Илья Одинец - Глава 10. Иногда чудеса все же случаются

Глава 10

Иногда чудеса все же случаются

 

Янек мучился бездельем. Элиота похитили, а он ничего не мог сделать, чтобы помочь мальчугану, даже подхлестнуть лошадей. Дагар сам сел на козлы и все утро до ушей плотника долетали его ругательства и свист кнута.

Будь воля Янека, он отправился бы на поиски эльфа верхом, но молодой человек понимал, что его нетерпение не принесло бы ничего хорошего. Судя по тому, что Эргхарг с большим трудом улавливал запах Элиота, мальчик уже очень далеко, и спеши – не спеши, путешествие растянется не на один день, а может, и не на одну неделю. Верхом они с Дагаром быстро устали бы, им потребовались бы более частые и долгие стоянки, и преимущество скорости оказалось бы не таким уж и большим. К тому же за двести лет путешествий по Аспергеру у дрессировщика накопилось множество вещей, расставаться с которыми он наверняка не пожелал бы. Поэтому Янек сидел в кибитке, изредка выглядывал наружу и мучился.

Вопреки опасениям плотника, кибитка ехала не по степи, а по достаточно широкой и хорошо утоптанной дороге. Янек взглянул на карту, и понял, что они направляются к Сартру, соседнему королевству, которым правит воинственный король Фархат. Впереди их ждет путешествие через лес, а затем переход через условную границу. Местность просматривается сартрскими дозорными со сторожевых вышек, разбросанных по территории, но их вряд ли остановят – для Эргхарга границ не существовало, а два путешественника не представляют ни опасности, ни интереса.

Янек бросил последний взгляд на кружащего высоко в небе дракона, и лег на матрас Элиота.

Если Дагар и знал, кто похитил мальчика, то ничего не сказал, но Янек подозревал, что мастер не уверен в свих догадках. Слишком уж он удивился, когда понял, что похитители находятся в двух, а то и трех сотнях тереллов от "Хромого кабана" и удаляются с огромной скоростью.

- Они что, летят на драконе? – недоумевающее спросил дрессировщик, когда Янек снова обратился к Эргхаргу.

Это был первый раз, когда Янек увидел мастера растерянным.

- Наверняка сказать невозможно, - ответил плотник, - но скорее всего так и есть.

Янек вспомнил эти слова и представил хрупкую беззащитную фигуру эльфа, привязанную к телу дракона, и черный силуэт злобно смеющегося похитителя, подгоняющего истинно свободного хлыстом.

Летящий в небесах Эргхарг увидел картинку в голове плотника, и, фыркнув, мысленно потянулся к Янеку. Молодой человек расслабился, и его голову тут же населили образы. Дракон сообщил, что до сего дня ни один дрессировщик не сумел договориться с истинно свободным и надеть на него седло. Либо похитивший Элиота дракон сошел с ума, либо прошлой ночью захудалая каморка "Хромого кабана" стала свидетельницей использования магии огромной силы.

Эргхарг отвлекся, и плотник невольно почувствовал пустоту. Он начал привыкать к такому способу общения и даже находил его удобным. Если бы люди общались друг с другом напрямую, неопосредовано речью, недопонимания стало бы меньше.

Поначалу Янек испытывал неудобство от вторжения в собственные мысли, он стеснялся того, что Эргхарг может увидеть в его голове, смущался своих желаний и воспоминаний. Но дракон не смеялся над человеческими слабостями, плотник не чувствовал в душе дракона иронии или снисхождения, только холодное принятие. И это Янека полностью устраивало. Эргхарг принимал его таким, какой он есть. Теперь молодой человек гордился своей связью с драконом. Огромный зверь, представитель истинно свободных счел его, простого плотника, достойным того, чтобы делиться с ним мыслями и чувствами.

Янек тоже принимал дракона таким, какой он есть. Молодой человек много не понимал, но спокойствие, расчет, сознание собственной силы и значимости Эргхарга импонировали ему. У него не получалось относиться к жизни спокойно, его всегда мучили сомнения, сердце то тревожно замирало в ожидании неприятностей, которые так никогда и не происходили, то радостно билось в предвкушении приятных событий, которые так и не наступали. В голове мельтешили тысячи воспоминаний, образов, слов из прошлого, которые накладывались на нынешние ситуации и мешали. Теперь Янек отчетливо это понимал.

Он побывал в голове истинно свободного, почувствовал спокойную уверенность дракона, ощутил порядок и чистоту в его мыслях и даже оказался причастным к процессу размышления. И понял, насколько далеко хомо обыкновениус, как называли людей драконы, находятся от истинно свободных. Теперь Янек без опаски открывал свой разум Эргхаргу, наслаждался причастностью к идеальному существу и ощущал почти физическую пустоту, когда дракон отдалялся. Молодой человек сильно привязался к Эргхаргу, и скоро не сможет обойтись без его общества. Без полетов, без свободы, без холодного драконьего разума.

Плотник с удивлением понял, что удостоился особенного расположения Эргхарга, стал его фаворитом. Мастеру дракон ничего подобного не позволял. Дагар никогда не сливался с истинно свободным и даже не подозревал о богатстве души своего подопечного. Дрессировщик, вопреки всякой логике, считал дракона обыкновенным животным, все отличие которого от крупного рогатого скота состояло в обладании магией. Мастер мог ругаться на Эргхарга, мог говорить с ним, как с человеком, но относился к нему, как к лошади. Очень глупой лошади.

"Почему ты позволяешь ему так обращаться с собой?" - спросил Янек, зная, что дракон услышит его вопрос. Большую часть времени Эргхарг поддерживал мысленный контакт с плотником, не полноценный, тонкий, словно паутинка, практически не ощутимый, но прочный, и изредка посылал луноликому видения. Вот и сейчас, отвечая на недоумение Янека, Эргхарг показал ему картину.

Плотник увидел горы. Холодные каменные глыбы, подпирающие небо седыми шапками прошлогодних снегов. Увидел реки, стекающие с крутых склонов, собирающиеся в широкие потоки, прыгающие по камням и отбрасывающие во все стороны ледяные блики. Увидел горные травы с крупными красными и фиолетовыми цветами, тянущие головы к солнцу. Увидел останки человека, сквозь белые ребра которого пророс чертополох. Увидел призрачное, едва заметно колеблющееся лицо Дагара, мастер кричал, но звук его голоса сливался с шумом ветра и едва слышным бормотанием горной реки. Дагар не имел значения.

- Тпру! Стой! – донесся до него голос мастера.

Эргхарг исчез из его головы, и Янек с сожалением вылез из кибитки.

- Привал? – спросил плотник, оглядывая местность.

Кибитка остановилась на опушке леса, последнего отрезка дороги на пути к Сартру. Сегодня они точно его не преодолеют, но завтра почти наверняка покинут Миловию.

Эргхарг приземлился и послал Янеку картинку реки.

- Здесь есть вода, - произнес плотник. - Я напою коней.

- Позже, - Дагар направился к кибитке, – сначала дело.

- Какое? Единственное наше дело – догнать похитителей Элиота.

- Это не дело, а цель, - мастер чем-то громыхнул и выругался. – Дело – это твоя учеба.

Плотник скептически ухмыльнулся. Чему может научить его человек, не знающий своего дракона? За эти дни Янек узнал столько, сколько Дагар не узнал за все двести лет путешествий. Эргхарг сам покажет луноликому все, что требуется. Однако обижать дрессировщика плотник не собирался и промолчал.

Дагар вытащил из кибитки небольшой деревянный сундучок, запертый на маленький навесной замочек. Раньше Янек его не видел.

- Что там? – спросил он.

- То, что нам понадобится позже. Идем.

Дагар сунул сундучок под мышку и направился к лесу. Янек последовал за ним.

- Раз уж ты теперь мой ученик, - произнес дрессировщик, - я научу тебя всему, что знаю сам. Помнишь отвар, который я пил?

Янек содрогнулся, вспомнив белое, словно полотно, лицо Дагара, серо-зеленую жижу, булькающую в котелке, и отвратительный, вызывающий тошноту аромат.

- Этот отвар – необходимое условие твоей связи с драконом, он позволяет пополнить твою силу, и-ши. И-ши нельзя приобрести, но можно потерять, с этой силой рождаются, и если израсходовать ее до конца, то восполнить утрату уже не получится. Обычный человек не растрачивает и-ши, потому что эта сила восстанавливается, но дрессировщик отдает ее дракону. Эргхарг ненасытен, он выпивает ее быстрее, чем она достигает заложенного природой уровня, поэтому ты должен пить отвар каждую неделю, как лекарство.

Янек кивнул.

- Основной ингредиент, - продолжил дрессировщик, – корень мандрагоры. Это редкое растение, которому издавна приписывают магические свойства, но его единственное назначение - восполнение и-ши. Раньше мандрагору считали лекарством едва ли не от всех болезней и практически истребили. К счастью, это растение не капризное и может расти везде: в лесу, в степи, на берегах рек, и легко распространяется, поэтому если местность находится достаточно далеко от жилья человека, ты без труда найдешь то, что ищешь.

Дагар остановился и сорвал травку с крохотными белыми цветами и бледно-зелеными листочками.

- Это мандрагора?

- Это Ноготок младенца.

Мастер опустился на колени и поставил сундучок на землю.

- Здесь я храню лекарства. Цветок, который я сорвал, не нужен для зелья, но полезен, если необходимо вызвать рвоту. Понюхай.

Янек наклонился к цветку и втянул в себя воздух.

- Всемилостивейшая Айша!

Мелкий, с пшенное зернышко цветок, вонял как тысяча буйволов, искупавшихся в собственных испражнениях. Янек узнал запах – именно так пах отвар, который пытался выпить дрессировщик после того, как предложил плотнику стать его учеником.

- Мастер!

- Я добавил его для демонстрации, - пояснил Дагар и открыл сундучок. – И не приставай ко мне с этим.

Молодой человек спрятал улыбку и заглянул в сундук. К внутренней стороне крышки двумя кожаными тесемками крепился нож с янтарной ручкой, а в самом сундучке, разбитым перегородками на отделения, лежали сушеные травы, тщательно завернутые в тряпицы.

Мастер развернул одну и показал плотнику толстые бледно-желтые корешки, размером с палец.

- Этого хватает на месяц, но теперь нас двое, значит, нужно пополнить запасы. Я не был в Сартре, и не знаю, как скоро нам удастся найти время и подходящее место для поисков.

Дрессировщик завернул мандрагору в тряпицу и положил обратно в сундучок.

- Ищи растение с треугольными листьями, - посоветовал он. – Если найдешь, не рви, зови меня.

Янек направился вглубь леса. Легко сказать, "ищи растение с треугольными листьями"! Плотник никогда не интересовался травами, а теперь, внимательно присмотревшись к тому, на что наступал, понял, что почти все листья можно назвать треугольными.

Молодой человек остановился перед высокой, едва ли не по колено, кочкой, из которой торчали тонкие ветвистые побеги с треугольными листьями, и позвал мастера. Дрессировщик подскочил к плотнику, зацепился ногой за корень и едва не упал.

- Зловонная пасть поганого Ярдоса! – выругался Дагар. – Это Кукушкины слезы, олух! Ты что, никогда не видел Кукушкиных слез? Смотри дальше, осел! И внимательно!

- Вы хоть скажите, на что она похожа, эта ваша мандрагора!

- Она абсолютно не похожа на то, что ты нашел, - Дагар снял с штанины прицепившийся репей и пошел прочь.

Янек вздохнул. Будь он драконом, понюхал бы корешок и сразу понял, в какой стороне следует искать. А еще не стал бы обращать внимания на вопли дрессировщика, и не чувствовал бы себя так, будто его оплевали.

"Пусть сам ищет свою мандрагору, - решил плотник, - или покажет образец, иначе он до ночи будет упрекать меня в незнании того, что я знать не обязан".

- Иди сюда! – позвал Дагар, прервав размышления Янека. – Я нашел.

Мандрагора действительно ничем не походила на Кукушкины слезы. Это было невысокое растение с толстыми стеблями и темными треугольными листьями. Мастер опустился на колени. Он осторожно убрал лежащие вокруг мандрагоры сухие ветки и вырвал росшую рядом траву.

- Корни толстые, но хрупкие, - произнес Дагар, - обращайся с ними осторожно.

Дрессировщик вытащил из сундучка нож с янтарной рукояткой, воткнул его в землю и обвел вокруг мандрагоры, затем разрыхлил верхний слой и ладонями убрал сухую лесную почву, затем осторожно извлек из земли растение и отрезал стебель.

- Теперь их нужно помыть и высушить на солнце. Когда они приберут светло-желтый оттенок и съежатся, их можно заваривать.

- Заваривать или варить?

- Заваривать. Измельчить, залить кипящей водой и дать настояться.

- А отвар пить, конечно, нужно холодным.

- И без добавления Ноготков младенца, - подтвердил Дагар. – Еще вопросы?

- Если вы так не хотели брать меня в ученики, что устроили целую демонстрацию, - произнес Янек, - зачем взяли?

- Потому что у меня не было выбора! - рассердился дрессировщик. – Иди, ищи мандрагору, и постарайся управиться за час. Ты должен научиться видеть ее. И не возвращайся с пустыми руками!

Дагар положил выкопанный корень в сундучок и направился к месту стоянки, а Янек пошел вглубь леса. Он найдет мандрагору, ведь это нужно Эргхаргу, его и-ши нужна дракону, а значит, Янек будет стараться.

 

* * *

 

Сиянка была счастлива. Переодеваясь к обеду, она улыбалась своему отражению в зеркале и мысленно напевала веселую песенку. Мало того, что отец не стал ругать ее за разоблачение торговца Скогара, так еще и разогнал всех женихов.

 

Едва рассвело, и едва девушка успела проснуться, Фархат пришел в комнату дочери, опустился на край кровати и поцеловал ее в лоб.

- Я люблю тебя, - сказал он, - и хочу, чтобы ты была счастлива.

До сегодняшнего дня отец никогда не говорил ничего подобного! Но на этом сюрпризы не закончились.

- Я отправил гостей по домам, - продолжил Фархат. – Ни один из них не стоит даже твоего мизинца.

- Ты на меня не сердишься? – Сиянка не могла поверить своим ушам.

- Сержусь, но гораздо меньше, чем мог бы. Я не нашел для тебя супруга, но нашел себе помощника. За завтраком я представлю его вам с Лисерией.

Сердце девушки едва не выпрыгнуло из груди, она крепко обняла короля и прикусила губу, чтобы не закричать от счастья.

- Я так рада это слышать!

- Служанки помогут тебе одеться в лучшее платье, - улыбнулся Фархат. – Сегодня чудесный день, впереди нас ждет еще много приятных моментов. Не забудь о короне.

 

Ожидая, пока служанки закончат затягивать на ней корсет, Сиянка размышляла о последних словах отца. Может ли день, начавшийся с самого большого и, главное, приятного, сюрприза в этом году, продолжиться в том же духе? Обычно судьба всегда находит, чем подпортить настроение. В корзине, полной медовых яблок, обязательно найдется червивое, в пышном и дивно пахнущем букете обязательно попадется завядший цветок. Может, и сегодняшний день не исключение? Но сегодняшний день именно исключением и оказался.

Войдя в столовую, Сиянка поняла, почему отец настоял на лучшем платье и короне – за столом сидели не только отец и мать, но и ближайшее окружение его величества: графы, князья, военачальники, министры и их супруги. При виде наследницы престола приглашенные к завтраку поднялись и поклонились.

Сиянка, как и полагается венценосной особе, кивнула сразу всем и никому отдельно, и прошла к своему месту, по левую руку от отца.

- Прости за опоздание, - произнесла девушка.

Фархат подождал, пока дочь сядет, и поднялся. Негромкий говор, витавший над столом, стих, и десятки глаз устремились на его величество.

- Прежде чем начать завтрак, - произнес король, - я хочу представить вам моего помощника. Этот человек станет вторым лицом в стране, его приказы не обсуждаются. Относитесь к нему, как относились бы к моему преемнику.

Сиянка с любопытством посмотрела в сторону двери. Может быть, этот таинственный преемник и есть неприятный сюрприз, который испортит весь день? И Огюст почему-то не улыбался, как обычно, и не представил гостя со свойственной ему манерой подшутить. Он вообще не произнес ни слова, только отрыл дверь и поклонился.

В столовую вошел высокий старик, одетый в черный бархатный костюм с голубой лентой через плечо. На воротнике и рукавах поблескивали самоцветы, но ни они, ни богатое облачение не делали незнакомца красивым, его лицо безобразили жуткие шрамы от ожогов, но даже не будь их, Сиянке он все равно показался бы выходцем из преисподней.

Бабка, покойная королева Маргарита, говорила, что время накладывает на лицо человека отпечаток его дел. Чем старше человек, тем больше поступков совершает, тем четче проявляются на его лице следы совершенных преступлений и добрых свершений. Чтобы подтвердить свои слова, Маргарита провела внучку по картинной галерее дворца с изображением сартрских правителей, и рассказала о каждом. Сиянка хорошо запомнила негромкий старческий голос и усвоила урок.

Старик, которого отец взял себе в помощники, был плохим человеком. Его глаза смотрели холодно, морщины на лице складывались в маску жестокости, равнодушия и высокомерия. Может быть, именно такой человек и был нужен отцу, человек, не задумывающийся о доброте и нравственности, ведь Фархат не скрывал своих намерений относительно Миловии. Сиянка порадовалась, что ей не обязательно общаться с незнакомцем, она не будет сталкиваться с ним во дворце, если не захочет, не станет поддерживать светские беседы.

- Вильковест, - произнес Фархат имя незнакомца и сел. – Мой первый министр.

Старик поклонился, а Сиянка прикусила губу, на миг ей показалось, будто среди седых волос отцовского преемника ползают черви.

- Желаю здравствовать, ваше величество, - сказал Вильковест и прошел к столу.

К счастью, Фархат посадил его не рядом с дочерью, а на противоположном конце стола, подчеркнув тем самым высокое положение гостя.

- Приятного аппетита, господа, - произнес Вильковест.

Сиянка закашлялась и вдруг поняла, что за столом необычно тихо. Каждый раз, когда к завтраку или обеду отец приглашал особо приближенных, девушка была вынуждена наклоняться вперед, чтобы переброситься с матерью парой фраз, а сейчас она слышала, как на дальнем конце стола кто-то звякнул вилкой. И тишина была не просто данью вежливости. Сиянка безошибочно угадывала настроение людей, и почувствовала напряжение и тревожное ожидание. Большинство собравшихся смотрели в тарелки и бросали на королевского фаворита подозрительные или опасливые взгляды.

- Как добрались, Вильковест? – спросил Фархат.

- Благодарю, ваше величество. Прекрасно, – старик внимательно посмотрел на соседей и растянул белые бескровные губы в подобии улыбки. – Мой верный друг сейчас отдыхает.

- Следует ли нам озаботиться о пропитании Гаргхортсткора?

- Не беспокойтесь, мой король, он найдет, чем поживиться.

- Надеюсь, - улыбнулся Фархат, - мои поданные не станут жаловаться.

- Одной коровы ему хватит дня на два или на три, - подняв глаза к потолку, прикинул Вильковест.

Сиянка непонимающе посмотрела на мать. Может быть Лисерия знает, о чем говорит отец с этим странным старцем? Какой еще друг? Почему на него должны жаловаться? И при чем здесь коровы?

- С вашего позволения, мой король, - произнес новый королевский министр, - я бы хотел немного оживить сие сонное общество.

- Позволяю, - кивнул Фархат.

Вильковест взмахнул рукой, и столовая наполнилась музыкой.

- Вы маг? – подняла брови Сиянка, забыв о том, что не собиралась разговаривать с помощником отца.

- Я легенда, - улыбнулся старик.

Сидящий рядом с Вильковестом пожилой граф охнул и упал под стол.

- Лекаря! – крикнул кто-то.

- Нюхательную соль! Принесите кто-нибудь нюхательную соль!

- С ним все будет в порядке, - успокоил гостей Фархат. – Огюст, напомни мне наградить графа Таргоста орденом за сообразительность и выпороть за трусость.

Огюст поклонился, а король поднялся.

- Господа, советую вам перестать верить в совпадения. Перед вами тот самый Вильковест. Первый укротитель драконов.

 

 Сиянка улыбалась, видя свое счастливое лицо в зеркале. День так и остался добрым и радостным. Солнце, проникающее в комнату через открытые окна, ласково грело кожу, из сада доносился тонкий сладкий аромат цветущего сада, щебетали птицы, и казалось, что отныне все и всегда будет хорошо. Отец на время забыл о своем намерении выдать единственную дочь замуж, полностью сосредоточившись на своем преемнике, и девушку это полностью устраивало.

Она слышала о Вильковесте немного, знала, что он разбойник, сбежавший из Арканских рудников и едва не погибший в горах, знала, что он приручил дракона и с его помощью отомстил обидчикам, что ходил по дорогам, грабя путешественников и сжигая целые деревни. Знала Сиянка и о том, что в конце разбойник превратился в обыкновенного шута, актера, укротителя, какие толпами бродят по Аспергеру, демонстрируя толпе свое мастерство. Правда его зверем был не медведь и даже не тузуар, а дракон – полумифическое существо, обладающее магией.

Несмотря на то, что легендарный Вильковест был скорее отрицательной фигурой, Сиянка ни капли не испугалась. Старик, которого отец взял к себе в помощники, был стар и немощен, и все, что умел – жалкие фокусы, доступные любому богачу, купившему безделушки, заряженные эльфийской магией. Наполнить зал прекрасной музыкой, сотворить из воздуха розу, переместить предмет, не прикасаясь к нему, все это может сделать и она, если купит соответствующий артефакт вроде берегитовой шкатулки, которая показала истинное лицо торговца Скогара. Так что в Вильковеста девушка совсем не испугалась и не поверила в его воскрешение.

Отца наверняка обманули, иначе Фархат не преминул продемонстрировать дракона, того самого, с которым дрессировщик путешествовал по свету. А разговоры о якобы драконе, которому якобы хватит одной коровы на три дня – чепуха, средство для запугивания поданных. Именно поэтому Сиянка не посчитала появление при дворе Вильковеста плохой новостью.

Когда с переодеванием к обеду было покончено, девушка спустилась в столовую. На сей раз отец с матерью сидели за столом вдвоем и кроме них в обеденном зале присутствовали только Огюст, по обыкновению дежуривший у двери, и Вильковест, стоявший за спиной короля.

- Помнишь, я обещал приятные сюрпризы? – улыбнулся Фархат. – Дрессировщик – далеко не последний мой гость сегодня.

Сиянка улыбнулась, но сердце предательски екнуло. Не бывает абсолютного счастья - человеку всегда чего-то не хватает. Не бывает абсолютно хороших дней – в бочке меда всегда найдется ложка дегтя. Девушка опустилась на свое место и приготовилась к худшему. Фархат сделал знак Огюсту, и бывший шут с поклоном представил очередного посетителя:

- Эл'льяонт бесфамильный! Эльф-полукровка из сердца самой Ил’лэрии. Мал, да удал, тысячу тереллов за ночь проскакал.

Настоящий эльф? Сиянка открыла рот и даже привстала, чтобы получше рассмотреть представителя старшего народа.

Двери распахнулись, и девушка разочаровано опустилась обратно на стул. На пороге стоял обычный мальчик, лет десяти или одиннадцати, одетый по последней столичной моде. Его уши оказались самыми обычными, человеческими, Сиянка хорошо их рассмотрела, потому что мальчик был лыс. Неужели отца снова обманули? Не может быть.

Огюст, до сих пор не избавившийся от шутовских привычек, скорчил рожу и подтолкнул мальчика. Эл'льяонт сделал несколько шагов к столу и остановился. Его движения были плавными, изящными, полные нечеловеческой грации. Сиянка невольно залюбовалась парнишкой и прикусила губу, чтобы не улыбнуться – улыбку ее высочества могли расшифровать неподобающим образом, ведь девушка улыбалась молодому представителю противоположного пола, что недопустимо, если они не представлены друг другу.

- Зачем вы меня похитили? – спросил Эл'льяонт и поморщился.

Похитили? Сиянка открыла рот. Эльфа похитили? Каким образом? И зачем?

- Мальчик просит прощения, - зашипел стоящий за спиной короля Вильковест. – Его мать не справилась с воспитанием и не научила сына кланяться.

- А твоя мать, видимо, не научила тебя, что похищать людей – это преступление, - парировал полукровка.

Бледное лицо высокопарного старика побелело еще больше, а зеленые глаза прищурились, превратившись в щелки. Сиянка не выдержала, и улыбнулась. Кажется, эльф тоже не испортит прекрасно начавшийся день.

- Тахир! – произнес старик, проглотив оскорбление.

Сиянка вздрогнула. Она не раз слышала имя лейтенанта отряда драгун, это был смелый, но жесткий человек, заслуживший особое благоволение короля бескорыстной преданностью и отвагой в боях. Девушка, удивленная появлением во дворце настоящего эльфа, даже не заметила Тахира, стоящего в дверях. Видимо, отец приставил его для охраны Эл'льяонта, а значит, мальчика действительно похитили.

Лейтенант шагнул к полукровке с явным намерением ударить того за неуважение, но отец махнул рукой:

- Вежливость – не главное, главное – гордость. А в тебе, мой мальчик, ее с избытком. Садись за стол.

- Ты не ответил, - насупился Эл'льяонт, однако принял приглашение.

- Меня зовут Фархат, - произнес отец. – Ты, наверное, слышал обо мне. Я пригласил тебя во дворец, чтобы оценить. Моей дочери скоро исполнится восемнадцать, и она ищет себе достойную партию.

Сиянка в который раз за день открыла рот. Эльфа похитили, чтобы женить на ней?

- Меня похитили, чтобы женить?

Кажется, для Эл'льяонта это тоже оказалось сюрпризом. Эльф рассмеялся. А вот Сиянке было не до смеха.

- Отец! – прошептала она, но Фархат смотрел только на своего гостя.

- Ничего смешного, - произнес он. – Я пригласил тебя во дворец, чтобы ты помог мне исполнить давнюю мечту: примирить людей и эльфов. Ты станешь полукровкой, изменившим историю своей страны, а возможно, и всего Аспергера. Люди и эльфы больше не будут высокомерно воротить друг от друга нос, они станут не только торговать друг с другом, но и сотрудничать. Граница между людьми и старшим народом исчезнет, не будет тайной вражды, молчаливого презрения и ненависти, мы станем братьями. А ты – настоящим героем.

Эл'льяонт опешил.

- Ты серьезно?

Король кивнул.

- Ты ненормальный.

- Отнюдь. Я все предусмотрел и рассчитал, и вскоре ты сам в этом убедишься. А пока чувствуй себя гостем. Поживи во дворце, познакомься с Сиянкой, своей будущей супругой, и привыкай к роскоши. Отныне тебя будут окружать богатство и уважение.

Сиянка умоляюще посмотрела на отца, а потом опустила взгляд. Фархат был непреклонен, переубедить его не получится и никакие ультиматумы не помогут. Он решил выдать ее замуж, и одну кандидатуру она уже отвергла. Второго шанса не будет.

С другой стороны... девушка посмотрела на Эл'льяонта... это не худший вариант. Даже если они действительно поженятся, у девушки будет лет пять до того момента, когда эльф станет претендовать на брачное ложе. К тому же этот лопоухий мальчик наверняка вырастет в высокого стройного красавца, и если Сиянка в него не влюбится, будет полной дурой.

Эльф сел за стол и взял вилку.

Что ж. Кажется, других сюрпризов не ожидается, и день действительно оказался приятным. Иногда чудеса все же случаются.

 

* * *

 

Ирлес Ландал не ожидал, что ему удастся поговорить с Кьолией, матерью мальчика, которого ему приказано найти, но эльфийка пригласила Ирлеса в дом.

Это было одно из самых уютных жилищ, в каких побывал крон, и одна из самых красивых женщин, которых Ирлес когда-либо видел. Высокая, стройная, гибкая, эльфийка казалась земным воплощением богини восхода. Серые глаза смотрели внимательно, но мягко, в их глубине таилось нечто очень важное, что Ирлес никак не мог расшифровать, и эта таинственность только усиливала почти физическое притяжение, исходящее от Кьолии. Крон не понимал, почему эльфийка жила одна, почему рядом с ней не толпились сведенные ее красотой с ума мужчины, и почему никто не сумел завоевать ее сердце.

Кьолия проводила крона в гостиную.

- Прости, что побеспокоил тебя, - смущенно произнес Ирлес.

Ему было не по себе. Кьолия смотрела на него открыто и смело, а ведь она знала, кто он и догадывалась, какую миссию поручил ему Гланхейл. Эльф чувствовал себя едва ли не преступником, явившись в дом женщины, чьего ребенка он должен убить. Тем не менее, долг есть долг, он обязан выполнить то, что поручил ему правитель. Ради себя, ради своей дочери, ради всех эльфов.

- Я понимаю, - произнесла женщина.

Кьолии, естественно, было неприятно принимать в своем доме палача, но она была истинной дочерью своего народа, и не считала возможным нарушить законы гостеприимства и не выдала своих чувств.

Ирлес опустился в кресло и осмотрелся. Обстановка в комнате ничем не отличалась от обстановки других богатых домов: тяжелые кресла с шелковыми подушками, богатые гардины, старинные комоды, ковры ручной работы, но во всем этом чувствовалось нечто особенное, не поддающееся объяснению, придающее комнате благоприятную ауру теплоты.

Кьолия смотрела на крона, ожидая объяснения причин его появления в ее доме, а Ирлес никак не мог собраться с мыслями. Он не думал, что ему будет так сложно начать. Да и с чего начинать? "Простите, Кьолия, я должен убить вашего сына, поэтому вы обязаны сказать, где он находится"? Крон не мог произнести эту фразу, хотя из всех фраз, заготовленных заранее, она была самой короткой и правдивой. Но долгие предыстории лишь отодвинут неизбежное. Кьолии придется ответить на вопрос, а ему придется его задать.

- Ты знаешь, зачем я здесь, - произнес Ирлес.

Эльфийка кивнула.

- И что скажешь?

- То, что должна, - спокойно ответила женщина.

В ее глазах горел холодный огонь мужества, хотя сердце разрывалось между долгом старшего народа и любовью матери. Крон не смог выдержать ее взгляд, и отвернулся.

- Не думай, что мне приятно...

- Задавай свой вопрос, Ирлес. Я дочь крона, и отвечу на него так, как должна. Мое сердце обливается кровью от сознания того, что на Эл'льяонта объявлена охота, и я всеми силами буду его защищать. Но на твой вопрос отвечу.

- Я обязан задать его по всей форме, - предупредил Ирлес.

- Разумеется, - кивнула Кьолия. – Но не думай, что я стану успокаивать твою совесть. Ты - убийца, посланный лишить жизни невинного ребенка! Я не буду тебе помогать, напротив, сделаю все, чтобы твои поиски окончились ничем, но отвечу на все вопросы, как полагается, и моя совесть будет чиста. – Женщина помолчала, а потом спросила: - А твоя, Ирлес? Будет ли твоя совесть чиста после нашего разговора? Сможешь ли ты спокойно спать, зная, что утром тебя ждет долгая дорога, конечной точкой которой станет самое отвратительное, самое мерзкое дело, какое только может совершить эльф? Ты убиваешь ребенка! Наследника силы и мудрости старшего народа!

Ирлес съежился от слов эльфийки, будто она ожгла его кнутом. Он верил в справедливость и честь, но еще он верил в долг. Его долг - выполнить приказ Гланхейла. Он меньше всего хотел причинять кому-либо боль и никогда не поднимал руку на ребенка, но старший народ в опасности. Его дочь в опасности. Может быть, убийство Эл'льяонта и не остановит начавшийся процесс выхолащивания старшего народа, но замедлит, а это стоит того, чтобы попытаться, чтобы пожертвовать одним ради спасения многих.

Крон посмотрел в глаза Кьолии и произнес все, что полагается произнести официальному лицу, обращающемуся за помощью к ил'лэрийцу:

- Ghallah toleo insentie shaan, fella illaha[1]. Обращаюсь к твоей мудрости, опыту и памяти.

- Hillhodalenhethalaah[2].

Кьолия опустилась на колени и протянула Ирлесу руки. Крон взял теплые ладони эльфийки в свои, и, стараясь не думать о том, каким противным кажется ей это прикосновение, обратился к источнику силы. То же сделала и Кьолия. Ладони эльфов засветились ровным белым светом, свидетельствующим об искренности говорящих.

- По приказу правителя Гланхейла я должен найти твоего сына, Эл'льяонта.

- Я знаю об этом.

- Где он? - спросил Ирлес, и его сердце дрогнуло.

- У меня нет сведений, нужных тебе, - с достоинством ответила Кьолия.

Крон замолчал. Он знал, что эльфийка ничего ему не скажет. Но свет истины не померк, не изменился, не дрогнул, а значит, Кьолия говорила правду. Да и не могла она солгать, когда к ней официально обращается уполномоченное лицо. Физически не могла. Наверное, он неточно задал вопрос.

- Где сейчас твой сын Эл'льяонт?

- Не знаю.

- Когда ты видела его в последний раз? – крон решил зайти с другой стороны.

- Четыре года назад.

- Что с ним случилось?

- Я попросила его покинуть Ил'лэрию.

- Куда он направился? - снова задал Ирлес вопрос, в надежде получить подсказку, где искать мальчика.

- Не знаю.

Крон помолчал. Обмануть Кьолия не могла, но она могла умолчать о чем-то важном, поэтому Ирлесу следовало найти нужный вопрос. И он его нашел.

- Твой сын ушел один?

Кьолия вздрогнула, ее лицо побледнело, пальцы похолодели. Крон понял, что эльфийка отдала бы многое, чтобы не отвечать на вопрос, но промолчать не могла.

- Нет. Он ушел не один, - обреченно произнесла женщина.

- С кем?

- С человеком.

- Ты отдала сыну незнакомцу?

- Нет, - эльфийка запнулась и сморгнула слезинку. - Он ушел с отцом.

Ирлес держал ладони Кьолии, и чувствовал, что они вот-вот выскользнут из его рук. Эльфийка держалась из последних сил, слишком тяжело ей было помогать крону, но не помогать она не могла.

- Эл'льяонту исполнилось сто четыре, - произнес крон. - Объясни, как его смертный отец может быть до сих пор жив.

- Он использует силу истинно свободных.

- Он дрессировщик? – удивился эльф.

- Да.

- Как его зовут?

- Мастер Дагар.

Крон мысленно вздохнул. Ну вот и все. Он получил сведения, необходимые для поисков мальчика, и быстро его найдет. Эльф-полукровка легко затеряется в любом городе, но спрятать дракона не получится. Ирлес найдет нужный след и выполнит приказание Гланхейла.

- Благодарю тебя за сотрудничество, - закончил эльф официальную часть и отпустил руки эльфийки. - Khalaerilerliehn. Да благословят тебя боги.

Кьолия кивнула, принимая благословение, но традиционным ответом не воспользовалась, и Ирлес не смог ее за это осудить. Никакая мать не станет благословлять убийцу своего сына. Между тем совесть эльфийки была чиста. Она искренне ответила на все вопросы, ничем не воспрепятствовав выполнению повеления Гланхейла, но в то же время сделала все, чтобы осложнить Ирлесу задачу. Она позаботилась о своем сыне четыре года назад. Эльфийка знала, что грозит ее ребенку, и выслала его из страны, добровольно разлучилась с единственным сыном, чтобы уберечь Эл'льяонта.

- Я знаю, - произнесла Кьолия, провожая гостя до двери, - что ты можешь найти моего сына, Гланхейл сделал правильный выбор, поручив эту миссию тебе. Но я очень надеюсь, что твой путь и путь Эл'льяонта никогда не пересекутся. Чудеса иногда случаются.

Сердце крона замерло, на мгновение он представил себя на месте несчастной. Ни один родитель не должен пережить то, что переживала сейчас Кьолия, однако он выполнит свой долг.

Ирлес коротко кивнул и вышел из дома эльфийки. Теперь ему следовало связаться с правителем и пересказать ситуацию, а его самого ждет дорога. Чтобы выполнить поручение, ему предстоит отправиться на поиски полукровки, и поиски эти обещают стать самыми долгими и трудными за всю историю поисков пропавших эльфов.

Эл'льяонт обладает магией, небольшая сила у него есть, но ее недостаточно, чтобы попытаться связаться с ним или разыскать с помощью магии. Ни одно поисковое заклинание не сработает, полукровки не связаны с землей Ил'лэрии, она не защищает их так, как защищает старший народ, а значит, легких путей нет. Ирлесу предстоит сосредоточиться на дрессировщике и драконе. Он посетит крупнейшие города ближайших королевств, выяснит, кто из дрессировщиков и когда демонстрировал там свое искусство, и куда направился после. Затем попытается вычислить маршрут и отыщет Дагара, где бы он ни был. Но даже если случится чудо, и дрессировщик не спрятал сына в далекой глухой деревушке, крону очень повезет, если он хотя бы увидит Эл'льяонта. Мастер не даст сына в обиду, а дракон не даст в обиду мастера.

Ирлес миновал вишневый сад Кьолии, по широкой грунтовой дороге дошел до ручья, текшего через всю столицу, и опустил ладони в воду.

- Galaetnarelellierpoelia, заклинаю духов воды помочь мне. Гланхейл, откликнись!

Прозрачная вода ручья потемнела, однако правитель вышел на связь не сразу, и когда вышел, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

- Geliahanenala, - поприветствовал Гланхейла крон.

- Geliahanenalahilaan. Какие новости?

Правитель находился в саду и заглядывал в зеркало ручья. Его длинные светлые волосы были перетянуты сзади широкой белой лентой, но одна прядь выбилась из прически, что свидетельствовало о чрезвычайном волнении правителя - обычно Гланхейл не допускал небрежности. Именно поэтому на вопрос крон ответил:

- Обнадеживающие.

- Правда? – удивился правитель.

- Правда. Кьолия не знает, где сейчас ее сын, однако я выяснил, что он уехал не один, а с отцом.

- Со смертным? Разве он не умер?

- Он дрессировщик. Его жизнь продлевает истинно свободный.

Гланхейл нахмурился.

- Все еще серьезнее, чем я смел предположить. Если отец Эл'льяонта обладает и-ши, с большой долей вероятности эта же сила есть и у ребенка, а значит, он тоже станет мастером и наверняка постарается переманить на свою сторону дракона. И кто знает, сколько истинно свободных последуют за ним.

- Драконы никогда не вмешивались в дела людей и старшего народа.

- Ты верно заметил, - кивнул правитель, - в прошедшем времени: не вмешивались. Все меняется, ты сам видишь, что происходит. Не знаю, кто стал источником утечки информации, но среди эльфов начинается паника. Ее нужно остановить. Ты должен убить мальчишку, пока не произошло непоправимое. Немедленно отправляйся на поиски дракона, я же со своей стороны тоже приму кое-какие меры.

Ирлесу не понравился тон правителя, слишком уж воинственно тот произнес последнюю фразу, и крон уточнил:

- Что ты хочешь сделать?

- Я хочу уничтожить мальчишку. Я отправлю за ним отряд с особым поручением.

- С каким поручением?

Сердце Ирлеса застучало сильнее, он опасался худшего. Кажется, Гланхейл принял предсказание вещей звезды слишком серьезно, и забыл о том, что будущему правителю всего сто четыре года. С другой стороны, Ирлес может искать полукровку несколько лет, а сведений, в каком возрасте Эл’льяонт займет место Гланхейла, нет.

- Я не верю в совпадения, крон, - произнес правитель, - но верю в чудеса. Они иногда случаются, и ты можешь упустить добычу. Мой отряд не пропустит ни одного человека, они проверят всех. Так надежнее. Связывайся с ними раз в декаду и держи меня в курсе. Khalaerilerliehn.

Лицо Гланхейла исчезло, вода ручья вновь стала прозрачной, и крон поднялся. Он тоже верил в чудеса, но на одно чудо не надеялся. Он не надеялся, что отряд, посланный Гланхейлом на поиски полукровки, который станет причиной поголовного выхолащивания эльфов, будет действовать мирно.



[1] Прошу твоего содействия, дитя старшего народа (эльф.).

[2] Ты можешь на меня рассчитывать (эльф.).

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить