.

Площадью поместье не уступало самому большому спортивному стадиону мира, и это если не считать примыкающего к придомовой территории сада, поля для гольфа, искусственного озера, величиной с олимпийский бассейн, парка для прогулок и оранжереи, куда звезда мировой величины любил водить подружек.

Всюду красота, роскошь и последние достижения технического прогресса. "L&P" по праву считалось богатейшим поместьем города, а это не последнее звание. Город был огромным, да к тому же являлся экологической столицей страны. Наверное, поэтому знаменитости слетались сюда стаями.

– Территория охраняется очень строго, – Голицын неспеша шел по тропинке между клумбами, негромко постукивая по брусчатке металлическим наконечником черной трости. – Если присмотришься, а тебе с твоим зрением это труда не составит, сможешь найти камеры. Они работают в режиме "День и ночь", автоматически подстраиваются под освещение и включаются по сигналам датчиков движения.

Алекс пригляделся и нашел небольшую камеру на ветке платана. Камера шевельнулась, провожая их взглядом объектива.

– Естественно, все происходящее записывается на пульте охраны. Он здесь, метрах в семистах от оранжереи. Охват камерами стопроцентный, ни один уголок поместья не остался "в тени". Запись и слежка ведутся круглосуточно.

– Значит, проникновение на территорию исключено?

– Не совсем, – улыбнулся Голицын. – Совершенства не бывает. В "L&P" можно проникнуть, например, с воздуха – за небом никто не следит, или при неполадках в системе. Конечно, я постарался ее продублировать... второй пульт охраны находится в северной части поместья, недалеко от озера, но кто знает, что может случиться. Поэтому, я и настоял на живой охране. Тем более, в последнее время Кайл начал получать угрозы.

– Звездам всегда угрожают разные психи, а для охраны могли бы просто завести собак.

От запаха цветущих роз у Алекса начал чесаться нос, заболела голова, желудок напомнил о наступлении обеда, и к тому же молодой человек до сих пор не понял, чем конкретно он будет заниматься.

– Поясню несколько моментов, – Борис Игнатьевич указал на беседку, предлагая расположиться на скамье. – Первое. Мне нужна идеальная служба охраны. Просто так нанять людей я не могу, требуется их серьезная проверка. Сам понимаешь, звезду какого уровня мне доверили охранять.

Тропинин кивнул.

– Второе. Самостоятельно проверить охранников я мог бы и сам, но эффекта, боюсь, не будет.

– Почему?

– Я не смогу ходить за ними целыми днями и подслушивать мысли. Один раз – еще куда ни шло, но кто знает, вдруг, охрану решат перекупить, или в нее изначально затесался какой-нибудь камикадзе.

– Значит, ходить за охраной и читать их мысли придется мне?

– В общем–то, да.

– А откуда вы знаете, что мне можно доверять?

– Друг мой, – улыбнулся Голицын, – чтобы это понять, не нужно читать третий слой, достаточно прислушаться ко второму. Ты никогда не станешь предателем. Ты неисправимый мечтатель и идеалист. Такими, как ты, пользуются. Уж извини. А вы и рады стараться. За собственные идеалы.

Тропинин почувствовал, как его щеки начали гореть.

– Третий аргумент, – невозмутимо продолжил Борис Игнатьевич, – я не вечен. Пора подыскивать себе достойную замену.

– Но почему я? Неужели только потому, что поставил себе "читатель"?

– Не только.

Голицын замер, словно прислушивался к чему–то, а потом поднялся и поманил Алекса в кусты.

– Хочешь познакомиться со своим нанимателем?

Тропинин пожал плечами. Кайла чуть ли не ежедневно показывали то в новостях, где тот делал объявления об очередном турне или новом фильме, то в сводках происшествий.

– Я имел в виду, вживую, – улыбнулся Голицын.

– А почему я должен знакомиться с ним из кустов?

– Сам увидишь.

Борис Игнатьевич дернул Алекса за рукав, и тот подчинился. Они заняли наблюдательную позицию между кустами акации. К счастью, растение уже отцвело, а стручки, в которые превратились цветы, совсем не пахли.

Как только Тропинин увидел Кайла, сразу понял, что Голицын правильно сделал, посоветовав скрыться от глаз звезды мировой величины. Мужчина был пьян, к тому же был не один – на его плече висела полуобнаженная девушка. Прелести красотки прикрывала только короткая белая юбка в складку, какие обычно носят теннисистки, а длинные светлые волосы не смогли полностью скрыть пышную грудь.

Алекс смотрел на парочку, не отрываясь.

Кайл – высокий темноволосый красавец, по праву носящий звание "секс-символа всех времен и народов" – был одет в светлые брюки и легкую рубашку. Одной рукой мужчина обнимал девушку за талию, в другой держал недопитую бутылку коньяка. Светловолосая красавица что–то игриво шептала мировой звезде на ухо и хихикала, а Кайл раскатисто смеялся.

Парочка дошла до оранжереи и скрылась внутри.

– Там тоже камеры? – поинтересовался Алекс.

– Нет, – ухмыльнулся Голицын. – Там – нет. Незачем. Насмотрелся? Пойдем дальше.

Борис Игнатьевич рассказывал об устройстве охранной системы особняка, перечислял работников, отвечающих за безопасность звезды мировой величины, объяснял сменность и порядок дежурств, а также основные обязанности служащих поместья, но Алекс слушал важную информацию лишь в пол–уха. У него из головы не шла пышногрудая блондинка. Кайл, как и положено Звезде, мог соблазнить любую красавицу. Еще ни одна супер-модель, актриса или победительница конкурса красоты не смогла отказаться от того, чтобы погостить пару дней в шикарном особняке Кайла.

– Этот браслет всегда носи на руке. Здесь передатчик, чтобы можно было определить твое местонахождения, а также сотовая связь. Список кодовых имен принесу вечером, а твой номер: Белка – 8313.

Тропинин повертел в руках браслет и вопросительно поднял брови.

– Говорят, они блокируют "читатель". А если вы хотите, чтобы я следил за охраной...

– Ничего они не блокируют, – поморщился "граф". – Досужие выдумки. И вода не блокирует, и стальная проволока, и никакие ткани. Девяносто девять целых и девять в периоде процентов населения земли ничего о "читателях" не знают: ни технических характеристик, ни того, как именно они работают, вот и придумывают разные способы, чтобы защитить собственные мысли. А защититься можно только с помощью "античита", такого, как в особняке. И то, в зависимости от радиуса действия.

Алекс  браслет на запястье.

– Давай еще об одном договоримся, – Голицын подозрительно посмотрел на Алекса. – В "L&P", как и в других особняках Кайла стоит "античит", действует он в радиусе дома, исключая западное крыло. Никогда, ни при каких обстоятельствах ты не должен читать мысли нанимателя. Понял? Даже первый слой. Никогда.

– Хорошо.

Борис Игнатьевич удовлетворенно кивнул.

– Ну, тогда осмотрись здесь, а я делами займусь. Через час жду тебя в синей столовой. Пора обедать.

СПРОСИШЬ У ГОРНИЧНЫХ.

Тропинин улыбнулся. Он не успел задать вопрос о том, где находится синяя столовая, "граф" опередил "ученика" и ответил мысленно.

Голицын удалился, и Алекс, за неимением планов и определенного направления движения, пошел дальше по дорожке.

Территория поместья была просто огромной, и чтобы обойти ее понадобился бы не один день. Когда Тропинину надоела однообразная смена клумб с розами, летними георгинами, ирисами, лилиями и всевозможными орхидными, он перешел на бег. Дорожка из брусчатки плавно перетекла в грунтовую, обогнула озеро и раздвоилась: левая половина уводила в прогулочный парк, а вторая вела обратно к поместью. Алекс выбрал вторую.

Еще издали молодой человек увидел, как из оранжереи тенью выскользнула блондинка и побежала в сторону поместья. Кайл наверняка все еще находился среди цветов. Тропинин, отчасти повинуясь любопытству, а отчасти стараясь убить время, которое осталось до обеда, направился к оранжерее.

По пути он заметил несколько камер, оживших при его приближении, и внутренне содрогнулся от осознания того, что теперь за каждым его шагом будут следить. Оказывается, находиться под наблюдением не такое уж приятное дело. Сложно не сойти с ума, когда каждое твое движение видят и записывают. У Алекса моментально возникло внутреннее напряжение, словно он готовился в любой момент сорваться с места и установить мировой рекорд по бегу на короткие дистанции.

"И какой дурак добровольно установил здесь всю эту аппаратуру? Здесь же негде спрятаться, негде уединиться!"

"Дурак" тем временем действительно находился в оранжерее – Алекс услышал, как звезда выругался, споткнувшись о садовый инвентарь. Тропинин спрятался за деревом. Точнее сказать, помня о камерах, Алекс сделал вид, будто просто решил постоять в тени толстого старого вяза, опершись спиной о ствол. Он находился достаточно далеко, чтобы Кайл не заметил его, даже если его взгляд случайно скользнет в сторону вяза, но достаточно близко, чтобы почувствовать запах виски.

Видимо, сегодня у секс-символа не было съемок. Мужчина вышел из оранжереи и сел прямо на траву. Посидел с минуту и лег на спину, положив руки за голову.

Алекс прищурился. Ему стало любопытно, о чем думает Кайл: вспоминает произошедшее в оранжерее пятью минутами раньше, мечтает о новой порции виски или повторяет роль?

Настроиться на мысли звезды получилось не сразу, а когда получилось, Алекс разочаровано вздохнул – Кайл читал стихотворение. Наверняка из новой роли, потому что никто и никогда не подумал бы, что "секс–символ всех времен и народов" любит поэзию.

...Я ПОЦЕЛУЮ НЕЖНО УШИ ТВОИ И ГУБЫ,

И ОКЕАН БЕЗБРЕЖНОЙ СТРАСТИ МЕНЯ ПОГУБИТ.

ЛОКОН ТВОЙ БЕЛОКУРЫЙ В ПАМЯТЬ СЕБЕ ОСТАВЛЮ...

АЛЕКС!

Тропинин дернулся от неожиданности, обернулся и получил сильный удар в челюсть.

Голицын не зря служил в охране, драться он умел, даже несмотря на кажущуюся слабость и щуплость тела. Кулак оказался точен и сокрушителен.

Алекс схватился за разбитую губу.

– Никогда! Никогда не слушай его мысли! Понял?!

Борис Игнатьевич был в бешенстве. Тропинин даже отступил от "графа". Он не подозревал, что в тощей груди могут кипеть подобные страсти. Ноздри Голицына раздулись, губы раздвинулись в некотором подобии оскала, глаза прищурились и горели огнем. Алекс подумал, будь во взгляде материальная сила, он давно превратился бы в пепел.

– Простите.

Алекс сознавал свою вину. Он нарушил обещание, да к тому же читать мысли нанимателя действительно нехорошо.

– Никогда, Алекс. Ты понимаешь значение этого слова? Никогда не читай его мысли. Это неправильно. А ты должен научиться отличать правильное от неправильного, хорошее от плохого, иначе тебе никогда не достичь своей цели. Еще один промах, и ты потеряешь работу.

Тропинин опустил глаза. Ему стало стыдно. Но не оттого, что он прочел дурацкое стихотворение, которое про себя бормотал звезда мировой величины, но оттого, что нарушил собственное обещание и в какой–то мере подвел, разочаровал "графа".

Борис Игнатьевич добровольно согласился стать его учителем, пообещал научить тому, чему он никогда не научился бы в "Школе подготовки охраны", а он, вместо того, чтобы уважительно следовать наставлениям Голицына, легко и просто, не думая о последствиях, нарушил первое же свое обещание.

– Простите, Борис Игнатьевич. Это больше не повторится.

Голицын не ответил. Вместо этого подошел к Алексу и дотронулся рукой до его подбородка.

– Надеюсь, мое кольцо не оставит шрама. Приведи себя в порядок и приходи в синюю столовую. Стол уже накрыт.

 

* * *

 

В последние несколько дней Борис Игнатьевич часто улыбался, Судьба вняла его угрозам и послала встречу с человеком, которого он безуспешно искал уже полгода.

Тропинин Голицыну нравился. Молодой человек не только обладал незаурядными способностями, но и был кристально чист, как может быть чист только незамутненный предрассудками разум ребенка. Работать с таким материалом одно удовольствие. Пока Алекс не готов сменить его на посту начальника службы безопасности, но Борис Игнатьевич не сомневался, что сумеет вылепить идеального охранника, идеального телохранителя, человека внимательного, осторожного и предусмотрительного.

– Первое, чему ты должен научиться, друг мой, – это думать.

Для "уроков" начальник службы безопасности выбрал синюю столовую. Причин тому несколько. Во-первых, она находилась в западном крыле особняка и не попадала по действие "античита", во-вторых, синий цвет успокаивал, в-третьих, в столовую часто заходила прислуга – то перекусить, то навести порядок, а то и просто полюбопытствовать, чем Голицын занимается с новичком. На чтении мысли служащих Борис Игнатьевич и планировал тренировать своего подопечного.

"Граф" традиционно занимал синее кресло у окна, а Тропинина сажал напротив, с таким расчетом, чтобы Алекс оказался освещен заглядывающим в комнату солнцем, а сам Голицын оставался в тени. Так молодой человек не мог бы угадать эмоции учителя по лицу – не для того Голицын тренировал парня читать мысли.

– Первый слой мыслей можно назвать мыслями только условно, скорее это внутренняя речь, – объяснял "граф". – Все, что человек проговаривает про себя, относится к первому слою. При этом совершенно не обязательно, чтобы шевелились губы. Это самый легкодоступный слой, самый громкий, если можно так выразиться, и самый четкий. Мысли первого слоя человек обычно осознает и контролирует. Это то, о чем мы думаем сознательно. Как следствие, этим "мыслям" доверять можно только условно. Если человек захочет тебя обмануть, делать это он будет на первом слое.

Борис Игнатьевич видел, что Алекс внимательно его слушает, и улыбнулся.

– Пример приведу самый простой: представь домохозяйку, которая составляет список покупок на неделю. Она запаслась листком бумаги и ручкой, и сидит в кухне, в попытках ничего не упустить. Первым пунктом она записывает картофель, вторым сливочное масло, третьим спички, и пока пишет, внутренне проговаривает список покупок. Это и есть первый слой. Понятно?

Тропинин молча кивнул.

– Второй слой прочитать сложнее, он спрятан "глубже" первого и осознается лишь наполовину, следовательно, только наполовину поддается контролю и ему, в отличие от первого слоя, уже можно верить. Хотя бы наполовину. Возвращаясь к примеру с домохозяйкой, вторым слоем будет являться, такие мысли: "Не уродился в этом году картофель, жук пожрал" или "Муки не забыть купить, пирог испечь". В то время как первый слой проговаривает первый пункт списка, второй слой успевает подумать о чем угодно. Можно назвать этот слой ассоциативным, это то, о чем человек по–настоящему думает. Будь моя воля, я обозначил бы этот слой как первый, а первый – как нулевой, или даже как псевдослой. Кстати, те самые песни, которые иногда целый день звучат в голове, занимают именно второй слой, поэтому избавиться от них очень сложно.

– А третий? Если то, о чем человек думает, находится на втором слое, что же на третьем?

– А на третьем, друг мой, то, что постоянно сидит в твоей голове, не дает покоя сердцу и разуму, но практически не осознается. Это так называемые "дальние мысли" – мечтания, стремления, цели, задачи, которые ты перед собой поставил. Делится же память на кратковременную и долговременную. С мыслями то же самое. Третий слой – это своеобразный фон, которому отчасти подчинены мысли второго слоя. Я имею в виду ту часть, которую человек не может контролировать.

– И вы видите этот фон?

– Очень смутно, – улыбнулся Голицын. – Очень смутно. Но дело не в слабости моих способностей, третий слой самый "смазанный", самый невнятный. У некоторых людей и второй слой бывает сложно разобрать, а уж третий – работа для профессионалов. Твоя задача: как можно быстрее овладеть чтением третьего слоя. Тренироваться начнем завтра, а сегодня я позволю себе дать еще один совет: не читай всех подряд. Ты должен научиться распознавать людей, чьи мысли могут отличаться от того, что написано на их лице.

Борис Игнатьевич погладил золотой набалдашник своей трости и замолчал. В комнату вошел Александр – его личный шофер. Сорокалетний мужчина был немым от рождения, но с Голицыным легко находил общий язык. Хозяин бесцеремонно вторгался в мысли подчиненного и передавал приказы не словами, а образами, однако никогда не позволял себе лишнего. Александр отвечал Голицыну уважением и бескомпромиссной преданностью.

– Попробуй прочитать его первый слой, – улыбнулся Алексу "граф".

Тропинин, конечно, ничего не услышит, но Борис Игнатьевич хотел проконтролировать процесс.

Алекс прищурился, как делал всегда, когда пытался "расслышать" чужие мысли, потом расслабился. Потом снова прищурился. Лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности и медленно краснело от бесплодности попыток. Сам же Голицын прекрасно видел второй слой мыслей шофера. Немой Александр передавал хозяину изображение черного "Мерседеса" и часов, которые висели над камином большой гостиной. Пора уезжать.

– Достаточно, Алекс, – Голицын кивнул Александру, и тот послушно вышел. – Сегодня можешь быть свободен, продолжим завтра. Пока же можешь почитать слуг. Но сильно не напрягайся, а то ты становишься похожим на близорукого парня, который изо всех сил пытается рассмотреть вдалеке что–то мелкое.

– Я могу покинуть поместье?

– Зачем? – Борис Игнатьевич на секунду заглянул в голову подопечного и улыбнулся. – А... Можешь. Только выпиши пропуск.

Все-таки он не ошибся в этом парне.

 

* * *

 

В голове Тропинина вертелись слова, которые произнес Голицын. Это вторая фраза, прочно засевшая в голове Алекса. Первая принадлежала отцу, а вторая – учителю, что ставило Бориса Игнатьевича на одну доску с самым умным человеком, которого Тропинин когда–либо встречал в своей жизни.

"Главное выбрать не короткую дорогу, а правильную".

Алекс не сомневался, он выбрал правильную дорогу. Не самую короткую, но она обязательно приведет его к цели. А мечтал Алекс об одном: чтобы люди, будь то "отбросы", "естественные" или сами "импланты", относились к обладателям чипов как к людям: человечно, по–доброму, и не стремились видеть в обладателях усовершенствованных органов или конечностей киборгов, недолюдей, способных на убийство и, более того, замышляющих его.

Добиться этого было бы легче, если бы Алекс был знаменит, как Кайл. Да какой там, "как Кайл", ему бы хотя бы половину, хотя бы десятую часть известности звезды мировой величины... Тогда, выступая по телевидению, имея доступ к средствам массовой информации он смог бы доказать, что импланты не такие уж плохие, и в их сердцах живет не стремление к разрушению или власти над другими людьми, а желание жить. Просто жить. Может быть, чуть лучше, чем они жили до операции. Пропагандой или на собственном примере звезда Тропинин показал бы миру, что импланты не преступники, а помощники.

Увы, у Алекса не было славы Кайла, не было даже сотой, тысячной доли этой славы и никакие его выступления по телевидению не имели бы нужного эффекта. Для достижения своей цели, Тропинину следовало свернуть с прямой дороги и, прежде всего, выполнить иную задачу: стать человеком, которому поверят. Стать знаменитым. А добиться этого можно лишь одним путем: стать суперменом, героем из комиксов, который помогает людям. Супермен–имплант – это то, что нужно, чтобы люди перестали верить чепухе, которую пишут про имплантов газеты.

В армии прославиться проще, но раз уж Судьба не дала такого шанса, придется идти иным путем.

Дождавшись, пока Голицын уедет, Алекс отправился к себе. В гигантском двухэтажном особняке, где с непривычки можно легко заблудиться, Тропинину выделили целую комнату. Небольшая, но очень уютная, она сразу понравилась Алексу. Здесь стояли кровать и шкаф для одежды, имелась ванная комната и небольшое помещение с силовыми тренажерами. Там не хватало только беговой дорожки, но молодой человек справедливо рассудил, что пробежки можно совершать и на свежем воздухе, благо придомовая территория это позволяла.

В новый дом личных вещей Тропинин взял немного: смену белья, две пары носков, спортивный костюм, пару футболок, летние брюки и старую фотографию отца. Остальное планировалось приобрести на первую зарплату.

Алекс задумался. Он искал яркую, бросающуюся в глаза вещь. Шить костюм супермена глупо, однако выделиться из толпы необходимо, чтобы люди, которым он поможет, запомнили не только его бугристые мускулы, но и какую–то отличительную черту. Будь Тропинин рыжим, как Илья, подобная проблема перед ним не стояла бы – волосы, это не косые глаза – сразу бросаются в глаза.

Молодой человек перевернул чемодан с вещами и вывалил его содержимое на кровать.

– Отлично! – на дне чемодана лежала красная бандана. – Не шедевр, но вполне подойдет: достаточно броская и запоминающаяся деталь, и простая. Не хочу выглядеть клоуном.

Тропинин повязал бандану на голову, вышел к воротам, выписал пропуск у охраны и отправился совершать подвиги.

Поместье звезды мировой величины располагалось в ста пятидесяти километрах от города, и Алексу, чтобы добраться до места назначения, пришлось потратить целый час на поиски транспорта, а потом трястись в вагоне переполненной пригородной электрички.

В половине третьего ночи он, наконец, приехал на место.

Город Алекс знал с детства, как-никак прожил здесь всю сознательную жизнь и облазил его от Верхних холмов до Приречья еще пацаном. Любимым районом был район Садов. Он располагался на окраине и представлял собой практически пригородную зону: одноэтажные домики с небольшим садом или огородом. Будучи мальчишкой, Алекс, можно сказать, жил в этом районе: весной наслаждался свежестью и красотой садов, летом дышал чистым воздухом и нырял в пруду, а осенью, как и другие ребятишки из небогатых семей, воровал яблоки.

Сейчас в том районе Алекса никто не ждал – яблоки он перестал воровать, когда пошел в школу, а преступность в Садах практически отсутствовала – взять с фермеров, кроме тех же самых яблок, было нечего.

Для первого патруля Тропинин выбрал район развлечений. На узких улочках, рядом с казино или игральными залами частенько грабили и дрались.

Алекс справедливо рассудил, что его помощь здесь окажется востребованной. Лучше, конечно, спасать не подвыпившего игрока в карты, а беззащитную женщину, но выбирать не приходилось – Алекс не обладал способностями супермена из комиксов попадать в нужное место в нужное время. При его появлении не начинались драки, пожары и ограбления, его появления вообще никто не замечал.

Тропинин шел сначала по одной улочке, потом по другой, выбирая самые грязные закоулки, заглядывал в тупики, держался поближе к борделям, кабакам, пивным, дискотекам, ночным кинотеатрам, парковкам, но пока все было тихо, если не считать ругательств и пьяных песен редких прохожих.

Небо отливало тьмой и грустью. Звезд видно не было, разглядеть их мешал оранжевый свет фонарей и рекламные щиты. В их свете улочки казались призрачными змеями. Знакомые днем, в темноте ночи они, казалось, изменили свое направление, и кто знает, где заканчивались теперь.

К пяти утра Алекс устал, проголодался и слегка замерз. Ночь выдалась прохладной и влажной, а мелкий, едва заметный, моросящий дождь, хотя и не смог промочить спортивный костюм, сделал ткань холодной и неприятной на ощупь.

Свернув за очередной темный угол, Тропинин неожиданно нашел то, что искал.

– На тебе, сволочь! Получай! Гад!

Рядом с мусорным контейнером под тускло мерцающим фонарем здоровый мужик избивал субтильного типа в грязном плаще.

– Еще раз сюда придешь, замордую до смерти!

Здоровяк лихо работал кулаками. Его комплекция выдавала в нем человека, искусственно увеличившего силу мускулов. Бедняга, которого он избивал, лежал на земле, кое-как прикрывая лицо руками, согнувшись пополам, защищая живот, и стонал.

Не раздумывая, Тропинин бросился на импланта. Левым кулаком в солнечное сплетение, правым – в висок.

Здоровяк, не ожидавший нападения, охнул, отшатнулся и привалился спиной к фонарю. Алекс наклонился к пострадавшему:

– С вами все в порядке? Встать можете?

Мужчина в плаще застонал, а здоровяк неожиданно расхохотался:

– Шпон? Ты?

Алекс догадался, кто перед ним. На этого человека он напал второй раз, и второй раз пытался защитить от его кулаков невинную жертву.

– Банан?

Здоровяк смеялся громко, от души и под конец даже начал икать.

– Ну ты и придурок! Нет, ну вы видели?! Ну и придурок!

– Вставайте.

Алекс, не обращая внимания на старого знакомого, помог человеку подняться. Похлопал его по бокам, определяя, нет ли серьезных повреждений, но мужчина опасливо попятился от Тропинина и пустился бежать. Судя по всему, пострадавший пострадал не так уж и сильно.

Белозерцев тем временем продолжал смеяться.

Алекс недоумевающе посмотрел на здоровяка, а потом прищурился.

НЕТ, НУ КАКОЙ ЖЕ ПРИДУРОК! ШПОН. ДЕБИЛ, – звучало в голове Банана. – ИДИОТ, КАКИХ ПОИСКАТЬ.

– Ты хоть знаешь, кого отпустил, – спросил имплант, когда сумел справиться со смехом.

– Какая разница? Ты мутузил беднягу, как грушу! Удивлюсь, если не сломал ему чего-нибудь.

– Я сдерживался, я умею сдерживать себя. А если сломал нечаянно этому козлу пару ребер, так ему и надо. Тот тип – самый наглый уродливый сукин сын во вселенной. Придет, закажет бокал пива и думает, что ему можно наших девчонок обижать! Ну, авось, больше тут не появится, я все же неплохо его припугнул.

Банан сплюнул и кивнул куда–то в сторону.

Тропинин посмотрел туда, куда указывал здоровяк, и ему стало стыдно. Метрах в тридцати от того места, где они стояли, находился небольшой двухэтажный домик с ажурным балконом и колоннами перед входом. Прямо между колоннами висела вывеска – яркая, мерцающая красными и желтыми огнями надпись: "Эротический бар ЗАЖИГАЛКА". Банан работал там охранником и не просто так избивал прохожего, а исполнял свои служебные обязанности.

Алексу стало стыдно. Не из-за того, что он помог человеку... какой-никакой, а тот тип в плаще все же человек, и мог серьезно пострадать от кулачищ Банана... а из-за того, что выглядел круглым идиотом.

Банан прав: какой из него герой, если он не может отличить добряка от плохиша? Сначала нужно научиться разбираться в людях и оценивать ситуацию, не лезть на рожон, и смотреть, кто прав, а кто виноват. А вообще, лучше больше ни в какие драки не вмешиваться. Дождаться ограбления, пожара, нападения на женщину... ситуации, где ошибиться невозможно.

– Эх, шпон, хреново ты мысли читаешь. Знал бы, что у этого урода в голове делается, помог бы мне. Герой! – Банан подошел к Алексу и положил левую руку на его плечо. – Я тебе по-доброму говорю: еще раз попадешься на моем пути, будешь стонать громче любой девицы в порнухе. А это тебе за те два раза, что меня ударил. У меня, понимаешь, безнаказанным остаться нельзя.

Тропинин не успел отреагировать – Банан замахнулся и ударил его в переносицу.

Мир потемнел, яркая вывеска бара "Зажигалка" поблекла, а потом и вовсе погасла.

 

четыре месяца назад

 

Когда Алекс пришел в себя после операции, он увидел улыбающегося гладко выбритого мужчину в белом халате поверх белой водолазки. Его лысина сверкала в свете люминесцентных ламп, словно натертое воском яблоко, серые глаза смотрели внимательно, но по–доброму.

– Жив?

"Жив", – хотел ответить Алекс, но не смог – рот его оказался заклеен пластырем.

– Не пугайся, это я заклеил, – улыбнулся мужчина. – Чтобы немного тебя потренировать. Я физиотерапевт. Буду помогать тебе освоиться с, так сказать, новыми возможностями организма. Первое время будет тяжело и больно, готовься. А пока постарайся не шевелиться.

Тропинин моргнул, сообщая, что понял инструкции.

– Меня зовут Иван Иванович, – представился врач. – А как твое имя? Алекс. Очень приятно. Да, я тоже имплант, но, так сказать, не по своей воле. Точнее, если бы не необходимость тренировать таких, как ты, никогда бы не воткнул себе в мозг железку. Не пугайся, это я утрирую. Конечно, чип не железный, но, так сказать, все равно инородный объект.

Разговаривать с физиотерапевтом с заклеенным пластырем ртом – это нечто. Сначала Алекс немного испугался, а потом привык и счел подобный способ общения очень удобным. Если бы имплантаты, позволяющие читать мысли, были у каждого человека, постепенно необходимость в языке как органе артикуляции, отпала бы, голосовые связки через несколько поколений атрофировались, люди общались бы мыслями, непосредственно "влезая" в голову друг друга. Кто знает, может, недопонимания стало бы меньше?

Тропинин поднял руку, чтобы отклеить пластырь, но вдруг почувствовал сильную судорогу, словно сквозь его тело пропустили миллион вольт...

– Больно? Терпи, казак. Это, так сказать, цветочки. Слава Богу, я никогда подобного не испытывал. Несколько раз у меня сводило ногу, так вот мне рассказывали, это похоже на послеоперационные боли, только в десять раз слабее. Подобное моментами у тебя будет возникать сразу во всем теле, все мышцы по швам трещать будут. Это называется рост. Рост мышечной массы и увеличение силы. Не представляю, каково тебе: две сложнейшие операции за один раз... Понятное дело, хотел побыстрее со всем закончить, да и череп дважды вскрывать не пришлось. И все же это ужасно тяжело: сразу приспособиться и к "читателю" и к имплантату силы.

Совершив невероятное усилие, Алекс сорвал с губ клейкую ленту и изо всех сил сжал губы, чтобы не закричать.

– Привыкай. Месяц минимум будешь мучиться, а как сухожилия в ход пойдут...

Доктор приготовился уходить, но перед дверью внезапно остановился:

– Сочувствую твоему горю. И ты правильно поступил. Твой отец гордился бы тобой.

Тропинин, хоть почти ничего не соображал от боли, через силу улыбнулся и кивнул. Да, отец гордился бы выбором, который сделал его сын.

 

Через неделю Алекс немного привык к приступам боли и научился самостоятельно вставать с кровати. Иван Иванович пригласил пациента в сад, и молодой человек с удовольствием принял приглашение.

Весна еще только начиналась, и в воздухе чувствовался легкий морозец, но Алекс стремился скорее покинуть белые стены и увидеть над собой не люминесцентные больничные лампы, а грязно-голубое небо, пахнущее талым снегом.

Больничный сад не самое веселое место в мире: ровные широкие дорожки, по которым без проблем проедет инвалидная коляска, фонари в виде больших "Чупа-чупсов", лавочки через каждые десять метров, черные стволы лип, серо-зеленые тополя и бледные, едва ли не бледнее талого снега, лица прогуливающихся пациентов.

Иван Иванович на их фоне выглядел настоящим здоровяком, а вот Алекс подозревал, что он сам больше похож на призрак, нежели живого человека. Боль была просто невыносимой. Она не давала ему закончить обед, не вылив на себя компот или тарелку щей, не давала заснуть и не просыпаться до утра, не давала сосредоточиться на чтении или просмотре телевизора – в любой момент времени Тропинин ждал ее появления, и с каждым разом она казалась ему все более агрессивной и всеобъемлющей. И боль, и ожидание выматывали, и порой молодому человеку казалось, что он никогда не войдет в норму.

– Это пройдет, – успокоил Иван Иванович. – Ты начал делать упражнения, которые я тебе показал?

– Начал.

Алекс вспомнил, как тяжело ему далась обычная утренняя зарядка, простейшие упражнения, которые он выполнял раньше, не задумываясь. Оказывается, даже чтобы просто поднять руки, нужно приложить неимоверные усилия.

– Каждое упражнение рассчитано на определенную группу мышц. Не пропускай ни одно, и через недельку за обедом сможешь обходиться без слюнявчика.

Алекс покраснел.

– Тут нечего стыдиться, – врач похлопал себя по бокам – водолазка и тонкий медицинский халат не лучшая одежда для ранней весны, – тело привыкает к новым условиям. Ты учишься быть сверхчеловеком. И не забывай про коктейль, укрепляющий кости. Понимаю, на вкус он отвратительный, но тебе придется пить его все время. Месячный курс каждые полгода. Иначе твои кости не выдержат нагрузки.

– А как же... – Алекс дотронулся до головы, где под защитой костей черепа находился другой имплантат.

– Чтением мыслей займемся в последнюю очередь.

– Почему? Ведь сейчас я все равно не могу тренироваться в спортзале в полную силу. Самое время.

– Потому, – Иван Иванович посмотрел на наручные часы. – В обязанности клиники входит поставить тебя на ноги, но не научить пользоваться имплантатами. Краткий инструктаж – максимум, на который ты можешь рассчитывать. Официально. А неофициально я, конечно, тебе помогу. Так же, как помогал многим до тебя. Но главное – мускульная сила. Поэтому, сначала займешься силовыми упражнениями. А чтобы не считал, будто сидишь без дела, вот тебе задание. Видишь котельную? Бегом до нее и обратно. Только не в полную силу, так, легкая пробежка. Понял?

Алекс кивнул.

– Ну, чего сидишь? Пошел!

 

В спортивном зале клиники было все: штанги, гири, эллиптические и силовые тренажеры, степпер, велосипед, перекладины и кольца, но полноценная тренировка получалась редко. Состояние инвентаря оставляло желать лучшего, к тому же в зале вечно толпились желающие покрутить педали, пару раз толкнуть штангу или пройтись по движущейся ленте бегущей дорожки. Алекс не мог долго выдерживать ожидающие взгляды больных, и уступал тренажеры, хотя чувствовал, что если не будет твердо придерживаться графика тренировок, ко времени выписки из клиники не сумеет восстановиться до конца.

Первые дни Тропинин тренировался под наблюдением врача. Иван Иванович давал инструкции, подстраховывал, чтобы Алекс ненароком не уронил гири себе на ноги, если внезапно начнется приступ боли, и дозировал нагрузки. Позднее, когда приступы стали не такими частыми, физиотерапевт отлучался к другим больным, и Алекс оставался наедине со своим новым телом.

Приспособиться к нему оказалось не так просто, как хотелось бы. Порой молодой человек чувствовал себя, словно в скафандре, мышцы росли, и научиться командовать ими было нелегко.

Помимо болей Алекс страдал от голода. Временами ему казалось, будто желудок внутри начинает есть сам себя, а когда покончит с собой, желудочные соки станут разъедать соседние органы. Сначала за обедом Тропинин брал двойные порции, затем тройные, а потом накладывал на тарелки целые горы, а тарелки ставил на два больших подноса, и подумывал, не приспособить ли для собственных надобностей тележку, на которой медсестры обычно развозят лекарства.

– А чего ты хотел? – развел руками Иван Иванович, когда Алекс поинтересовался у врача причинами своего зверского аппетита. – Мышцы растут, а из чего мышечная масса берется? Из продуктов, так сказать. Чем быстрее рост, тем больше калорий нужно. Ты на белки упирай, так сказать, качеством бери, а не количеством. И тренируйся больше, чтобы пища не в жир, а в мускулы уходила.

– Мне теперь всю жизнь мучиться?

– Зачем же всю жизнь? Через пару месяцев рост закончится, боли в прошлое уйдут, тогда и станешь почти таким, как прежде. Главное тогда, не забудь сократить рацион. И тренируйся, тренируйся!

И Алекс тренировался. Большую часть времени проводил в спортзале: тягал гири, толкал штангу, работал на тренажерах и часами топтал беговую дорожку, пока ему не начинало казаться, что еще пару минут, и дорожка провалится сквозь пол.

Со временем боли действительно исчезли, и старая одежда больше на Тропинина не налезала. Менялось и отражение в зеркале, и эти изменения молодому человеку нравились: сквозь зеркальную поверхность на него смотрел сильный, крепкий, мускулистый парень. Такого обязательно примут в "Школу подготовки охраны".

– На многое не рассчитывай, – омрачил его радость врач. – Успехи у тебя, так скажем, чуть выше средних, а в "Школу" принимают только самых лучших, тех, кто подает большие надежды.

– А вы, случайно, не знаете, каковы критерии отбора?

– Подозреваю, Карл и сам не определился с этими критериями. Действует интуитивно, я так и не вычислил закономерность, кто из моих подопечных ему подходит, а кто нет. И насчет тебя никаких предположений строить не берусь.

Алекс помрачнел. Выходит, стандартный набор не гарантирует ему обучение в "Школе".

– Не переживай, – Иван Иванович ободряюще похлопал молодого человека по плечу. – У тебя ведь кое-что помимо основного набора имеется. Завтра я научу тебя пользоваться "читателем", а пока пробегись еще километров пятьдесят и выспись хорошенько.

 

С первым у Алекса проблем не возникло, а второе, можно сказать, не удалось. Полночи молодой человек ворочался в постели, пытаясь представить, какими окажутся уроки по чтению мыслей, и заснул лишь под утро.

– Ну, я так и знал, – Иван Иванович улыбнулся, когда увидел не выспавшуюся физиономию Тропинина. – Примерно такого эффекта я и добивался. Уставший мозг более восприимчив к воздействию. Готов?

Алекс кивнул.

– Тогда пошли в сад.

Даже с приходом весны больничный сад не превратился в райское местечко. Все, буквально все там было пропитано грустью, немощностью и болезнью, даже зазеленевшие тополя казались дряхлыми стариками, опирающимися на трости, даже грачи, прилетевшие слишком рано, выглядели больными и умирающими. Алекс, как и многие другие пациенты, которым врачи разрешили самостоятельно передвигаться, часто гулял на свежем воздухе, потому что в саду все равно луче, чем в безликих пустостенных палатах.

– Садись, – Иван Иванович выбрал лавочку в самом центре больничного сада. – Скажи мне, сколько человек ты здесь видишь?

– Пять, – сосчитал Тропинин, – не учитывая нас.

– Я могу прочитать мысли лишь у троих из них.

– Почему? – поднял брови Алекс. – Я думал...

– Думал это легко? Нет, не легко. Я вживил себе имплантат, когда они только появились. Это сейчас вы можете читать второй слой, а тогда и первый был большим достижением, однако кое-что я могу считать и со второго слоя. Даже если у тебя поначалу ничего не будет получаться, это не значит, что тебе поставили плохой чип, просто нужно больше тренироваться. Имплантат – это лишь помощник, так сказать, преобразователь, который улавливает волны мозга других людей, усиливает и позволяет тебе "услышать их", распознать, прочитать... Чипы – это нечто вроде модемов, только работают с другими сигналами. А основная нагрузка все равно ложится на головной мозг.

Алекс слушал внимательно, стараясь не упустить ничего важного, но ничего важного Иван Иванович не сказал.

– Вон, видишь ту девочку? Как думаешь, о чем она может думать?

Тропинин посмотрел на девчушку, лет десяти, которая сидела на соседней лавочке. Взгляд ее был грустным, она теребила подол своего красного пальто и всхлипывала.

– Не знаю. Может, домой хочет?

– Верно. Она скучает по маме. А теперь расслабься, посмотри на девочку, попытайся дотянуться до нее рукой, но рукой не шевели.

Тропинин старательно выполнил инструкции.

– Чувствуешь что-нибудь?

– Нет.

– Тянись к ней сильнее, словно в волосах у нее сидит жук, и ты хочешь его снять так, чтобы девочка не заметила и не испугалась. И расслабься.

– Легко сказать: напрягись и расслабься одновременно.

– Не болтай.

Алекс чувствовал себя глупо. Сидеть на лавочке с лысым дядечкой и изо всех сил таращиться на маленькую девочку, пытаясь мысленно снять с ее головы воображаемого жука...

К МАМЕ ХОЧУ. СКОРЕЕ БЫ УЖЕ ОБЕД, ПОТОМ ТИХИЙ ЧАС, ПОТОМ ЧАСЫ ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЙ...

Алекс вздрогнул и едва не свалился со скамейки.

– Получилось? Уже? Надо же... значит, способности у тебя посильнее моих будут.

Девочка в красном пальто медленно поднялась со скамьи и отправилась вглубь сада.

– Это действительно ее мысли?

Иван Иванович кивнул.

– Попробуй теперь того старика. Я до него так и не достучался. Или у него маразм и он ни о чем не думает, или думает, но слишком "тихо".

Тропинин повернулся к пожилому мужчине в инвалидной коляске и попытался настроиться, как делал с девочкой.

– Да не смотри ты так! – рассмеялся вдруг врач. – Честное слово, словно на унитазе сидишь! Глаза вывалятся! Ты лучше щурься. Эффект тот же, зато выглядит куда приличнее. Путь думают, будто у тебя близорукость.

Алекс смутился и последовал совету Ивана Ивановича, а через три минуты напряжения ему стало ясно, что у него тоже не получается прочесть мысли мужчины.

– Ну, главное, ты понял, как это делается, – физиотерапевт поднялся с лавочки. – Больше на этом поприще я ничем тебе помочь не смогу. Тренируйся, развивай способности.

Сказать, что молодой человек был разочарован, значит, не сказать ничего. Один единственный урок, и тот больше похож на дружеский совет, нежели руководство. Он ожидал чего–то большего, чего–то, что позволит ему читать людей с такой легкостью, словно их мысли – заголовки газет.

– Не обижайся, Алекс, – врач напоследок оглянулся. – Ты больше не нуждаешься в моей опеке. Программу свою выполняешь, мускулы растут как надо, а с мыслями справишься самостоятельно, ведь ты с первого же раза сумел прочесть первый слой, а я нужен другим пациентам.

Тропинин кивнул. Да, такие люди, как Иван Иванович всегда кому-нибудь нужны.

– Спасибо.

– Не за что.

Врач удалился, и Алекс остался наедине с сбой.

С телом у него теперь полный порядок, а с чтением мыслей как-нибудь разберется. Главное, поступить в "Школу". Неужели действительно простого стандартного набора недостаточно? Неужели, если он не понравится директору, придется отодвинуть исполнение мечты на второй план и работать вышибалой в ночном клубе? Нет, этого Алекс допустить не мог. Не для того он пошел на операции, не для того истратил отцовское наследство. Он должен поступить в "Школу", должен научиться всему, что там преподают, и попасть в армию. Или в правительственную охрану. Судьба обязательно улыбнется ему! Он поступит в "Школу" и пройдет полный курс обучения.

– Я научусь, – решил Тропинин. – Во что бы то ни стало научусь. Если не стану лучшим, стану уникальным. Уникумом. И тогда меня точно примут.

 

Оставшееся до выписки из клиники время пролетело быстро, и вот Алекс стоял перед воротами. Шаг, и начнется новая жизнь. Какая? Стоило ли тратить деньги на имплантаты? Не проще ли было вложить капитал в ценные бумаги и жить на проценты?

– Уходишь?

Тропинин обернулся и увидел своего физиотерапевта.

– Ухожу.

Иван Иванович улыбался, но улыбка казалась грустной.

ВСЕГДА ТАК. ТОЛЬКО БЫ СДЕРЖАТЬСЯ. СИЛЬНЫЙ СТАЛ.

Алекс покраснел.

– Прочел? – врач тоже смутился. – Не всегда чужие мысли читать полезно, иногда можно узнать неприятные вещи.

– Например, что вы переживаете за каждого своего пациента.

– Переживаю. Такой уж я человек.

Тропинин кивнул. Сумка с вещами стояла у ног, он наклонился, чтобы поднять ее, но передумал:

– Вы ведь не все мне рассказали про "читатель"?

Иван Иванович опустил глаза.

– Все. Ты, главное, тренируйся, не забывай о коктейле для костей и помни о силе. Ты можешь убить человека одним ударом. Сдерживай себе. И в Школе свои умения не афишируй. Атмосфера там строгая, серьезная, к конкурентам относятся с опаской... поостерегись.

Алекс кивнул и взял сумку.

УДАЧИ ТЕБЕ.

– Спасибо. И вам.

Алекс пожал протянутую руку и вышел за ворота клиники.

 

* * *

 

Когда Алекс пришел в себя после сокрушительного удара Банана, увидел щербатого улыбающегося небритого мужчину в грязном бушлате непонятного цвета. Он не смотрел на импланта, он ощупывал его карманы в поисках наживы.

– А ну, отойди! – послышался откуда–то слева гневный мужской голос.

Алекс поморщился – голова взорвалась вспышкой боли. Перед глазами закружились алые вихри, в ушах зашумело, будто он находился на несущемся со скоростью звука авиалайнере. Банан ударил его достаточно сильно, возможно, молодой человек заработал сотрясение мозга.

– Пшел отсюда! – снова произнес невидимый незнакомец.

Бомж в бушлате хлюпнул носом, затравленно оглянулся, но занятие свое не оставил.

Из носа Алекса текла кровь, в глазах двоилось. У него, как оказалось, не было возможности прогнать воришку – голова закружилась даже оттого, что он просто поднял руку.

– Отойди от него, кому сказано!

Бомж вскрикнул – кто–то, кого Тропинин не видел, ударил его палкой по спине.

– Вали, сказал!

Воришка отбежал в сторону. Судя по его расстроенной физиономии, добраться до кошелька он не успел.

– Ты как?

В поле зрения Алекса возникла другая физиономия: такая же небритая, как у типа, пытавшегося оставить его без средств к существованию, только этот человек смотрел не затравленно и жадно, а сочувственно. Он был одет в черные резиновые сапоги, широкие штаны и грязную рубашку, поверх которой повязан грубый темно–синий рабочий фартук дворника, а палка, которой он ударил бомжа, оказалась метлой.

– Встать можешь? Давай помогу.

Дворник протянул Алексу руку, но тут же одернул ее и снял грязные рабочие перчатки.

Рука ангела–спасителя оказалась теплой, но грубой от мозолей. Алекс, пошатываясь, встал.

– На вот, вытрись.

Как по волшебству в руках дворника появился носовой платок – чистый, аккуратно сложенный, словно его извлекли не из кармана фартука, а из кармана смокинга или фрака. Не хватало только запаха духов.

– Спасибо, – Алекс приложил платок к носу. – Вы мне очень помогли.

– Да уж. Если б не я, не видать тебе денег. Домой добраться сумеешь?

– Угу, – Тропинин поморщился, пытаясь сосредоточиться и прогнать красные круги перед глазами. – Спасибо вам большое.

– Да пустяки.

– Нет, не пустяки. В наше время мало кто кому помогает. Как вас зовут?

– Дворник я. Федор.

– Алекс.

– Ну, будем знакомы.

– Где вы живете?

Алекс задал вопрос и почувствовал, как напрягся его спаситель.

– Хотел платок вам вернуть...

– Оставь себе, – Федор удобнее перехватил метлу, словно собирался снова использовать ее как оружие. – У меня еще есть.

– Я не хотел вас обидеть или испугать.

– Ты ведь имплант? Стандартный набор?

Тропинин кивнул.

ВОТ ВЛИП. СЕЙЧАС КАК ДАСТ... А У МЕНЯ ДОЧКА... ЮЛЕНЬКА НЕ ВЫЖИВЕТ ОДНА. МАЛА СЛИШКОМ.

Алексу стало больно, но болела не переносица, куда ударил Банан (надо еще проверить, не сломал ли он ему нос), а душа. Оттого, что хорошие люди не доверяют хорошим людям и даже за помощь не ждут награды, а прощаются с жизнью. Репутация у имплантов была еще та...

Тропинин достал из кармана спортивного костюма бумажник и вытащил деньги.

– Держите, Федор. Не подумайте плохого, просто... кроме денег мне больше нечем вас отблагодарить. Да и платок... если не говорите, где живете, позвольте мне хотя бы так отплатить вам за доброту.

Дворник отшатнулся от Алекса, словно тот протягивал ему не деньги, а гранату с выдернутой чекой, секунды две молча смотрел на молодого человека, а потом побежал.

– Федор! – Тропинин рванул было следом, но голова снова словно взорвалась, окрестности приобрели подозрительный красный оттенок, и Алекс остановился, опершись о фонарный столб, тот самый, о который некоторое количество времени назад опирался Банан.

Вот тебе и подвиги. Быть суперменом не так легко, как кажется. А все из-за того, что он не разобрался в ситуации и людях. Ни когда Банан избивал распускавшего руки клиента, ни сейчас, когда нечаянно обидел хорошего человека. Ведь хорошего человека легко обидеть. Особенно деньгами.

– Значит, пока не научусь читать второй слой, никаких подвигов, – решил Алекс. – Не хочу больше чувствовать себя неудачником. Подвиги должны быть подвигами, а не пародией.

 


ИМПЛАНТЫ-УБИЙЦЫ

9 июля двое имплантов-стандартников совершили разбойное нападение в казино. Убито девять человек, из игорного заведения вынесена огромная сумма денег: двадцать тысяч кредитов. Похитители объявлены в розыск.

11 июля по городу прокатилась волна ограблений автомобилей. Двое (возможно трое) имплантов проникли на платные парковки возле торговых центров (ТРЦ "Кенгуру", ТРЦ "Звезда", ТРЦ "Миллениум") и выломали у 48 автомобилей передние дверцы с целью похищения оставленных в салонах вещей. Сумма ущерба не уточняется. Владельцы автомобилей в шоке.

12 июля произошло покушение на мэра города. Кортеж из трех автомобилей и пяти мотоциклов следовал из области в центр. На протяжении всего маршрута "зеленую улицу" автоколонне обеспечивали отряды сотрудников ДПС, но даже они не могли предугадать, что кортеж будет остановлен. В 10.45 дорогу черному "BMW" мэра преградил имплант. Мужчина вырвал из земли опору уличного освещения и, держа ее навесу, встал посреди трассы. Мужчина сшиб железобетонным столбом трех мотоциклистов, двое из которых скончались до приезда скорой, вырвал дверцу бронированного автомобиля и тяжело ранил одного из телохранителей мэра. Нападение удалось остановить только при помощи автоматического оружия. Три выстрела в грудь оборвали жизнь преступника.

26 июля в торгово-развлекательном центре "Планета" произошла драка с участием импланта-стандартника. Четыре человека в тяжелом состоянии доставлены в больницу. Зачинщик арестован.

Нам не хватит газетной полосы, чтобы перечислять происшествия последнего месяца, виновны в которых импланты, вживившие себе "стандартный набор". Их слишком много и они чувствуют свою безнаказанность. По данным социологов уровень преступности со времени установки первых имплантатов, вырос в три раза! Не пора ли задуматься? Доколе мы будем терпеть анархию?

Общество разделилось на классы по признаку наличия/отсутствия имплантатов, но если вы думаете, что меньшинство – это импланты, вы ошибаетесь. Количественные показатели не причем! Меньшинство – обычные люди, терроризируемые бездушными машинами для убийств, ибо именно обычные люди страдают от произвола доминирующего класса. Задумаемся: не настанет ли время, когда импланты не просто станут совершать разбойные нападения, но и захватят власть? Что будет, если они объединятся?

 "Понедельник"
№ 816, июль 2099 г.

 



УБИЙЦЫ ИМПЛАНТОВ

На пустыре возле заброшенной стройки по улице Краснознаменной было обнаружено массовое захоронение. Пять тел мужчин-имплантов, кое-как заброшенных землей, привлекли внимание птиц и бродячих собак. На подозрительную активность животных обратили внимание бдительные дворники.

– Подхожу, а там лежат. Руки, ноги отдельно. И воняет как на погоревшем мясокомбинате. Тухлятиной. Едва не вырвало, – рассказывает дворник дома № 17 по ул. Краснознаменной Семенова А.С. – Крови, благо, почти не было, видать, зарезали, бедняг, где–то в другом месте, а к нам притащили, да свалили. Я долго не разглядывала, сразу в милицию побежала.

Приехавшие на место происшествия сотрудники правоохранительных органов, оцепили район. Всего было обнаружено пять тел, все погибшие были имплантами. Причина смерти: колото-резаные раны, большая кровопотеря.

Жители близлежащих домов уверены, что в их районе объявилась банда, охотящаяся на имплантов-стандартников. В минувшие выходные Семенова А.С. стала свидетельницей неудачного нападения на человека, вживившего себе "стандартный набор".

– Вышла вечером мести, гляжу, а возле гаражей драка. Подкралась тихонько, чтобы не увидали, смотрю, а там импланта бьют. Семеро против одного. Он весь такой из себя огромный, ручищами машет, ногами брыкается, а эти, что клопы, на него прыгают. Кажись, ножи при них были. Но тот все равно сбежал, хоть они его и сильно порезали. Лежит, небось, теперь в больничке. Или дома раны зализывает.

Уважаемые читатели, если вы стали свидетелем подобных действий, сообщите в нашу редакцию по телефону 8–800–222–10–22–10–10 (звонок бесплатный). Мы хотим знать, кто они, эти семеро смелых? Убийцы или защитники слабых? Неужели на наших улицах появляются супермены, способные защитить город от нашествия киборгов?

 "Аргументы и факты"

№ 29, июль 2099 г.

 



ЗАЩИТИ СВОИ МЫСЛИ

 В адрес нашей газеты часто приходят письма с вопросами о том, как защитить мысли от незаконного вторжения. Наши корреспонденты переадресовали этот вопрос известному нейрохирургу Евгению Михайловичу Сеченову, который работает с имплантатами, в том числе и с т.н. "читателями". Полное интервью появится в следующем выпуске "Российской газеты", а пока представляем вашему вниманию краткий курс по защите от имплантов-читателей. Рецептов несколько, вы вольны выбирать любой.

1. Бытует мнение, что работе "читателей" может мешать излучение личных мини-фейсов (браслетов связи). Сигналы, которые подают браслеты на спутники, блокируют излучения мозга и значительно сокращают дистанцию, на которой ваши мысли могут быть прочитаны.

2. Работе "читателей" может помешать низкочастотная вибрация, такая, какая доносится из колонок вашей аудио-системы при прослушивании рок-концертов. Чем ниже частота, тем больше вероятность защитить ваши мысли.

3. При непосредственном контакте с имплантами-читателями помогает простой счет про себя. Мысленно считайте от одного до бесконечности, это собьет "читатель" с толку и блокирует имплантат.

4. По непроверенным данным "читатели" не работают, если человек, мысли которого нужно прочесть, находится под водой. Это связано с амплитудой колебаний окружающей среды. Чем быстрее течение, тем меньше шансов, что ваши мысли подслушают.

5. Высоковольтные линии электропередач являются отличным блокиратором "читателей". Если вы находитесь вблизи ЛЭП, ваши мысли подслушать невозможно.

6. Широко распространено мнение о том, что волны мозга может защитить обычная никелированная кастрюля, надетая на голову. Еще большим эффектом обладает редкий в нынешнее время металлический дуршлаг.

7. Также помогает пение. Пойте про себя, и никто не узнает, о чем вы думаете на самом деле.

8. Некоторые продукты обладают свойствами "глушить" сигнал мозга. Это миндаль, виноград, соевые концентраты и кумыс.

9. Пирамиды из горного хрусталя, носимые на шее, имеют свойство накапливать энергию, что может помешать "читателям" проникнуть туда, куда не следует.

10. И последнее. Синтетические волокна особого плетения защитят ваши мысли. Кепки из "ан–й–аста" фирмы "Фейк" обеспечат конфиденциальность ваших мыслей (на правах рекламы).

P.S. Редакция газеты не гарантирует стопроцентную защиту ваших мыслей при использовании вышеописанных методик.

 "Российская газета"

№ 29, июль 2099 г.

 


 

* * *

 

Голицын не ошибся в Алексе. Молодой человек оказался способным учеником и быстро постигал науки рукопашного боя, стрельбы из автоматического оружия, драки на ножах и всего того, что так необходимо телохранителю vip-персоны. Борис Игнатьевич часто присутствовал на тренировках и воочию убеждался: Тропинин идеально ему подходит.

У начальника службы безопасности было много забот: подготовка переездов, охрана периметра съемочной площадки, обеспечение безопасности Кайла везде, куда бы тот ни направился, будь то боулинг–клуб или частная вечеринка в соседнем поместье. И это не считая ежедневных обязанностей по охране территории всех четырех особняков секс-символа всех времен и народов. Однако Голицын выкраивал время, чтобы лично позаниматься с Алексом.

Сегодня он решил отвезти молодого человека в особое место, туда, где проще всего тренироваться чтению мыслей первого слоя.

Ради такого дела Борис Игнатьевич пожертвовал смокингом и облачился в костюм от "Мауриссио". Конечно, даже в этом костюме он будет выделяться из толпы, но надеть что–то скромнее он не мог физически.

– Куда едем? – вместо привычного спортивного костюма Алекс надел джинсы и белую водолазку и теперь вопросительно смотрел на учителя, словно спрашивал не только о цели поездки, но и об уместности собственной одежды.

Голицын кивнул, одобряя наряд молодого человека, и ответил:

– В публичную библиотеку.

Тропинин недоверчиво поднял брови, но Борис Игнатьевич не стал повторять. Через полчаса Алекс убедится в серьезности ответа.

Черный "Мерседес" практически летел над дорогой.

НЕ ГОНИ, – посоветовал Голицын, и Александр послушно сбавил скорость.

– Особняк не лучшее место для тренировок, – объяснил Борис Игнатьевич. – Все люди знакомые, а горничные думают только о том, как бы побыстрее покончить со своими обязанностями и умчаться в город на свидание.

– Я пытался читать повара.

– И как успехи?

– Выудил из его головы секретный рецепт его знаменитого соуса.

– Равные доли карри и винного уксуса, – улыбнулся Голицын. – Ты делаешь успехи, друг мой.

Несмотря на то, что шофер сбросил скорость, до библиотеки они добрались не за полчаса, а за семнадцать минут.

– Когда-нибудь мы попадем в аварию, – улыбнулся Борис Игнатьевич Александру и послал картинку искореженного автомобиля.

Александр покачал головой и ответил изображением ангела.

– Мой ангел–хранитель бывает, засыпает, – парировал Голицын. – Но я знаю, ты первоклассный водитель. Можешь отдохнуть часок. Выходи, Алекс.

В костюме Голицын чувствовал себя неловко – не хватало успокаивающего блеска шелка на лацканах и перстня с черным обсидианом, который пришлось оставить дома, потому что он не подходил к цвету пиджака. Тем не менее Борис Игнатьевич и в публичном месте оставался "графом".

Библиотека располагалась в двухэтажном особняке князей Мещерских и выглядела соответствующе: узкие высокие окна, богатый лепниной фасад, широкая лестница с покрытыми мраморной крошкой ступенями и балкончики, на которых уместился бы только один человек, и то, если бы стоял неподвижно

Голицын вздохнул. На его вкус, все здания в городе должны выглядеть именно так, а не блестеть голыми безликими боками, отражая окрестный пейзаж. Чрезмерное увлечение человечества небоскребами и вообще строительством, привело к тому, что ради скорости люди отказались от украшений, заменив мозаику и барельефы бетонными плитами и зеркальными панелями

Борис Игнатьевич поманил молодого человека, и первым вошел в обитель знаний.

Внутри от особняка князей Мещерских не осталось ничего, кроме высоких потолков и узких окон. Современное, сверкающее хромом и натертым паркетом помещение напоминало зал ожидания в аэропорту или школу. Никаких украшений, все подчинено принципу простоты и понятности: таблички, указатели, карты–схемы, контрастные цвета, яркое освещение и мигающие светодиоды по краю ступенек.

Голицын уже бывал здесь, поэтому провел Алекса сразу на второй этаж.

У автомата выдачи книг образовалась небольшая очередь – какой–то мальчуган заказал редкий экземпляр энциклопедии восемнадцатого века, и автомат, пока роботы искали нужный том, показывал на дисплее фотографии общественных деятелей прошлого столетия.

– Возьмешь книгу, приходи.

Голицын выбрал стол в самом дальнем углу читального зала. Народа было немного, но охотники за редкими экземплярами с появлением Интернета не вымерли, как это случилось с динозаврами, а лишь вольготнее разместились в частично освободившейся нише. Теперь в библиотеки приходили только ценители первоизданий и книгоманы.

Тропинин принес довольно увесистый том сочинений Дидро.

– Не ожидал, – признался Голицын. – Но читать тебе все равно не придется. По крайней мере, не книги. Точнее, вовсе не эту. Будешь тренироваться читать мысли читающих людей. Как я тебе уже говорил, первый слой самый четкий и громкий, уловить его можно всегда и у всех, кроме младенцев, которые не умеют говорить. Но и у них есть первый слой, только выражается он не словами, а образами.

Борис Игнатьевич оглянулся в поисках первой "жертвы".

– Вон тот молодой человек с хвостиком подойдет. И читает он довольно интересную статейку. Смотри на него, сосредоточься и прислушайся.

– Он слишком далеко сидит.

Голицын снисходительно улыбнулся.

– Если ты думаешь, что не сможешь его услышать, ты ошибаешься. "Громкость" мыслей не зависит от расстояния. Как бы далеко ты ни находился от объекта наблюдений, его мысли будут звучать так же, как если бы он сидел рядом с тобой.

– Значит, прямо сейчас я могу прочесть мысли любого человека в городе?

– Нет, конечно. Я сказал, что от расстояния не зависит "громкость", а вот четкость как раз зависит. И чем дальше человек, тем расплывчатее его сигнал. Имплантат может игнорировать некоторые помехи и исправлять кое–какие погрешности, но его возможности не безграничны. Как только сигнал становится слишком запутанным, он пропадает, чип игнорирует его, словно человек ни о чем не думает. Поэтому ты либо слышишь мысли, либо нет, но слышишь громко и отчетливо.

– А на каком расстоянии максимально может находиться человек, чтобы я его слышал?

– По–разному. Не думай об этом. Если в поле зрения, значит, точно прочтешь. Давай уже, сосредоточься на том парне.

Тропинин последовал совету учителя.

НАПРЯЧЬСЯ... РАСЛАБИТЬСЯ... ТАК. ХОРОШО. ДОТЯНУТЬСЯ, СЛОВНО У НЕГО В ВОЛОСАХ ЖУК...

Голицын улыбнулся.

– Техника у тебя интересная, но сложная. Много лишнего. Просто мысленно построй между собой и тем парнем трубку, типа капельницы, но больше диаметром. И не щурься так. Старайся смотреть как обычно.

Молодой человек кивнул.

...НА ЗЕЛЕНОГРАДСКОЙ ТРОЕ ОХРАННИКОВ–ИМПЛАНТОВ ИЗБИЛИ ПРОХОЖЕГО. ОХРАНИКИ НЕ ПРИМЕНЯЛИ ОРУЖИЯ, НО ЧЕЛОВЕК СКОНЧАЛСЯ, НЕ ПРИХОДЯ В СОЗНАНИЕ, ПО ДОРОГЕ В БОЛЬНИЦУ. ПРИЧИНЫ ПРОИСШЕСТВИЯ ВЫЯСНЯЕТСЯ. ТРОИМ МОЛОДЧИКОМ ИНКРЕМИНИРУЕТСЯ НЕПРЕДНАМЕРЕННОЕ УБИЙСТВО.

– Слышу, – Алекс обеспокоено обернулся на Голицына.

– Продолжай.

В ПОДЪЕЗДЕ ЖИЛОГО ДОМА НОМЕР ТРИ ПО УЛИЦЕ НЕКРАСОВА ОБНАРУЖЕН ОБЕЗОБРАЖЕННЫЙ ТРУП ПОЖИЛОГО ЧЕЛОВЕКА. ПО СЛОВАМ РОДСТВЕННИКОВ ПОГИБШЕГО, МУЖЧИНА ПРИНАДЛЕЖАЛ К ТАК НАЗЫВАЕМЫМ ИМПЛАНТАМ. В ЕГО ТЕЛЕ НАХОДИЛСЯ СТИМУЛЯТОР СЕРДЦА, ИСКУССТВЕННАЯ ПОЧКА, А ТАКЖЕ УСТРОЙСТВО, УЛУЧШАЮЩЕЕ КООРДИНАЦИЮ ДВИЖЕНИЙ. ИМПЛАНТАТЫ БЫЛИ ИЗВЛЕЧЕНЫ ИЗ ТЕЛА ПОГИБШЕГО И УНИЧТОЖЕНЫ. ОБЛОМКИ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ДВУХ ИМПЛАНТАТОВ ОБНАРУЖЕНЫ РЯДОМ С ТЕЛОМ.

– Какую газету он читает? – спросил Алекс.

– Новости недельной давности. Парень – корреспондент, пытается вести собственное расследование о причинах вражды между имплантами и остальным населением. Попробуй прочесть вон ту блондинку, – Голицын указал на высокую даму в белом парике. – У нее тоже газета, но она не ищет статьи о таких, как ты. Как мы.

Пока Алекс сосредотачивался, Борис Игнатьевич снова вернулся к парню хвостиком и уже сам стал читать его мысли, не опосредованно через Тропинина, а влезая на второй слой.

ЗА ПОСЛЕДНИЙ МЕСЯЦ ЭТО УЖЕ ТРЕТЬЕ НАПАДЕНИЕ НА ПОЧВЕ ИМПЛАНТАТОВ. ЧТО ИМ НАДО? ЧЕГО ХОТЯТ ДОБИТЬСЯ? РАЗВЕ НЕ ПОНИМАЮТ, МИР И ТАК НА НИТОЧКЕ ДЕРЖИТСЯ, НА ПАУТИНКЕ, КОТОРАЯ РАЗОРВЕТСЯ ОТ МАЛЕЙШЕГО КОЛЫХАНИЯ ВОЗДУХА?!

НАШИ ТОЖЕ ХОРОШИ, ВИДЕЛ Я ТОТ ТРУП. НИКАКИЕ ЭТО НЕ ИМПЛАНТАТЫ РЯДОМ ВАЛЯЛИСЬ, А ЗАЖИГАЛКА РАЗДАВЛЕННАЯ, А ОНИ УЖЕ СКАНДАЛ РАЗДУЛИ…

ИМПЛАНТЫ ТОЖЕ УМОМ НЕ БЛЕЩУТ. ЗНАЮТ ВЕДЬ, НА НИХ И ТАК ВСЕ КОСО СМОТРЯТ, ТАК НЕТ, НАДО ВТРОЕМ НА МУЖИКА НАПАСТЬ. ИНТЕРЕСНО, ИХ И ПРАВДА БЫЛО ТРОЕ? ЭХ, ХОРОШО БЫ С РЕБЯТАМИ ИЗ СКОРОЙ ПОБЕСЕДОВАТЬ.

Парень поднялся, отнес газеты к автомату и вышел из читального зала.

Голицын обернулся к Алексу.

– Как успехи?

– Хорошо. А блондинка не газету читала, а научную статью какого–то помешанного. Честное слово, ничего не понял из того, о чем он пишет.

– Вот и ладно. Раз у тебя получается, можешь еще немного посидеть, а я поеду. Кстати, тренироваться лучше именно в людных местах, где народ скучает и читает: в библиотеках, метро, на вокзалах в зале ожидания, в транспорте…

– Я понял.

– Молодец. При усиленных тренировках через пару дней ко второму слою перейдем. Там сложнее немного, но ты парень способный, справишься

– Спасибо, Борис Игнатьевич.

– Да не за что. Учись.

Голицын покинул библиотеку. Ему нужно подготовиться к завтрашнему мероприятию: Кайл устраивает грандиозную вечеринку в честь дня рождения, и начальнику охраны предстояло учесть миллион мелочей, на которые его подчиненные, конечно, внимания не обратят.

"Граф" сел в "Мерседес". В голове немого водителя возник неопределенный вопрос и карикатурное лицо Тропинина.

– Неплохо, Александр. Мальчик учится. Да, он то, что нам нужно. Несомненно. Поехали.

 

* * *

 

Когда Борис Игнатьевич вышел, Алекс сдал книгу и тоже покинул библиотеку. Тренировка в закрытом помещении с людьми, которые читают неинтересные, а местами непонятные тексты, не доставляла молодому человеку удовольствия. Ему хотелось читать мысли людей, а не книги посредством мыслей.

Он отправился в парк.

Прогулка позволит развеяться и познакомиться с интересными людьми. Конечно, теперь под знакомством с людьми Алекс подразумевал знакомство, прежде всего, с их мыслями.

Погода располагала к прогулкам, и парк оказался наполненным детским смехом, озабоченными разговорами мамаш и молчаливыми молодыми людьми в спортивных костюмах, совершающими пробежку.

ЕЩЕ ДЕСЯТЬ МИНУТ, И ДОМОЙ, ЧТОБЫ ВИКА НЕ РУГАЛАСЬ. НЕ ЗАБЫТЬ ЗАВТРА КУПИТЬ ЕЙ ПОДАРОК ОТ МИШКИ, ИНАЧЕ ЗАПИЛИТ. И ЧТО НА НЕЕ НАШЛО? ПОДУМАЕШЬ, ИМПЛАНТ. ОН ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ, ЖЕЛЕЗКА В БАШКЕ, НЕ ДЕЛАЕТ ЕГО РОБОТОМ. ОН БЕЗ ТОЙ ЖЕЛЕЗКИ ДАВНО БЫ НА ТОМ СВЕТЕ БЫЛ.

Мысли принадлежали лысому парню с наушниками. Музыку он, казалось, совсем не слышал, даже не подпевал, полностью погрузившись в размышления о Вике и таинственном друге-импланте. Похоже, мир сошел с ума. Все помешались на имплантатах.

Чтобы отвлечься, Алекс попытался прочесть мысли маленькой девочки. Малышка играла в песочнице – строила из песка куличики и украшала их головками ромашек.

ХОРОШО БЫТЬ ПОВАРОМ. МОЖНО ПЕЧЬ ТОРТЫ И ЕСТЬ. И ПИРОЖНЫЕ, И МОРОЖЕНОЕ, И ВКУСНОЕ РАЗНОЕ. ЖАЛЬ, ДЯДЯ ЖЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ ПЕЧЕТ ПИРОГИ.

БОЖЕ, НЕУЖЕЛИ ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СДЕЛАЕТ ЭТО? НЕТ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! БОЖЕ!

Алекс вздрогнул и оглянулся в поисках человека, который звал на помощь. Голос был женским, но ни одна из гуляющих мамаш не производила впечатления испуганной или взволнованной. Они все так же сидели на лавочках, изредка окрикивая детей, и никто не собирался умирать.

НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, ГРЯЗНОЕ ЧУДОВИЩЕ! УБЕРИ РУКУ! БОЖЕ, У НЕГО НОЖ!

Тропинин помнил, что "громкость" сигнала не зависит от расстояния, но знал, что женщина, чей голос взывал о помощи, не должна находиться слишком далеко, иначе деревья помешали бы "читателю" ее услышать. Алекс бросился вперед по дорожке, но не успел пробежать даже десяти метров, как остановился и нагнулся – сделал вид, будто у него развязался шнурок.

Впереди на одной из многочисленных скамеек сидела молодая женщина. Она была одета в белое короткое, но свободное платье и белую шляпку с широкими полями. На ее коленях лежала раскрытая книга, а рядом сидел мужчина – высокий, мускулистый, одетый в джинсы и спортивную серую майку. Его правая рука находилась за спиной женщины, а левая лежала на ее колене, и смотрел он исключительно в вырез белого платья. Поза женщины казалась напряженной, она опустила глаза в книгу, но Алекс разглядел подозрительный блеск – слезы!

АЙ! БОЛЬНО!

Женщина сжалась в комок и, словно подчиняясь приказу, захлопнула книгу и встала. Мужчина тоже поднялся со скамьи, взял даму под руку и галантно указал ей направление движения.

Не раздумывая, Тропинин бросился на мужчину: подскочил сзади, схватил за шею и резко рванул. Незнакомец потерял равновесие и опрокинулся на асфальт. Женщина завизжала и... изо всей силы швырнула в Алекса книгу, которую держала в руках.

– Помогите! – закричала она. – Помогите! Имплант! – и бросилась к упавшему мужчине.

Тропинин открыл рот и на всякий случай отступил на два шага назад. Мужчина тем временем сел и обхватил голову руками. Видимо, он здорово ударился затылком о брусчатку дорожки, потому что не торопился встать, зато обернулся.

И ВЕЗЕТ МНЕ НА ЭТИХ УРОДОВ! ЭТОМУ–ТО ЧЕГО ПОНАДОБИЛОСЬ? ГРАБИТЬ, ВРОДЕ, НЕ СОБИРАЕТСЯ...

– Мишенька, с тобой все в порядке?

– Нормально.

КНИГУ НЕЛЬЗЯ НОРМАЛЬНО ПОЧИТАТЬ. СМОТРИТ. ИМПЛАНТЫ ЧЕРТОВЫ! ВСЕХ ПЕРЕСТРЕЛЯЛА БЫ!

Алекс покраснел. Произошла ошибка, и мускулистый мужик вовсе не собирался силой увести женщину.

– С тобой все в порядке? – дама в белом немного успокоилась, видя, что имплант не собирается нападать, склонилась над пострадавшим.

– Эй, ты чего?! – к Тропинину подошли трое подростков – не имплантов, но достаточно сильных, чтобы хотя бы поставить импланту синяк под глазом.

– Простите! – пробормотал Алекс и уже громче добавил: – Я не хотел! Я думал, он к вам пристает!

Алекс отступил под натиском трех молодых людей и бросился бежать, потому что "Мишенька" к этому времени уже поднялся и, покачиваясь, шагнул в его сторону.

"Вот так. Идиот несчастный. Она книгу читала, а я–то подумал, это ее мысли! И к этому здоровенному в мозги заглянуть не догадался сразу. Идиот. Надо думать, прежде чем делать! Сам же говорил, эмоции необходимо отодвинуть на задний план, чтобы трезво оценить ситуацию, и вот, такой прокол! Хорошо еще этот Миша несильно ударился. Идиот! Надо же быть таким идиотом!"

Так проклиная собственную глупость и торопливость, Алекс добежал до автобусной остановки, сел в электричку и поехал обратно в поместье.

"Никаких подвигов. Никаких. Пока не научусь всему как следует. Чтобы не краснеть и не калечить невинных людей. Тоже мне, супермен! Уникум! Тупица, а не уникум! Уникальный тупица!"

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Комментарии   

# Илья Одинец 15.06.2016 10:52
Запомнился комментарий одного из критиков к этому роману. Ему не понравилось, что в этом романе я назвал нашу милицию полицией, по аналогии с западными странами.
В результате милицию переименовали.
Может, и до имплантов дело дойдёт.
# Илья Одинец 14.06.2016 20:19
Тестовый комментарий.