Илья Одинец - Глава 21. Повелители земли и неба

Глава 21

Повелители земли и неба

 

Они ехали по территории эльфов второй день. Золотую карету, запряженную четверкой белых скакунов, эльфы остановить не могли, колдовство Вильковеста охраняло и людей, и животных. Кучер пригибался всякий раз, как видел нацеленный на него лук, но ни одна стрела не достигла цели, кони и вовсе шли вперед, не замечая вспышек и искр, не пугаясь зеленых стрел. Сопровождение, состоящее из десяти конников, также находилось под защитой. Гордо сидящие на гнедых жеребцах офицеры поначалу пригибались и вздрагивали, но за день поездки по Ил'лэрии привыкли к собственной неуязвимости и перестали обращать внимание на вооруженных луками эльфов.

Волшба Вильковеста действовала. Эл'льяонт не понимал почему, но действовала. Может, колдуну нужно, чтобы он поговорил с Гланхейлом? Но старик не может не понимать, что пленный полукровка не станет уговаривать правителя подчиниться Фархату. Тогда зачем он охраняет его и короля? Что-то здесь не так.

Эл'льяонт отбросил навязчивые мысли, сейчас не самое подходящее время, чтобы задумываться о таких пустяках, важно поскорее добраться до дворца Гланхейла. Если бы он не был заперт в золотой клетке, он прибыл бы к дворцу правителя уже к завтрашнему полудню, ведь старший народ передвигается гораздо быстрее человека и гораздо быстрее повозки, петляющей между деревьев. Эльфам помогает магия и сама земля Ил'лэрии. А сейчас Эл'льяонт вынужден сидеть напротив его величества и тоскливо считать минуты.

Фархату определенно повезло - эльфийский лес не походил на леса Миловии или Сартра, деревья здесь росли редко, зато были такими толстыми и высокими, что без труда могли выдержать на своих ветвях целый дом. Чем, кстати, эльфы частенько пользовались. У подножия деревьев растительность тоже отличалась от растений Миловии - кустарники располагались группами, которые карета без труда огибала, густая сочная трава не достигала и щиколотки, словно ее подстригали, ходить и ездить по такой траве - сплошное удовольствие. Жаль только, что на ней то и дело попадались тела убитых.

Мальчик выглянул в окно кареты, и увидел эльфа. Мужчина натянул тетиву, целясь в лишенное стекла отверстие, но, увидев Эл'льяонта, опустил лук. Он почувствовал в мальчике кровь старшего народа, сильно разбавленную, но этого достаточно, чтобы считать Эл'льяонта братом.

Полукровка отвернулся, чтобы Фархат не проследил за его взглядом, однако королю не было дела до того, что творилось за стенами золотой кареты. Он думал о чем-то своем, загадочно улыбался и крутил на среднем пальце правой руки золотой перстень с крупным самоцветом.

Неожиданно карета остановилась.

- Mhearkialhahbanhaalh! - раздалось со стороны кучера. - Вы находитесь на территории старшего народа, остановитесь!

Эл'льяонт вскочил, стукнулся о багажную полку и потянулся к двери кареты.

- Куда?! - Фархат ловко ударил эльфа по руке ребром ладони. - Сядь на место. Дверь, может, и выломаешь, но без моего разрешения заклинания Вильковеста тебя из кареты не выпустят.

Мальчик нехотя опустился обратно на сиденье и выглянул в окно, пытаясь рассмотреть, что происходит. Он узнал голос, приятный бас, остановивший королевскую процессию, принадлежал Блантайлу, один из трех консильонов[1]. Гланхейл не покидал дворец без верных помощников, а Блантайл отлучался самостоятельно только по приказанию правителя для выполнения особо важных поручений. Интересно, золотая карета с сартрскими флагами на дверцах достаточный повод для личной встречи, или Блантайл явился один?

Фархат поднялся с сиденья и вышел наружу.

- Как вы посмели остановить королевскую процессию?! – высокомерно спросил он.

- Кто ты? – потребовал ответа Блантайл. -Представься, как полагается представляться особе королевских кровей!

- Я правитель Сартра, всей западной части Аспергера, с прилегающими морями и горами, Фархат Четвертый, властитель...

- Достаточно. Ты говоришь с Блантайлом, консильоном Ил'лэрии.

- Я хочу говорить с Гланхейлом, - Фархату ни о чем не сказало незнакомое слово, ему нужен был только правитель.

- Гланхейл примет тебя, но не раньше, чем будут сняты все ваши охранные заклятья. Негоже являться на территорию соседнего государства под покровом черной магии.

- Это вам негоже было являться на территорию соседних государств под кровавым покровом, - парировал сартрский правитель. - Заклинания останутся.

"Это он зря".

Эл'льяонт вытянул перед собой руки и ударил в дверцу кареты воздушным кулаком. Заклинания заклинаниями, но попробовать стоило.

Дверца дрогнула, замок щелкнул и сломался.

- Блантайл! - мальчик спрыгнул на землю. - Я приехал говорить с правителем! Нам всем грозит опасность!

Эльф, преградивший дорогу сартрскому королю, был не одинок. Рядом с Блантайлом, облаченным в серебристую кольчугу поверх зеленого камзола и зеленых лосин, стояли еще шесть эльфов, в том числе два консильона - Нетхел и Синтейл - братья близнецы, большая редкость среди эльфов. Все вооружены и полны решимости атаковать при малейших признаках опасности. Между тем на всех них были знаки почтения - белые атласные ленты, перекинутые через левое плечо - старший народ уважал чужих, даже если они вторглись на его территорию без спроса.

Увидев Эл'льяонта, Блантайл помрачнел. Его зрачки сузились, уголки глаз опустились. Он знал, кто стоит перед ним.

- Гланхейл поговорит с тобой, - произнес консильон.

- И прямо сейчас.

Один из сопровождающих Блантайла шагнул вперед, его лицо колыхнулось, словно водная гладь пруда, в который бросили камень, плечи расширились, тело удлинилось, и эльф в мгновение превратился в правителя.

- Рад приветствовать вас, Гланхейл, - Фархат шагнул вперед. - Уж извините, пожать руку не могу.

Сартрский правитель обвел вокруг себя, напоминая, что карета, он и его солдаты защищены от эльфийских стрел, но правитель смотрел только на Эл'льяонта.

- Пришел, - произнес Гланхейл.

- Не мог не придти, - ответил Эл’льяонт. - Гланхейл, мы в опасности!

Мальчик сделал три шага по направлению к эльфу и почувствовал, что дальше хода нет - его не пускали невидимые путы, мягкие, неощутимые, но очень сильные. Вильковест позаботился о том, чтобы поленик не смог сбежать.

- Мои войска окружили вашу страну, - жестко сказал Фархат. - Наступление идет от юго-западных до северо-восточных земель, и мы не остановимся, пока не договоримся.

Гланхейл поднял руку.

- Ты развязал войну, - отрезал он, - воспользовался тем, что отряд, посланный мною на поиски стоящего рядом с тобой эльфа, сошел с ума и убивал детей, руководствуясь извращенными принципами, отвергая наши законы и здравый смысл. Теперь ты пришел на мою землю и требуешь повиновения? Тебе известен мой ответ.

- Я утоплю твою землю в крови, Гланхейл! Погибнут тысячи эльфов! Ты этого хочешь?!

- Я глубоко сожалею о случившемся, - голос эльфийского правителя был полон грусти, но в то же время был полон решимости. - Ви-эллийцы отомстили нашему народу, убив старейшего и, как все думали, мудрейшего эльфа, а также расстреляв еще нескольких сыновей Ил'лэрии. Учитывая ущерб, который мы нанесли, это равноценная расплата, и мы готовы зачехлить луки.

- Жизни невинных детей - ущерб?! - Фархат едва не задохнулся от возмущения. - Это невосполнимая потеря!

- Такая же, какую понесли мы по вине хомо обыкновениус. Эта война не имеет смысла, Фархат. Мы готовы остановиться в любой момент.

- Это я готов остановить войска, если мы договоримся!

Король едва не плевался от ярости, и Эл'льяонт понимал, почему. Хомо обыкновениус чересчур эмоциональны, если они радуются, то вместе с ними должна радоваться целая улица, если печалятся, то обязательно делят горе с близкими. Сартрский правитель жаден до власти, к тому же привык, что любое его желание моментально исполняют верные поданные, а тут он наткнулся на стену отрицания, упрямства и равнодушия. Гланхейл вел себя чересчур ровно, слишком уверенно, невозможно спокойно, тем самым выбивая Фархата из колеи.

- Договоримся? - тихо спросил эльфийский правитель. - О чем? Твои интересы не соотносимы с интересами старшего народа. Мы всегда были сами по себе, дела хомо обыкновениус нас не касаются.

- Вижу, мы не поняли друг друга, - Фархат сжал кулаки и кивнул Эл'льяонту, - объясни ему.

Мальчик вздохнул. Тяжело говорить с правителем, тем более, чувствовать, что твои слова могут многое изменить. Он не так представлял себе этот разговор, Эл'льяонт надеялся, что ему удастся поговорить с Галнхейлом наедине в спокойной обстановке, когда его речь не будут прерывать звуки выстрелов и вскрики умирающих. Тем не менее, получилось так, как получилось.

- Фархата поддерживают не только ви-эллийцы и войска О-шо, - произнес Эл'льяонт с замиранием сердца, - но и колдун. На карету и всех, кто находится вблизи, наложили заклятье. Это сделал Вильковест, первый дрессировщик, он очень силен и вместе со своим драконом может спалить целый город! Они задумали захватить Аспергер, надеются, что я уговорю тебя присоединиться к ним, и тогда с помощью эльфийской магии король подчинит себе все остальные королевства материка. Мы в опасности, Гланхейл! Неужели ты этого не видишь?!

- Я вижу только то, что мне не желают подчиняться, - отрезал правитель. - Ни сартрский король, ни ты, мальчишка!

Неуловимое движение мизинца Гланхейла заметил только Эл'льяонт, он был эльфом и прекрасно понял, что означает этот жест. Полукровка бросился вперед, забыв о невидимых путах. В это же мгновение пришли в движение солдаты сопровождения Фархата, но они чересчур медленно брали старший народ на мушку.

Вспышка...

И двое из них уже лежат на земле.

Эл'льяонта отбросило в сторону. Каким-то непонятным образом черная магия Вильковеста перестала действовать. Мальчик упал на траву, и словно в страшном сне, где мгновение длится вечность, увидел, как из дула одного из солдат вылетает пуля.

- Гланхейл! Берегись!

Блантайл шагнул вперед, заслоняя Гланхейла своим телом, и на его груди вырос алый цветок. В то же мгновение деревья ощетинились луками - правитель пришел на встречу не один. Фархат бросился обратно в карету, словно волшба еще могла защитить короля, сартрские солдаты перестроились. Грянули выстрелы. Блантайл упал на траву, Гланхейл метнулся в сторону, выставляя ладони перед собой.

- Схватить полукровку! - крикнул правитель. - Запереть в Shtah-helle[2]! Быстро! В тюрьму его!

Эл'льяонт увидел, как к нему повернулись два эльфа - близнецы Нетхел и Синтейл. Еще несколько секунд, и будет поздно что-либо предпринять. Мальчик зажмурился и сцепил руки в замок.

- О, Diehaan, поддержи меня, великая ил'лэрийская земля, не оставь без помощи сына своего, дай сил!

Он знал только одно заклинание, способное остановить безумие, только одно заклинание, на которое хватит сил даже у полукровки. Эльфийская магия теплой заморозки. Его ладони окрасились зеленью, и, прежде чем руки подбежавших к нему эльфов, схватили его, он выставил ладони перед собой и отчаянно выкрикнул:

- Pheierielellah!

Ветер подхватил магию, и мир замер.

Почти бесшумно ярко-зеленая трава Ил'лэрии приняла в свои объятья трех из оставшихся в живых пяти солдат Фархата, с едва различимым шелестом упали пять или шесть эльфов, сраженные сартрскими пулями. Гланхейл замер, произнося формулу, его руки были нацелены на золотую карету, а глаза полны решимости и ненависти. Руки консильонов, посланных правителем, чтобы схватить Эл'льяонта, остановились в локте от плеч мальчика.

Полукровка тряхнул головой и поднялся. Он знал, что замершие слышат и видят все, что происходит, и у него не так уж много времени, поэтому подошел к Гланхейлу. Сердце мальчика билось часто, ведь от того, что он успеет сказать правителю прежде чем закончится действие заклинания, зависит очень многое: мир, война, судьба старшего народа, судьба его самого...

- Я прошу простить меня за сделанное, - смиренно произнес Эл'льяонт, - но ты должен выслушать меня.

Гланхейл повел глазами, это все, что он мог сделать, но даже в этом движении мальчик распознал неудовольствие. Он опустился на колено, показывая, что по-прежнему предан правителю, и продолжил:

- Я всегда чтил и соблюдал законы Ил'лэрии, правитель, но столкнулся с тем, что их можно нарушить слишком рано, поэтому я такой, какой есть. Не кори меня. Четыре года назад, когда я отпраздновал свой первый век, вопреки традициям, мать запретила мне обратиться к Diehaan и выслала из страны. Я был полукровкой, лишенным ко всему прочему, своего предназначения, и все, что хотел, это знать, почему со мной так обошлись.

Эл'льяонт выдохнул и поднялся.

- Я путешествовал по Миловии с драконом и человеком, который оказался кровным отцом, и задавал себе единственный вопрос: чем я заслужил ненависть родной матери? Однажды ночью меня силой привезли во дворец Фархата, - Эл'льяонт кивнул в сторону золотой кареты, - и я услышал, что эльфы стали убивать детей. Когда я узнал предназначение, все стало на свои места - вы искали меня, чтобы уничтожить, а мать, отослав из страны, хотела спасти.

Эл'льяонт замолчал, собираясь сказать главное.

- Я никогда не рвался к власти и не рвусь сейчас, потому что понимаю, какой это груз и ответственность. Более того, я бы с удовольствием отказался от бремени предназначения, если бы это было возможно, я не хочу править! Но понимаю, что рано или поздно сяду на трон даже вопреки собственным желаниям. Я верен своему народу, мечтаю о его процветании и, если бы мог, остановил бы выхолащивание, но поделать ничего не могу, только пообещать. Клянусь, правитель, если я когда-нибудь и сяду на трон, сделаю все, чтобы потоки могли гордиться мной!

Гланхейл медленно повернул голову, заклинание стало терять свою силу, и мальчик поторопился закончить:

- Я прошу твоей защиты и помощи, правитель. Отменить предназначение нельзя, и в интересах страны ты должен пребывать на троне как можно дольше. Если советники сочтут нужным, я предстану перед судом, но судить меня не за что. Если же ты действительно считаешь, что я неподходящий правитель для Ил'лэрии, и готов взять на себя ответственность и лишить меня жизни... я приму и это.

- Какая жертвенность, браво! - из кареты осторожно выглянул Фархат.

Видимо, рассеялась не вся магия Вильковеста, и король благополучно избежал теплой заморозки, только этим Эл'льяонт мог объяснить то, что сартрский правитель может свободно передвигаться в то время как стоящие и лежащие вокруг люди и эльфы в силах лишь немного повернуть голову.

Король вышел из золотой кареты и направился к Гланхейлу.

- Прекрасная речь, мой мальчик, но, все впустую. Судьбу не обманешь, твой король это знает, посмотри, какой ненавистью горят его глаза! Не он ли минуту назад хотел бросить тебя в тюрьму?

- Я подчинюсь приказу, - Эл'льяонт не терял надежды на то, что очнувшись, Гланхейл сделает все правильно. - Я уважаю закон.

- Ваш закон позволяет бросать в тюрьмы за еще не совершенные преступления? – с издевкой поинтересовался Фархат.

Отвечать на глупые вопросы полукровка не стал. Заморозка теряла свою силу. Правитель смог пошевелить пальцами, стоящий неподалеку эльф разжал кулак и уронил лук. Эл'льяонт подошел к тому месту, где к нему тянулись руки Нетхела и Синтейла, и сел на траву так, чтобы близнецы, очнувшись, завершили начатое движение.

Фархат между тем стоял напротив Гланхейла, заложив руки за спину и наклонив на бок голову.

- Мне казалось, ты выше, эльфийский король. И ростом, и стремлениями. Но знаешь, все мы в конце концов платим по счетам. Не боишься, что жалкий полукровка станет лучшим правителем, чем ты? Он не откажется остановить войну, да, Эл'льяонт? Ты ведь примкнешь к моим войскам, мальчик? Вместе мы наведем порядок на Аспергере.

Гланхейл шумно вздохнул, пальцы его вытянутых рук, сложенные в знак, шевельнулись, и Фархат проворно отпрыгнул в сторону.

- Но-но! Я же не тычу в тебя кинжалом!

Эл'льяонт напрягся. Что задумал Фархат? Почему он вот так спокойно стоит напротив оживающего эльфа и не боится?

- Ни один эльф, - с трудом произнес Гланхейл, - никогда не согласится сотрудничать с тобой.

Сартрский правитель улыбнулся и подошел к правителю старшего народа вплотную. Фархат поднялся на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Гланхейла, и громко прошептал:

- Потому я и выбрал полукровку! Он согласится!

Фархат похлопал эльфа по щеке, на его среднем пальце, отразив солнечные лучи, заискрился золотой перстень с крупным самоцветом. В сердце камня появился серый вихрь, и через мгновение самоцвет утратил блеск, превратившись в угольно-черный камень. Сартрский король засмеялся, сжал руку в кулак и со всей силы ударил эльфа в грудь:

- Все твое теперь принадлежит мне!

- Нет! - закричал Эл'льяонт.

Действие заклинания теплой заморозки закончилось. Крепкие руки схватили мальчика и потащили в лес, в Shtah-helle.

- Правитель!

Эл'льяонт вырывался, но консильоны держали крепко. Последнее, что он увидел прежде, чем поле боя скрылось за вековыми деревьями, серое лицо Гланхейла, плавно оседающего на траву.

 

* * *

 

Приземление получилось удачным, сказывался опыт падений с дракона и то, что высота, с которой Янек спрыгнул, была куда ниже той, с которой он по собственной воле сиганул на землю, пытаясь остановить катапульты. Магия сработала и на этот раз - послав под себя струю огня, Янек замедлил падение, правда предпочел бы упасть на траву, а не на выжженную до потрескавшейся корки землю.

Эльфийский лес горел, ветер доносил до луноликого запах тлеющей древесины, в паре тереллов справа и слева между стволами деревьев мелькали силуэты людей в военной форме, летали искры заклинаний старшего народа.

Янек находился в относительной безопасности - в небольшом овражке, проходящем через лес и заканчивающемся у лесного озера. Ни сартрские солдаты, ни эльфы не рисковали заходить сюда, чтобы не попасть в ловушку, хотя именно в этой природной ловушке было наиболее безопасно.

Янек прошел вперед, к озеру. Это было логично, ведь если двое, не обладающие средствами связи и магическими узами, решили встретиться в незнакомом лесу, они не будут стоять между деревьев, а выберут более или менее приметный объект. Самый большой дуб, пригорок или озеро.

Дагар ждал Янека на берегу, но был не один. Рядом с ним, опершись спиной о ствол толстой сосны, стоял эльф. Луноликий сжал кулаки, приготовившись отразить нападение, но передумал - эльф выглядел вполне мирно. Мастер сидел на траве спиной к Янеку, голова его была опущена, руки лежали на коленях, кажется, он даже дремал, а остроухий невозмутимо смотрел на озерную воду, над которой собирались облачка странного живого тумана. Ни лука, ни какого-либо другого оружия у представителя старшего народа Янек не разглядел, однако рук не опустил - чужак мог ударить магией.

- Я не причиню тебе вреда, - не оборачиваясь, произнес эльф.

В отличие от Дагара он слышал, как подошел молодой человек. Мастер обернулся и поднялся.

- Зловонная пасть поганого Ярдоса! Наконец-то!

Выглядел дрессировщик уставшим и постаревшим. Черный плащ износился и потрепался, волосы на висках поседели, лицо осунулось, под глазами появились отчетливые синяки.

- Здравствуйте, мастер, - поздоровался луноликий и кивнул эльфу.

Эльф даже не посмотрел на пришельца, что Янека ни капли не расстроило. У него не было настроения разговаривать с посторонними. Его и Эргхарга оторвали от важного дела, оторвали грубо и бесцеремонно, и он пришел разобраться с этим.

- Зачем вы меня вызвали? - спросил он мастера.

- Мне нужна твоя помощь, - Дагар кашлянул. - Точнее, нам нужна.

- Это я уже понял, - криво усмехнулся Янек, - но вы могли бы сообщить об этом раньше и не таким варварским способом.

Он достал из-под рубашки каменный медальон, снял его с шеи, в последний раз провел пальцем по гладкой поверхности и протянул Дагару.

- Я возвращаю ваши обязательства, мастер. Я больше не ваш ученик.

Мужчина принял амулет и холодно кивнул.

- Возвращаю тебе твои обязательства, Янек. Я больше не твой учитель. Тем не менее, мне хотелось бы, чтобы ты меня выслушал. Я не просто так тебя позвал. Идет война.

- Я знаю.

- Эта война грозит стать самой долгой и кровопролитной во всей истории Аспергера. К сартрской тысяче присоединились войска Ви-Элле, ходят слухи, что со дня на день на стороне Фархата окажется О-шо. Прольется море крови.

- А при чем здесь я? И вон тот товарищ, которого вы мне не представили, но который слышит наш разговор?

Эльф не пошевелился.

- Это Ирлес Ландал, крон Ил'лэрии. Хороший друг Элиота. Кстати, если тебе интересно, мой сын сейчас ведет переговоры с Гланхейлом.

- Ваш сын?

Янек качнул головой, с каждой минутой ему становилось все больше не по себе. Он не понимал, что от него хочет Дагар, и разговор ему не нравился.

- Долгая история, расскажу как-нибудь, если интересно, - ответил дрессировщик. - Элиот пытается уговорить Гланхейла остановить войну, только ему это вряд ли удастся. Чтобы воцарился мир, нужно, чтобы к нему стремились обе стороны, а в планы Фархата и Вильковеста это не входит. Не знаю, чем Вильковест покорил сартрского правителя, наобещал золотые горы или просто заколдовал, но Фархат нацелился завоевать весь Аспергер, и начал со страны старшего народа.

Янек вздрогнул. Он слышал о первом дрессировщике драконов, а сейчас вспомнил встречу в небе, когда почти физически почувствовал черноту, исходящую, казалось из ниоткуда.

- Эльфы победят, - неуверенно произнес Янек.

- Сомневаюсь, - качнул головой Дагар. - Сартрский король отправил через Арканы почти всю военную силу своей страны, они напали на Ил'лэрию с юго-востока, а ви-эллийцы с юго-запада. Кроме того, эльфы лишились магического преимущества, с воздуха их атакует колдун на драконе, за тысячу лет Вильковест стал великим магом.

По спине Янека пробежали мурашки.

- Почему он перешел на сторону Фархата? Или это Фархат перешел на сторону Вильковеста?

В небе взревел Эргхарг. Янек понял, что его товарищ догадался о том, что сейчас скажет Дагар, и почувствовал укол ревности. Он все еще не так мудр и прозорлив, как истинно свободный, однако кое-что предсказать мог.

- Вы просите меня о помощи, мастер?

Молодой человек невольно отступил, желая и одновременно боясь услышать ответ, но Дагар отрицательно покачал головой.

- Я не имею права тебя просить. Я лишь рассказываю, что происходит, решение должен принять ты. Потому что только у тебя есть шанс лишить сартрцев преимущества. Нужно устранить Вильковеста, и все развалится. Люди видят, какой мощью обладает луноликий колдун, и ничего не боятся, пока он на их стороне.

- А если появится точно такой же луноликий на стороне эльфов, да еще и уничтожит Вильковеста... - закончил Янек за мастера. - Я понял.

Голова закружилась, молодой человек оперся о дерево, и пытался дышать спокойно. Вот так дела! Он стоит сейчас перед дилеммой: попытаться спасти мир и гарантированно умереть, или улететь куда подальше и всю оставшуюся очень долгую жизнь мучиться сомнениями и проклинать себя за сделанный выбор. Самое страшное, правильного выбора в этой ситуации нет и быть не может. Янек будет мучиться при любом раскладе: если улетит, и если останется, правда, в последнем случае, мучения будут физические, и очень недолгие. Колдун испепелит его одним движением пальца!

На плечи простого плотника неожиданно взвалили миссию по спасению мира. Хотя нет, он не плотник, он луноликий, и никто на него ничего не взваливал. Он никому ничего не должен! И самое простое сейчас сесть на дракона и отправиться дальше, к волшебному ключу, если, конечно, он существует, а Фархат и Гланхейл как-нибудь разберутся сами.

Но... всегда есть какое-нибудь "но". Янек очень четко понимал, что он - единственный, кто может представлять для Вильковеста хоть какую-то угрозу. У него есть дракон, и есть магия... Однако даже если Янек выберет смерть, не может полететь к колдуну в одиночестве. Эргхарг имеет столько же прав на решение, сколько он сам, а Янек сильно сомневается, что дракон выберет то же, что его друг. Истинно свободные не вмешиваются в дела хомо обыкновениус.

- Эй, - к Янеку подошел крон. - Мы на тебя не давим. Не имеем права. Но мы не можем не попросить подумать над нашими словами.

Янек зажмурился, отрешился от суровой физиономии эльфа и умоляющих глаз мастера. Но тут же пожалел об этом. Лишившись зрительной информации, мозг моментально активировал другие органы чувств: слух и обоняние. Янек услышал эльфийские проклятья, прерываемые выстрелами, почувствовал запах горящего леса, и вспомнил кровавые следы на траве неподалеку от оврага и тело мертвого эльфа. Ему уже не верилось, что магия старшего народа сильна настолько, чтобы уничтожить всех врагов.

Неожиданно Янек разозлился. Да какое они имеют право смотреть на него укоризненными взглядами и умолять?! Он не спаситель человечества! Он познакомился с драконом и обрел магию совсем недавно! У него нет опыта воздушных сражений, а Вильковест оттачивал свое мастерство тысячу лет! Это самоубийство!

Янек сжал кулаки и открыл глаза. Его гнев мгновенно улетучился, словно дым костра, залитого водой. Дагар стоял рядом, опустив плечи, а в глазах эльфа читалась тоска. Обреченность. Остроухий понимал, что выбора у них нет, и судьба ведет старший народ прямо к пропасти.

- Допустим, - произнес Янек и сглотнул, - просто допустим, что я согласился, более того, каким-то чудесным образом уговорил сразиться с колдуном Эргхарга... что меня ждет? Каковы шансы на успех? Нулевые!

- Ты себя недооцениваешь, - качнул головой крон. - Ты будешь сражаться с колдуном не один.

- Я еще не согласился!

- Согласился, - эльф положил ладонь на плечо луноликого и слегка сжал. - Старший народ будет в неоплатном долгу перед тобой. Как и хомо обыкновениус. За одно только это согласие.

- Я еще не согласился! - повторил Янек, и понял, что Ирлес прав. Для себя он уже все решил. И сердце сразу стало стучать спокойнее, хотя должно было просто разрываться от ужаса. - Глупо как-то.

- Не глупо! Зловонная пасть поганого Ярдоса! Мы ему еще покажем!

Дагар рубанул кулаком воздух и даже сделал движение, чтобы обнять Янека, но потом передумал.

- Тебе не придется с ним драться, - произнес крон, серьезно глядя в глаза луноликому. - И убивать не придется. Если ты готов, мы можем обсудить подробности.

- Нет, - качнул головой Янек. - Сначала я должен поговорить с Эргхаргом.

- Он поймет, - уверил Дагар. - Он умный.

 

* * *

 

Эльфийская тюрьма Shtah-helle находилась на окраине Ил'лэрии, недалеко от того места, где Эл'льяонт встретился с Гланхейлом. Снаружи она походила на фантастический замок, росший вширь, с толстыми круглыми башнями, поросшими мхом, стальными решетками вместо главных ворот и вооруженной охраной у входа и на каждой башне. Окон в замке не было, если не считать одинокого витража над главными воротами - святилища, где приговоренные к заключению или помещенные в Shtah-helle до дальнейшего разбирательства эльфы могли обратиться к земле Ил'лэрии за прощением и помощью.

Эл'льяонт никогда не был в тюрьме и никогда не думал, что доведется ее посетить, тем более, в качестве арестанта. Нетхел и Синтейл держали крепко, но мальчик не пытался вырваться, он, как и консильоны, исполнял последнюю волю убитого правителя - полукровка должен сидеть в тюрьме. Насколько затянется заключение, не знал никто, потому что никто не знал, кто будет управлять страной вместо Гланхейла. Сейчас обязанности правителя перешли на консильонов, и им необходимо собрать совет, чтобы выработать дальнейшую тактику ведения войны. Или ее прекращения. Поэтому близнецы держали полукровку крепко - у них не было времени бегать за ним по лесу, если тот неожиданно вырвется.

Сердце мальчика разрывалось от боли - Синий лес горит, Ил'лэрию атакуют сартрские и ви-эллийские солдаты, а на нем самом тяжким грузом лежит ответственность за исполнение предназначения. Он станет следующим правителем старшего народа. Это пугало. Но еще больше пугала непостижимая скорость свершения пророчества. Консильоны могут править Ил'лэрией не более десяти лет, ничтожный срок, за который Эл'льяонт не успеет ни смириться с положением пленника, ни выработать правильную политику, ни придумать, как избежать выхолащивания.

Охрана у главных ворот преклонила голову перед Нетхелом и Синтейлом и пропустила их внутрь без единого вопроса.

За решеткой, отделяющей свет от мрака, находился широкий просторный, но темный коридор, освещенный смоляными факелами. Он разветвлялся на более узкие коридоры, отходившие от основного рукава, где и размещались камеры.

Консильоны подвели Эл'льяонта к широкой винтовой лестнице, по ширине рассчитанной как раз на троих эльфов: двух охранников и одного заключенного.

- Вперед, - подтолкнул мальчика Нетхел.

Подниматься было неудобно. Каменные ступени были слишком узкими там, где шел Сильон, и слишком широкими там, где ступал его брат, поэтому скорость процессии несколько замедлилась.

- Куда вы меня ведете? - спросил полукровка просто ради того, чтобы не слышать противное шуршание каменных крошек под ногами.

- В святилище, - отозвался Нетхел. - Это единственное место, где разрешена магия. Каждому заключенному дозволяется обращаться к священной земле с просьбой даровать мудрость и смирение.

- Но предупреждаю, - вмешался Синтейл, - если попробуешь колдовать в камере, сильно пожалеешь. Shtah-helle защищена чрезвычайно сильными заклинаниями, ни один эльф не сможет пробить их.

Эл'льяонт промолчал. Он не собирался нарушать закон, он был невиновен и не хотел становиться виновным, находясь за решеткой, к тому же его сила была вполовину меньше силы любого самого слабого из эльфов, ведь кровь старшего народа, текшая в его венах, был разбавлена кровью хомо обыкновениус.

Винтовая лестница закончилась неожиданно - за очередным поворотом в глаза мальчику попал алый отблеск витража, он на секунду зажмурился, а когда перед внутренним взором перестали мельтешить красные точки, осмотрелся.

Красотой святилище Shtah-helle могло соперничать с королевскими покоями Фархата и любого другого земного правителя, Эл'льяонт не ожидал, что за мрачными стенами тюрьмы может находиться такое помещение - просторное, светлое, радостное, наполненное покоем и умиротворением. Стены святилища украшала драпировка из белого шелка с вышитыми золотом очертаниями Ил'лэрии, потолок, инкрустированный самоцветами, отражал свет, проникающий сквозь витражное окно, и рассеивал его миллионами разноцветных бликов. Пол выложен семиугольными камнями семи оттенков серого, образующими сложную фигуру, которая символизировала глубинную связь с землей.

В центре зала находилось возвышение - семиугольный постамент, закрытый полупрозрачными занавесками. На постаменте в большой глиняной чаше, где с легкостью мог уместиться взрослый человек, лежала волшебная земля Ил'лэрии. Под потолком, созданный эльфийской магией, сиял вечный светоч, символизирующий вещую звезду Diehaan

Консильоны проводили пленника к чаше, а сами встали в дверях.

- Мне не о чем просить, - произнес Эл'льяонт. - Я ни в чем не виноват.

- Тогда проси совета, - послышался шепот. - Замри!

Мальчик замер, а потом опустился на колени.

- Нас слышат, - негромко произнес он, оглядываясь на близнецов.

- Нет. Шепот матери может услышать только сын. Здравствуй, Эл'льяонт!

Сердце полукровки забилось сильнее, в глазах защипало, он наклонился вперед, чтобы попытаться увидеть что-то сквозь занавеску, но ничего не рассмотрел. Он уже понял, что мать находится либо по ту сторону постамента, либо на нем, скрытая от суровых взоров Нетхела и Синтейла глиняной чашей.

- Мама!

- Прости, что ничего не объяснила тебе, - произнесла Кьолия.

- Ты спасала мою жизнь!

- Говори тише, делай вид, будто просишь совета у священной земли или Diehaan.

Эл'льяонт воздел руки к потолку.

- Что ты здесь делаешь? - с замиранием сердца спросил полукровка.

На одну крохотную секундочку кровь хомо обыкновениус победила кровь старшего народа, ему вдруг показалось, что все его проблемы решены, что он снова обыкновенный ребенок, находящийся под защитой матери. Но радость быстро поблекла. Они находились в тюрьме, и даже сила материнской любви не сможет побороть предназначение.

- Жду тебя, - отозвалась женщина. - Я знала, что рано или поздно тебя начнут искать, поэтому попросила Дагара присмотреть за тобой и увезти подальше. Мне не должно было быть известно твое местонахождение, чтобы с честью выдержать допрос. Гланхейл отправил на твои поиски целый отряд, а ко мне прислал крона Ирлеса Ландала. Я не помогала ему, но он задавал правильные вопросы. Прости.

- Мне не за что тебя прощать, мама!

Сердце Эл'льяонта сжалось, он из последних сил сдерживал слезы. Ему так хотелось подбежать к Кьолии и прижаться к ее груди! Хотелось расплакаться и забыть обо всем, словно он был маленьким мальчиком... но что-то внутри, что-то большое и твердое, словно скала, не позволяло ему пошевелиться. Он стоял на коленях, воздев руки к светочу, символизирующему Diehaan, и делал вид, что молится. Так должен поступить настоящий эльф. Настоящий сын своего народа. Будущий правитель.

- Тебя заключили в Shtah-helle из-за меня, - с грустью прошептал Эл'льяонт, - и ты каждый день приходишь в святилище, чтобы молиться. Прости, я не хотел, чтобы ты страдала.

- Мой сын станет величайшим правителем Ил'лэрии, - с достоинством откликнулась эльфийка. - Оно того стоит.

- Но я приведу свой народ к выхолащиванию! - воскликнул полукровка и замер, ожидая, что к постаменту бросятся коронеры.

Однако если близнецы и слышали возглас, не обратили на него должного внимания - полукровка молился, спрашивал совета у священной земли старшего народа и вещающей в столетие.

- Они не смогут тебе помешать, - прошептала женщина. - Не думала, что тебя схватят так быстро, Дагар должен был отвезти тебя в Арканы, к месторождению тильдадильона.

- Он не успел. Мое время пришло, мама. Гланхейл убит, наша земля в огне и крови. Что мне делать?!

Некоторое время Кьолия молчала, отдавая дань уважения погибшему правителю, а потом негромко произнесла:

- Подойди ко мне, за занавеску.

Эл'льяонт оглянулся на консильонов, поднялся и шагнул вперед. Ткань колыхнулась, и он увидел мать - все еще прекрасную и бесконечно родную. Ее глаза светились любовью и гордостью, Shtah-helle не смогла стереться с ее лица уверенность и достоинство.

- Погрузи руки в землю и повторяй за мной, - произнесла женщина, улыбнувшись. - Hiennamelestilhbonthaltelhde.

Мальчик послушался. Земля в глиняной чаше казалась прохладной, сравнимой с температурой лесного ручья, но едва Эл'льяонт произнес первые слова заклинания, почва потеплела и задрожала.

- Kilhaopaahlheinnaat... - нараспев говорила Коьолия, - alhellahgonhamhielle...

Мальчик повторил, и почувствовал, что в святилище что-то неуловимо изменилось. Может, стало немного светлее или прохладнее. Близнецы, почувствовав неладное, шагнули к чаше, но замерли на полпути и опустились на колени.

- Sehagtkophnetashjon...

Солнце, проникавшее в святилище через единственное окно, вспыхнуло, Эл'льяонт на секунду зажмурился.

- Теперь говори со своим народом, повелитель, - приказала Кьолия. - Если тебе суждено сесть на трон, тебя услышат все.

Мальчик сглотнул. Священная земля в глиняной чаше горела, стало необыкновенно сложно держать в ней руки, но Эл'льяонт понял, что способен выдержать очень многое.

- Слушай, старший народ! - произнес он, и его голос ушел в землю. - Гланхейл погиб. Наша страна находится в сложном положении, нам необходимо сплотиться, чтобы прекратить бессмысленное кровопролитие и сделать то, что должен сделать истинный сын старшего народа. Призываю вас опустить луки, но не опускать головы. Используйте Maahleileunhgal. Да поймут наши враги, что борются против собственных братьев!

Последние слова впитались в землю, и в то же мгновение, заглушая крики раненых, стоны горящего леса, команды вражеских солдат и выстрелы, заговорила земля.

- Слушай, старший народ!

Эл'льяонт вздрогнул, вытащил руки из чана и опустил голову.

- Земля тебя приняла, сын, - произнесла Кьолия. - Теперь ты - новый правитель.

Близнецы-консильоны приложили левую руку к груди и в унисон произнесли:

- Присягаем тебе, Эл'льяонт, как правителю нашей страны. Клянемся защищать тебя и твой народ, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не жалея сил своих до последней капли крови, поступать по совести своей, как подобает настоящим эльфам. Старший народ да не будет стыдиться нас, а нам да не придется стыдиться своего правителя.

Полукровка встал напротив коленопреклонных соотечественников и положил руки им на плечи.

- Принимаю твою присягу, консильон Нетхел, и твою, консильон Синтейл. Да будет наш союз основан на взаимопомощи, взаимоуважении и соблюдении законов Ил’лэрии. Будьте моими поданными. И будь, что должно быть.



[1] Консильон - ближайший советник при эльфийском правителе.

[2] Shtah-helle - единственная эльфийская тюрьма Ил'лэрии

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить