Илья Одинец - Глава 12. Убить!

Глава 12

Убить!

 

Узнав о причине, по которой Гланхейл собирал отряд добровольцев, Тэл’льяин сам упросил правителя поставить его во главе экспедиции. Его время пришло, как и было обещано…

Гланхейл сначала отказал, но потом согласился, все же Тэл’льяин был самым старшим и мудрым из эльфов Ил'лэрии. Тэл’льяин знал слабые стороны правителя и умел убеждать.

- Надеюсь, - произнес Гланхейл, - ты правильно понимаешь ситуацию. Я не собираюсь сидеть на троне вечно и ничего не имею против своего преемника, но им должен стать настоящий эльф. Под настоящим я подразумеваю не только чистоту крови, но и чистоту помыслов. Эл'льяонт приведет наш народ к гибели, выхолащивание затронет каждую семью, в конечном итоге, магия исчезнет, а наши потомки сольются с людьми. Полукровку нужно найти и уничтожить.

- Понимаю, - Тэл’льяин осклабился, отчего его красивое лицо приобрело выражение, свойственное людям, занимающимся грабежом и разбоями. – Не волнуйся, Гланхейл, мы его не упустим, можешь на меня рассчитывать.

- Ты ни разу не подводил ни меня, ни моего отца, - кивнул правитель, - Khala eriler liehn!

Эльф принял благословение и возглавил отряд из десяти эльфов. Но он рвался найти мальчишку не потому, что беспокоился за будущее народа, а потому, что здесь были затронуты его личные интересы.

Первую причину можно назвать простой и банальной. Полукровка был сыном Кьолии, женщины, которой он безуспешно добивался многие годы, и даже сделал официальное предложение. Гордячка отказала, предпочтя одному из самых уважаемых эльфов обыкновенного смертного. Эл'льяонт был сыном греховной межрасовой любви.

Тэл’льяин хранил обиду в сердце, но до недавнего времени и не подозревал, как сильно хочет отомстить Кьолии. Возлюбленный эльфийки давным-давно гниет в земле, но его сын служит вечным напоминанием о давней любви. Он убьет Эл'льяонта, уничтожит память о безвестном хомо обыкновениус, который оказался лучше самого уважаемого эльфа Ил'лэрии, и снова придет к Кьолии. Но теперь он не будет валяться у нее в ногах, он будет гордо взирать на сломленную горем женщину. Гордячка пожалеет, что отвергла Тэл’льяина. А он ко всему прочему получит благодарность и вечную признательность правителя.

Вторая причина была не так проста, и Тэл’льяин держал ее в строжайшей тайне, ни разу ни с кем не поговорив и даже не намекнув на истинные обстоятельства, толкнувшие его на поиски преемника Гланхейла. Он слишком хорошо понимал, что поставлено на кон: не только далекие и абстрактные жизни потомков старшего народа, но и его собственная шкура. И она значила для него больше.

Правитель не назвал миссию мирной, поэтому Тэл’льяин легко заключил сделку с собственной совестью. Он шел убивать, он отправлялся на войну, и постарался, чтобы каждый из его воинов это уяснил. Правда, мотивы выбрал иные, не те, которыми руководствовался сам.

- Мы не просто ищем мальчишку, мы боремся за собственное будущее, - произнес эльф, когда его маленькое войско подошло к границе с О-шо. – Правитель дал нам добро на убийство, мы не должны подвести свой народ. Надеюсь, вы понимаете, что полукровку следует уничтожить.

Тэл’льяин оглядел своих воинов и остался доволен. Все, как на подбор, рослые, статные, с чуткими ушами, внимательными глазами, их руки не дрогнут, натягивая тетиву.

- Наша миссия не так проста, как может показаться на первый взгляд. Гланхейл отправил на поиски Эл'льяонта крона Ирлеса Ландала, и обязал меня связываться с ним раз в декаду. Однако наши дорожки не пересекутся. Ирлес будет искать следы полукровки, исследуя возможный путь, которым он двигался, это все равно, что пытаться выбраться из лабиринта, последовательно обходя каждую его ветку и заглядывая во все тупики подряд. Мы же разрушим стены, пробьем брешь и выйдем из лабиринта кратчайшим путем. Мы проверим всех десяти-одиннадцатилетних человеческих отпрысков. Это займет много времени, но гораздо эффективнее, чем пытаться поймать мышь за хвост[1]. Есть вопросы?

- Почему мы не можем воспользоваться магией? – спросил Рильбест, один из лучших лучников Ил’лэрии.

- Поисковые заклинания не сработают, - ответил Тэл’льяин. – В полукровке слишком мало магии, наша земля не защищает его, а сам он ушел из Ил'лэрии слишком давно, чтобы мы смогли найти хотя бы один след. Мы узнаем его только когда найдем.

- По ушам?

- По остаткам магии, - пояснил Тэл’льяин. - Полукровка не выхолощенный, хотя и чрезвычайно слабый. Помните, вы не должны его жалеть. Перед вами не ребенок, но будущий вождь, который поведет наш народ к пропасти и смеясь будет наблюдать, как мы один за другим отдаем свои жизни ради тех, на кого всегда смотрели, как на недостойных. Вы хотите слиться с хомо обыкновениус? Хотите потерять магию? Хотите умирать, не дожив и до пятисот? До трехсот? До ста лет? Тогда я даю вам последний шанс. Возвращайтесь домой. Иначе... вам придется смочить свои стрелы кровью.

Тэл’льяин замолчал. Ни один из его воинов не шевельнулся, все понимали, какую важную миссию возложил на них правитель.

- Прекрасно, - Тэл’льяин поправил притороченный за спиной лук, и первым перешел границу.

 

Только эльфы умеют передвигаться так быстро и тихо, что смертные не замечают их появления. Это не дано ни одному живому существу, даже наделенные магией драконы выдают свое появление дыханием.

Отряд Тэл’льяина бесшумно пересек границу с О-шо, оставшись не замеченным ни постовыми пограничниками, ни конными разъездами, ни торговцами, покупающими право посетить Ил'лэрию, чтобы приобрести у старшего народа заряженные магией безделушки. Карты соседних с землей старшего народа королевств: О-шо, Ви-Элле и Рахана у эльфов были, поэтому они, не сговариваясь, направились к ближайшему поселению.

Шанс найти полукровку непосредственно рядом с Ил'лэрией чрезвычайно мал, но как следовало из эльфийской мудрости, чтобы что-то спрятать, необходимо поместить это на самое видное место. Исключить возможность того, что беглец скрывается на границе О-шо, не проверив, слишком рискованно, поэтому Тэл’льяин снова напомнил своим товарищам о необходимости тщательного осмотра территории.

Первая приграничная деревенька оказалась достаточно большой, но очень бедной. Даже в самых захудалых районах Ил'лэрии Тэл’льяин не видел подобной нищеты. Покосившиеся, наполовину вросшие в землю домики почернели от сырости и времени, заборы устало опирались на разнокалиберные доски-костыли, которые, казалось, упадут, стоит до них дотронуться. Жители носили темную грязную одежду, и месили босыми ногами грязь, которой обозначалась дорога, ведущая через поселение. Радовали глаз только тщательно ухоженные огороды, где созревали томаты и кабачки, рос картофель и зеленел лук, да дети, которые еще не умели печалиться.

- Эй! – позвал Тэл’льяин одного из мальчиков, бегавших вдоль дороги и размахивавших палками. – Подойди!

Светловолосый мальчуган без страха приблизился к эльфам.

- Как тебя зовут? - ласково обратился Тэл’льяин к ребенку.

- Тимка. Дяденька, а вы вправду эльф? Умеете делать фокусы?

Тэл’льяин протянул руку и положил ладонь на плечо ребенка, пальцы второй сложил в знак Аргароха, и кисть превратилась в живой факел.

- Здорово! И что, совсем не жжется?

Мальчишка смотрел на пляшущее пламя с открытым ртом, а Тэл’льяин потянулся к сознанию ребенка. Нет, он не тот, кто им нужен.

- Не жжется.

Тэл’льяин отступил.

- Скажи, Тимка, среди твоих знакомых есть кто-то, кто может делать что-то подобное?

- Нет, - качнул головой ребенок. Его глаза все еще были широко открыты, ведь он впервые в жизни увидел настоящего эльфа, который сотворил настоящее чудо.

- Приведи ко мне всех своих друзей, - попросил эльф, - я покажу еще один фокус.

- Сейчас!

Паренек умчался, а Тэл’льяин сморщился. Он чувствовал себя грязным, прикоснувшись к этому вшивому отпрыску рода человеческого. Причем грязным не только внешне – руку можно вымыть, - но и внутренне. Окунаясь в глубины сознания ребенка, эльф ожидал почувствовать радость жизни, свободу, счастье, беззаботное веселье, все то, что присуще детям старшего народа, но ощутил совсем не это. Чувства человеческого детеныша напоминали чувства детей эльфов очень отдаленно, они были слабыми, приглушенными, частично перекрытыми непонятными тревогами и переживаниями, испачканными глупыми волнениями, беспочвенными опасениями, вымазанными грязью подлости, лживости и порока. Тэл’льяин понимал, что люди и эльфы отличаются друг от друга очень сильно, и, сталкиваясь, обращают в первую очередь не на сходства, а именно на различия, но в этом ребенке было чересчур много гнили. Несопоставимо больше, чем в сотне маленьких детей старшего народа. Тонкий, едва ощутимый душок испортил целую душу! Самое дорогое, что может быть у живого существа!

Эльф махнул отряду, чтобы его товарищи сами разобрались с остальными детьми, и отправился к колодцу. Ему просто необходимо вымыть руку, которая касалась плеча хомо обыкновениус, и умыться, чтобы ледяная вода загнала память о червивой сущности человеческого отпрыска в самые дальние уголки.

Тэл’льяин умылся, стараясь не думать, что ведра и ворота колодца касались руки тех, чьи души еще грязнее души маленького представителя иной расы, и даже не обернулся, когда за спиной послышались радостные детские выкрики.

Когда вдоволь насмотревшиеся на эльфов хомо обыкновениус разбежались по домам, Тэл’льяин вытащил из-за пазухи серебряную цепочку, на которой висела человеческая монетка в пять ге. Эльф подышал на нее и потер, чтобы активировать волшбу. Этот волшебный маленький помощник сделает свое дело: придаст словам своего хозяина весомость и значимость, а заодно наполнит головы слушателей туманом. Все, что скажет Тэл’льяин в ближайший час, станет для его отряда нерушимой истиной, долгом, не выполнить которое подобно смерти.

Эльф подошел к отряду.

- Среди них нет того, кого мы ищем, - произнес Рильбест, самый старший в отряде.

- Скажи, - спросил Тэл’льяин, – ты почувствовал то же, что и я? Или тот человечек...

- Не исключение, - отозвался эльф. – Они все грязные, гнилые, смрадные. От них несет затхлостью и смертью. Нам нужно привести себя в порядок и кое-что решить.

Остальные закивали головами.

Тэл’льяин улыбнулся. Кажется, его маленький волшебный помощник уже начал действовать, ведь волшба попала в благодатную почву - эльфы из его отряда и сами думали о том, что хотел предложить их командир.

- Наша миссия упростится, и путь укоротится, - произнес Тэл’льяин. – Не вижу причин, чтобы не пойти на это. Uahialliertsaalath[2].

- Uahialliertsaalath, - отозвались эльфы.

- Pabiahrellahiamhaelabihaliah[3]. Возражения есть?

Эльфы ответили молчанием. Возражений не было. Больше никто не хотел прикасаться к человеческим детенышам. Ни один эльф не сможет вынести подобной пытки, которая будет повторяться изо дня в день долгие недели и месяцы. Они изменят планы и уничтожат полукровку быстрее.

 

* * *

 

После того, как кибитка выехала из Селиверстова Лога, с дрессировщиком и его учеником не произошло ничего интересного. Первая деревенька, где они заночевали, Янеку не понравилась, хотя он и отдохнул на соломенном тюфяке и подкрепился душистыми горячими щами, сваренными сердобольной селянкой. А дальше потянулись бесконечные степи.

Путешествие по дорогам нравились плотнику все меньше и меньше. Сартрские земли не отличались разнообразием пейзажа, а кони, хоть плотник и подгонял их, тянули кибитку слишком медленно. Глаза не отдыхали, взирая на однообразные холмы и высящийся далеко на севре лес, взгляд не цеплялся за одинаково-зеленые кустарники, искал яркие пятна, но самым ярким и красочным в этой стране было небо. На него плотник смотрел чаще и дольше, чем на землю.

Облака, похожие на перья чудо-птиц, величественно проплывали по небу, спокойные, свободные, неторопливые. Янек завидовал им и Эргхаргу, парящему в вышине, срывающемуся в пике, взлетающему к самому солнцу, кружащему над землей, словно бог. Он тоже хотел услышать свист ветра в ушах, ощутить его ласковую силу, когда теплые струи обдувают тело, насладиться спокойствием и свободой.

Молодой человек чувствовал себя заполненной пушечными ядрами бочкой, которой суждено катиться по дороге, а он хотел в небо. Только драконы знают, что такое истинная свобода, только они с легкостью преодолевают тяжесть своего тела, разрывая невидимые цепи сил, которыми земля удерживает на себе своих питомцев. Только драконы способны преодолевать огромные расстояния с умопомрачительной скоростью, не опасаясь никого и ничего. Они сами выбирают свой путь, не подчиняясь законам и обстоятельствам.

Иногда Эргхарг разговаривал с Янеком и дважды делился своими ощущениями, позволяя человеку проникать в собственное сознание. Однако плотник чувствовал, что этого недостаточно, дракон открывался не полностью, утаивая нечто важное, нечто непонятное, таинственное, а оттого притягательное. Нечто драконье. Молодой человек не настаивал на раскрытии тайны, но страстно желал приоткрыть завесу, чтобы получить возможность еще сильнее сливаться с Эргхаргом, еще глубже проникать в его сознание, еще полнее ощущать все, что чувствует истинно свободный.

- Кажется, - негромко произнес Янек, всматриваясь в синеву небосвода, - я понимаю твою зависимость от и-ши. Я и сам уже почти завишу от тебя. Как бы я хотел хотя бы на минутку поменяться с тобой местами! Взмахнуть крыльями, взлететь, взглянуть на землю свысока, забыть о том, что я всего лишь букашка...

Эргхарг не ответил.

 

Кибитка приближалась к первому сартрскому городу, Тарсу. Стали попадаться засеянные поля и крохотные домики выселок, которые постепенно сменялись добротными крестьянскими избами. Дагар сменил ученика на козлах, и Янек рассматривал сельских жителей, откинув матерчатый полог кибитки. Чем ближе они подъезжали к городу, тем богаче становились поселения и чище и опрятнее жители. Молодой человек рассматривал незнакомцев, отмечая про себя, что местная мода совершенно ему не нравится. Женщины одевались чересчур ярко, а мужчины напротив, словно мыши. Их серые штаны и обтягивающие внушительные животы жилеты делали их похожими друг на друга, однако отличить состоятельных господ было легко. Люди побогаче носили на головах картузы, а на поясах золотые цепочки, к которым крепились кожаные кошели.

"Идеальное место для карманников", - подумал Янек.

"Кто такие карманники?" – заинтересовался Эргхарг.

Дракон не полетел к поселку, чтобы не пугать жителей, он преодолеет это расстояние ночью, и будет ждать путников на противоположном конце дороги, через десятки тереллов, по ту сторону города, до которого они доберутся только завтра.

"Это воры, люди, которые без спроса берут чужое".

"Разве это запрещено?"

"Каждый сам по себе".

"Странно. В Арканах нет единоличного владения. Все, что мы имеем – общее, я могу пользоваться любой вещью, летать, где пожелаю", - отозвался дракон и исчез.

Янек вздохнул. Эргхарг часто упоминал горы, и молодой человек из крохотных, словно песчинки, рассказов дракона о своей стране, постепенно складывал картинку. Правда, большей частью это были разрозненные куски мозаики, но чем больше их набиралось, тем сильнее плотнику хотелось посмотреть на знаменитые горы. Как живут драконы? Есть ли у них дома или другие постройки? Чем занимаются, кроме того, что летают в небе и поджидают забредших в Арканы путешественников?

Пока же он наблюдал за жизнью сартрцев и не находил ничего интересного. Обычное поселение недалеко от крупного города, в каких Янек не раз останавливался чинить крыши, ремонтировать телеги и латать изгороди.

Не таким ему представлялся приезд в первый настоящий чужеземный город в качестве ученика дрессировщика. За кибиткой должна была катиться телега с драконом, местные ребятишки должны были не сторониться угрюмого незнакомца, подстегивающего кнутом коней, а бежать следом и радостно вопить, указывая пальцами на Эргхарга. И дракон должен был лежать в клетке, притворяться спящим, и изредка выпускать из ноздрей дым, а не бросить своих луноликих, скрываясь от посторонних взглядов.

Солнце садилось. Тени удлинились, и Янек понял, что добраться до города к ночи они не успеют. Дагар снова станет стучаться в двери самых бедных домов очереднойдеревеньки, чтобы переночевать и дать коням отдохнуть за умеренную плату. Будь воля Янека, он выбрал бы дом среднего достатка. Беднякам обычно нечего предложить путешественникам, а богачи не склонны зарабатывать, пуская на постой подозрительных незнакомцев, но Дагар упрямо выбирал самые скромные домики, хотя недостатка в средствах дрессировщик не испытывал.

Мастер велел Янеку сесть на козлы, а сам подошел к ближайшей хибарке. Громко постучав в дверь, Дагар вошел в дом.

- Хозяин! – донесся до молодого человека голос дрессировщика. – На постой пустишь?

Это был уже четвертое или пятое жилище, с жителями которого мастер пытался договориться о ночлеге. Увы, каждый раз Дагар возвращался к кибитке ни с чем.

- Какие здесь черствые, бессердечные люди! – возмущался дрессировщик. – Ни один не подумал впустить усталых путешественников.

- Просто вы предлагаете сущие гроши, - откликнулся плотник. – Предложите больше, и нас пустят.

- А ты не считай чужие деньги! – разозлился дрессировщик. – Я кормлю тебя, обучаю и везу, а ты пока ничего не заработал! Это я плачу за твой ночлег! В твоих интересах, чтобы я заплатил как можно меньше!

- Я мог бы ночевать под открытым небом, - предложил Янек.

Он вдруг понял, что действительно хотел бы спать, не чувствуя над головой тяжесть крыши, не ощущая боками крепость окружающих стен, не вдыхая спертый воздух. Спать, как истинно свободный, это прекрасно. Твоим одеялом будет служить теплый ночной ветер, подушкой – мягкие луговые травы, а над головой, медленно поворачиваясь, будет висеть черный бархатный купол, усеянный серебряными вишнями звезд.

- Вот еще, - фыркнул Дагар. – Я не настолько жаден, чтобы мой ученик ночевал во дворе, словно собака. Трогай! Постучимся в последний дом и, если нас не впустят, заночуем в кибитке.

- Если не удвоите плату за постой, придется ночевать под открытым небом, - предупредил Янек, заранее зная исход.

Ожидания оправдались: дрессировщик вышел из последнего дома на краю деревеньки ругаясь и плюясь.

- Отъедем подальше, - предложил Янек, - и разведем костер.

- Как можно дальше от этих проклятых Ярдосом жадюг! Пусть их покарает богиня доброты и благожелательности за скаредность и бессердечность!

Мастер забрался в кибитку, плотник тронул поводья, и кони покорно двинулись в путь. Ругательства дрессировщика доносились до Янека до самых сумерек, когда они, наконец, проехали огороды и выехали на окраину небольшой рощицы.

Дрессировщик занялся лошадьми, а Янек разжег небольшой костер, собрав валяющиеся под деревьями сухие ветви.

Пламя разогнало полумрак и в то же время подчеркнуло сгущающуюся мглу. Плотник посмотрел в небо, но знакомого силуэта не увидел. Ночевать под открытым небом без защиты дракона было страшновато, и Янек постарался думать о мрачных громадах деревьев, как о растениях, а не как о зловещих фигурах сказочных великанов-людоедов.

- Зловонная пасть поганого Ярдоса! – выругался Дагар, споткнувшись о корень дерева. - Пусть и вас однажды не пустят на порог, когда дом ваш сгорит, а овцы и коровы сдохнут от голода!

Янек хмыкнул. Он развернул холстину, где были спрятаны запасы соленого мяса, хлеб и лук, и вздохнул. Все-таки человек слишком зависит от... всего. Даже от еды. Он вынужден делать запасы, чтобы не умереть с голода во время поездок, останавливаться там, где смог бы купить провизию и квас, и путешествовать, придерживаясь дороги. А драконы едят, когда хотят, – их кормит земля; останавливаются там, где понравится, - они не связаны деньгами; летают там, где заблагорассудится, - их дорога все небо!

Плотник прожевал мясо и снова посмотрел вверх. Дарла была уже хорошо видна, постепенно на темнеющем небе высыпали и другие звезды.

"Интересно, какие они на вкус? – подумал Янек. – Ты пробовал лизнуть звезду?"

Эргхарг не ответил, зато где-то слева громко хрустнула ветка.

Янек вздрогнул.

- Кто тут? – спросил Дагар, в его голосе слышалось раздражение. – Мы вооружены и никого не боимся!

- Они? - услышал Янек громкий шепот прямо за соседним кустом.

В тот же момент из-за деревьев выскочили четыре тени.

- Слева! – крикнул плотнику в ухо грубый хриплый голос.

Молодой человек успел только вскочить, как его со спины схватил некто высокий и очень сильный.

- Помогите! – крикнул Янек.

Ребра захрустели, незнакомец сжал его так, будто старался выдавить внутренности. Плотник понял, что не может дышать. Он извивался и брыкался, стараясь освободиться от стального захвата, но безуспешно. В паре тереллов от него хрипел Дагар, которого схватили двое неизвестных.

- Не дергайся, червячок.

К Янеку подошел четвертый мужчина и приставил к его горлу нож.

- У нас нет денег, - произнес Янек.

Он понял, что сил освободиться у него не хватит, поэтому опустил руки. На них напали разбойники. Они заберут кибитку и лошадей, а пленников бросят посреди степи. И им уже никогда не догнать похитителей Элиота, и никогда не восстановить то, что Дагар нажил за долгие годы выступлений.

Плотник сжал кулаки.

- Как звать? - поинтересовался верзила, подошедший к плотнику. Видимо, главарь банды. В полумраке Янек не мог хорошенько разглядеть его лицо, но если бы обладал зрением дракона, обязательно запомнил бы физиономию грабителя. Нашел бы и... разорвал на куски.

- Зловонная пасть поганого Ярдоса! – захрипел мастер. – Не говори!

- Да они это! - отозвался стоящий за спиной плотника. – Юнец, старик и кибитка. Кто еще попрется по этой дороге? Из Миловии в Тротс через Лорен-Тог обычно ездют.

- Сам ты, ездют! Не в глуши же живем, может, кого и принесло. Бывают же совпадения.

- Да какая разница? - спросил один из тех, кто держал дрессировщика. – Трупом больше, трупом меньше. Убьем этих, скажем, все сделали, вот и вся недолга. Король далеко, ему не видать.

"Убьем" – молнией пронеслось в голове Янека. Вот как обращаются с дрессировщиками в Сартре. Вот как встречают укротителя и его ученика. Пусть они не знают, с кем имеют дело... но будь здесь Эргхарг, от этих четверых, пахнущих псиной, скотов, осталась бы только горстка пепла!

Янек сжал кулаки так сильно, что проткнул ногтями кожу. Тягучие, медленные, словно во сне, капли проступили на поверхность, и вызвали в плотнике целую бурю эмоций.

Следующие секунды превратились для него в минуты. Чувства молодого человека обострились, он услышал скрип суставов руки, сжимающей нож у его горла, увидел, как напряглись мышцы, готовясь совершить смертельное движение, ощутил запах жареного поросенка, доносящийся из оставшейся далеко позади деревеньки, и почувствовал, как ладони наполняются огнем.

- Сволочь! – прорычал плотник, и схватил руку, сжимающую нож.

- А-а-а!

Лезвие, отразив свет танцующего медленный танец, костра, плавно полетело вниз.

Янек резко развернулся и прижал пылающие ладони к лицу разбойника.

- Сле-е-епну-у-у! – завопил мужчина и повалился на колени.

Стоящий рядом главарь не успел даже пошевелиться, плотник тряхнул кистями, готовясь вцепиться ублюдку в горло, и увидел, как с кончиков пальцев сорвались искры. Одна из них попала на одежду разбойника, и тот вспыхнул, словно был пропитан маслом.

Янек бросился к Дагару. Один из нападавших ринулся на помощь товарищам. Плотник отшвырнул его, будто тот совсем ничего не весил, и детина завизжал. Четвертого, пленившего дрессировщика, обезвреживать не пришлось. Он развернулся и бросился к роще. Плотник выдохнул, и в этот момент время вновь пошло со своей обычной скоростью.

Молодой человек зашатался и опустился на землю. Он смотрел на свои руки и улыбался. Трое напавших скрылись в лесу, четвертый, охваченный волшебным пламенем, с дикими криками, катался по траве, а потом затих.

- Ты... ты... – Дагар запинался. Он не мог выговорить ни слова, пораженный случившимся.

- Они не вернутся, - успокоил ученик дрессировщика.

- Как... ты... как...

- Идите спать, мастер, - произнес Янек. - Завтра нам снова предстоит долгая дорога.

Молодой человек слышал, как стучат зубы Дагара, и это доставляло ему удовольствие. Он не боялся. На минуту, показавшуюся ему очень длинной, он обрел нечеловеческие силы. Его ладони испускали огонь, его тело стало послушным, оно действовало, казалось, само, точно зная, что и когда нужно сделать. Его голова превратилась в лед, в камень, отчего мысли выстроились в четкие и ровные ряды; сомнения, страх и неуверенность исчезли, уступив место силе. Подобное Янек испытывал только когда находился в сознании Эргхарга.

Дрессировщик поднялся и молча скрылся в кибитке. Ученик не стал мешать мастеру и остался у догорающего костра. Этой ночью он не уснет. Он будет смотреть в небо, и знать, что частичка силы, частичка свободы, частичка... дракона проникла в его сущность и отныне он не просто слабый беззащитный юноша, но почти бог.

И теперь так будет всегда.

 

* * *

 

Эльфы продвигались вдоль границы О-шо очень быстро, им требовалось гораздо меньше времени на восстановление сил, чем людям, и усталость, благодаря магии, исчезала скорее. Быстрые, бесшумные, за день они преодолели расстояние, которое не осилил бы и конный, и к вечеру подошли к второму поселению О-шо. Небольшой городок, из которого в Ил'лэрию часто приезжали желающие приобрести безделушки, заряженные бросовыми заклинаниями.

Тэл’льяин был здесь однажды и неплохо знал город.

- Расходимся по двое, - предложил он и нарисовал на земле неровный овал. – Пять секторов. Сначала улицы, потом дома. Слушайте внимательно, детские голоса выше голосов взрослых, но не путайте девочек и мальчиков, лишние неприятности нам ни к чему. Мы не люди, мы избирательны, и имеем цель. Помните об этом.

Себе в напарники Тэл’льяин выбрал Рильбеста. Словно весенний ветер ворвались они в город и натянули луки.

- Пьюу!

- Пьюу!

Засвистели стрелы.

Человеческие дети падали бесшумно, не успевая даже понять, что умерли. Но без свидетелей не обошлось. Закричали мужчины, завизжали женщины, началась паника.

Старший народ продвигался через город, очищая его от детей, врываясь в дома, лишая родителей сыновей. Жители не успели опомниться, как улицы заполнили трупы мальчиков.

Тэл’льяин встретил своих людей на противоположном конце города.

- Что дальше? – спросил Рильбест. – Мы не можем проверить каждого убитого хомо обыкновениус. Как понять, что Эл'льяонт уничтожен? Когда придет время остановиться?

- Никогда, - ощерился Тэл’льяин. - Мы не можем рисковать. За сто лет полукровка мог потерять остатки магии, поэтому мы убьем всех.

- Раньше ты говорил по-другому, - с сомнением произнес один из эльфов. - И что на это скажет правитель?

- Гланхейл будет на нашей стороне, - Тэл’льяин погладил рубаху, под которой, заряженный магией, на серебряной цепочке висел его маленький помощник. – Правитель знает, что рано или поздно нам придется обнажить оружие. Несколько сотен и даже тысяч человеческих детей не сравняются по значимости с будущим целого народа. Люди этого не поймут и не пойдут на жертвы, но мы давно готовы к войне. И не остановимся.

Эльфы молчали. Каждый из них был готов подчиниться приказу старшего, каждый из них сознавал важность возложенной на них миссии, у каждого из них дома остались дети, за чье будущее стоило бороться. И каждый из них попал под действие медальона вожака, Тэл’льяин не сомневался.

- Мы с тобой, - произнес Рильбест.

- С тобой, - откликнулись остальные.

- Наши луки не дрогнут.

- Наши ноги не устанут.

- Да благословят нас боги.

- Khala eriler liehn! Вперед!

 

* * *

 

Три дня – небольшой срок, и Эл'льяонт не подозревал, сколь многое может измениться за это время.

Он успел привыкнуть к постоянно следующему за ним охраннику, хотя ему и становилось не по себе, когда приходило время посещать задний двор по нужде. Тахир не оставлял пленника в одиночестве, единственным исключением стала комната, которую своему "гостю" выделил Фархат. Порог этого помещения начищенные сапоги лейтенанта королевских драгун не перешагивали.

Эл'льяонт осмотрел весь дворец, заглянул во все помещения, куда ему позволил заглянуть Тахир, и оставил попытки к бегству. С бдительным охранником он не справится, а из комнаты, куда лейтенанту доступа не было, существовал лишь один выход.

Правитель Сартра сдержал слово, и не давил на Эл'льяонта, предоставив тому время для размышлений. Король приказал домочадцам и слугам относиться к эльфу, как к принцу, и если бы не тильдадильоновый ошейник, мальчик легко забыл бы, что во дворце он пленник, а не гость.

Сиянка, обидевшись неизвестно на что, к суженому не подходила, только за семейными трапезами позволяла себе задержаться взглядом на красивом лице будущего супруга и его тонких пальцах. Эл'льяонт видел интерес девушки, но понимал, что рассчитывать на ее помощь не может, а потому старался не думать о возможной женитьбе. Если он и согласится помочь Фархату в его смелой задумке, то на свадьбу согласия не даст. Эльфы женятся только по любви, вручая сердце той, с которой готовы делить свою весьма длинную жизнь. Сиянка, несмотря на свою привлекательность, не могла претендовать на место в сердце Эл'льяонта, к тому же, по ил'лэрийским законам он может жениться не раньше, чем отпразднует двухсотлетие.

Тем не менее, жизнь во дворце не была безмятежной. Каждый день, присутствуя на королевских приемах в качестве особо дорого гостя, Эл'льяонт встречался с неизменным спутником его величества Вильковестом. Если тот и был колдуном, ничем этого не показывал, и дракона на задний двор дворца не приводил. Старик носил яркие богатые одежды и смотрел на всех, словно мечтал раздавить. Даже король не избежал подобных взглядов, хотя Эл'льяонт не сомневался – Фархат ничего не замечал, правитель подставлял змее незащищенную шею, не задумываясь[4].

Однажды мальчик нечаянно подслушал разговор сартрского короля с ви-эллийским посланником. Явившись на прием к Фархату, тот предложил сартрцам особые торговые условия. Эл'льяонт, которого не интересовали дела хомо обыкновениус, направился к выходу из тронного зала, однако в дверях задержался и услышал такое, чему не смог поверить.

- Должен предупредить ваше величество, - произнес гость, - о возможных проблемах с эльфийскими артефактами. Мы всегда были рады предоставить вам лучшие ил'лэрийские шелка, шкатулки с приятными снами, амулеты, избавляющие от гнойников и нарывов, поисковые палочки, булавочки, подгоняющие платье по фигуре, и прочие магические вещи, однако в скором времени это может закончиться.

- Эльфы перестали сотрудничать с торговцами? – удивился Фархат.

- Эльфы незаконно проникли на территорию О-шо и убили около тридцати детей.

- Да вы что! – Фархат так удивился, что даже привстал на троне.

- По крайней мере, именно эту цифру озвучил один купец из Рахана, - поклонился гость. - Он проезжал мимо сигнальной вышки и услышал разговор.

- Зачем эльфам убивать детей?

- Не знаю. Это очень похоже на глупую шутку, но в таком случае шутник не стал бы придумывать, что старший народ убивает только мальчиков и исключительно в возрасте от девяти до двенадцати лет.

Эл'льяонт тряхнул головой и вышел из тронной залы. Конечно, это просто слухи. Эльфам не нужны человеческие дети ни живые, ни мертвые. Старший народ ценит чужую жизнь и душу и не убивает кого бы то ни было без веской причины, а убийство детей оправдать нечем. Это просто очередные вымыслы хомо обыкновениус об эльфах.

Но почему столь жестокие? Неужели Фархат прав, и люди ищут повод для войны? Неужели хомо обыкновениус завидуют старшему народу столь сильно, что рискнут развязать войну с обладающими магией? Нет, не может быть. О-шо не справится с ил'лэрийцами, даже если объединится с Ви-Элле и Раханом. Тогда кому выгодны эти слухи?

- Слышал? – Тахир толкнул Эл'льяонта в спину. – Твои в атаку пошли.

- Глупости! – рассердился мальчик. – Мы не станем воевать! Нам не нужны ваши земли! А больше вы не можете предложить старшему народу ничего интересного.

- Кроме детей. Остроухим зачем-то понадобились наши дети.

- В мертвом виде? – возмутился полукровка. - Мы не некроманты, - Эл'льяонт сморщился. – Phalhallarenagboellieh.

- Переведи, - потребовал Тахир.

- Не позволяйте длинным языкам залезать вам в уши. Не верьте слухам.

Эл'льяонт решил последовать своему же совету, но на следующий день услышал новые известия. На утреннем приеме Фархату доложили, что эльфы не просто убили детей в одном из городов О-шо, но продвигаются вдоль границы к Ви-Элле, и количество жертв уже вплотную приблизилось к сотне.

- Не может быть, - сжал кулаки Эл'льяонт. – Невозможно. Это выдумки.

- Чересчур страшные выдумки, - ответил Фархат. – Хотел бы я не верить в это, но мои люди не лгут. Твой народ сошел с ума. Если так продолжится, О-шо и Ви-Элле выступят против Ил'лэрии. Ты помнишь, о чем я тебе говорил?

Эл'льяонт кивнул. Если раньше он сомневался, не хотел верить и мечтал поскорее вернуться домой, то теперь ему стало необходимо удостовериться, что все это неправда.

- Не может быть, чтобы эльфы убивали детей!

- Тем не менее, это так, - Фархат поманил ребенка к себе, а когда тот приблизился, зашептал: - Жители О-шо изумлены, ви-эллийцы озлоблены, раханцы готовятся встретить незваных гостей оружием. У слухов длинные ноги. Эльфы убивают детей, и движутся очень быстро. Учти это при своих размышлениях.

- Долг каждого эльфа следовать закону, - ответил Эл'льяонт, - и предназначению.

Он замолчал, и король верно истолковал молчание.

- Ночью, - негромко произнес он, - устроим разговор со звездой. Ты поймешь, что именно тебе предстоит изменить судьбу Ил'лэрии, примирив людей и эльфов. Ты впишешь свое имя в историю, а мое имя будет стоять рядом.

 

Эл'льяонт нервничал. Утром истекал срок его размышлений над предложением Фархата, а с минуты на минуту настанет полночь, и он узнает то, что не позволила узнать ему его мать. Может быть, его предназначение действительно состоит в том, чтобы примирить старший народ и хомо обыкновениус и предотвратить войну, для которой у людей неожиданно появились веские причины? Может, Кьолия выслала его из страны именно поэтому, опасаясь, что ее сын погибнет в борьбе за мир, а не потому, что он служил напоминанием о греховной любви к хомо обыкновениус? Хорошо, если бы это было так!

Они стояли в королевском саду: эльф, король и его новый первый министр. Слуги расположились в отдалении, держа в руках горящие лампы, готовые в любой момент их погасить. К Diehaan следовало обращаться в полной темноте.

Эл'льяонт сомневался в успехе. Он знал ритуал, и пытался поговорить с Вещающей в первую же ночь, когда Дагар остановился ночевать прямо посреди поля. Звезда не откликнулась. Возможно, ей требовалась магия сотого дня рождения, эльфийская земля или сила, которой у Эл'льяонта было недостаточно. В любом случае, волшба Вильковеста вряд ли сработает – ни первого, ни второго, ни третьего у полукровки не было. Тем не менее, он наблюдал за королевским министром с внутренней дрожью.

Вечером накануне ритуала, Вильковест приказал вырвать из земли все цветы и утрамбовать в саду круглую площадку, на которой могла бы поместиться корова. Теперь колдун серебряным копьем начертил на земле ровную шестиконечную звезду и заполнил каждый луч непонятными рисунками. Один из них походил на эльфийский знак "свершение", но другие Эл'льяонт не узнал. После этого, Вильковест приказал эльфу встать в центр и начал читать заклинания, переходя от луча к лучу, сбрызгивая землю жидкостью из небольшого хрустального флакона.

- Свет долой! – повелел колдун. – Diehaan готова говорить.

Слуги погасили лампы, и удалились. Сад погрузился во тьму.

Эл'льяонт закрыл глаза и развернул ладони навстречу небу. Он попытался отрешиться от всего земного, сосредоточившись на ощущениях души, постарался изгнать из сердца сомнения, отдавшись на волю сиянию, исходящему от звезды.

И Diehaan заговорила.

Эльф вздрогнул, когда услышал тихий голос.

"Твоя жизнь будет яркой, словно вспышка на солнце, - прошептала Diehaan. – Твоя судьба: вести за собой людей, открывать новые дороги и менять судьбы. Ты сделаешь несчастными сотни эльфов и людей, но осчастливишь в тысячи раз больше".

Эл'льяонт задрожал. Свет Diehaan становился все ярче, проникал под кожу, касался внутренних органов, тянулся к сердцу...

"По твоему слову будут строиться новые отношения, возникать ранее не существовавшие связи, по твоему приказу будут разрешаться споры и конфликты, ты войдешь в историю как один из лучших правителей Ил'лэрии. Но всю жизнь будешь несчастен".

"Правитель?!" – мысленно воскликнул мальчик, и почувствовал, как ледяные лучи Diehaan сковали его сердце и уста. Больше он ни о чем не мог спросить, как не мог пошевелиться или даже вдохнуть.

"Ты проживешь необычную жизнь, - продолжила звезда. – Тебе будут завидовать, тебя будут пытаться убить, но ты умрешь своей смертью. Ты сам выберешь ее равнодушные объятья, когда познаешь истину. А пока... впереди великое будущее. У тебя много дел. Иди, маленький полукровка. Время пришло!"

Эл'льяонт судорожно вдохнул, и понял, что Diehaan закрылась. Он знал, что король и Вильковест ничего не слышали, и некоторое время просто молчал, вслушиваясь в тишину и собственное дыхание.

Фархат оказался прав. Он не просто полукровка, позорная смесь крови хомо обыкновениус и старшего народа, он эльф. Следующий правитель Ил'лэрии. И его время пришло. Неизвестно, что случилось со старшим народом за четыре года его отсутствия, и почему братья начали убивать человеческих детей. Он разберется. Он положит этому конец. И если для этого придется сместить или... убить Гланхейла... он сделает это.

- Я принимаю твое предложение, король, - твердо произнес Эл'льяонт. – Отныне мы союзники.

- Хорошо.

Правитель Сартра подошел к бывшему пленнику и положил руки ему на плечи.

- Повернись, сын мой, я сниму с тебя ожерелье.

Эл'льяонт повернулся к Фархату спиной и почувствовал, как исчезает последнее, что связывало его с прошлой жизнью. Теперь он знает свое предназначение. Теперь он свободен и волен действовать так, как подсказывает сердце.



[1] Пытаться поймать мышь за хвост – делать бесполезную и трудную работу (эльфийская поговорка)

[2] Дело превыше всего (эльф.).

[3] Нужно пожертвовать меньшим, ради большего (эльф.).

[4] Подставить змее незащищенную шею – неоправданно или бездумно рисковать (эльфийская поговорка)

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить