Илья Одинец - Глава 4. Все должно быть по-моему!

Глава 4

Все должно быть по-моему!

 

Внутренние часы Янека подсказывали, что солнце скоро сядет, о том же говорил бледно-оранжевый свет, пробивающийся через полог кибитки. Скоро они остановятся на ночлег, пришло время решать, что делать дальше: сидеть в сундуке до самого Берсер-Лога или открыться дрессировщику. Молодой человек не знал, как отреагирует на незваного гостя мастер. Судя по тому, как Дагар обращается с драконом и Элиотом, характер у него препоганый, мужчина легко может высадить плотника посреди дороги. И что тогда делать без еды и денег посреди дороги, по которой редко кто ездит? Но трусливо сидеть в сундуке было не в характере Янека.

- Как думаешь, - спросил он мальчика, - мастер сильно рассердится, если увидит меня?

- Сильно, - ответил Элиот, - лучше посиди здесь. Дагар все равно всегда спит под открытым небом, так что он тебя не заметит. А ужин я тебе оставлю.

- Нехорошо как-то, - поморщился молодой человек. – Я будто вас обворовываю.

- Ничего подобного! Это мы перед тобой виноваты. Ты мне помог, а я провел тебя на крышу, из-за чего ты приглянулся Эргхаргу, из-за чего он приказал мастеру найти тебя, из-за чего ты остался без денег.

- Ты не знал, что так случится.

- Не знал, - вздохнул Элиот. - Но от этого не легче.

- Ты не виноват, - успокоил ребенка Янек. – Я легко найду другую работу.

- А может, - мальчик с надеждой посмотрел на Янека. – Доедешь с нами до столицы? Будешь помогать мне с лошадями, подружишься с Эргхаргом... Зря ты его боишься, он хороший.

- Не думаю, что драконы могут быть хорошими, - плотник задумался. – Но, полагаю, меня он не тронет. Он показал мне полет.

- Как это?

- Не знаю. Когда я сидел на крыше, он на меня обернулся, и я очутился в небе, в теле дракона.

- Тогда тем более тебе нужно остаться.

- Не знаю.

Янек помолчал. Перспектива путешествий с драконом его прельщала, но он не хотел зависеть от дрессировщика и десятилетнего ребенка. Что он будет делать? С лошадьми Элиот справляется и без него, за драконом ухаживает Дагар. Остается только то, что Янек умеет лучше всего другого: плотничать. Но за короткое время стоянки в городах он не успеет найти нормальную работу, потому что нормальная, то есть работа, за которую заплатят больше десяти тонге, требует времени.

- Тпру! – донесся снаружи голос мастера. – Стой!

Кибитка замедлила движение и остановилась – они приехали к месту ночлега, а Янек так ничего и не решил.

- Залезай в сундук, - прошептал Элиот.

- Выходите! – вдруг раздался голос дрессировщика. – Оба!

Янек и Элиот переглянулись. Вот и решение проблемы: Дагар, видимо, с самого начала знал о госте, и скрываться смысла не было.

Плотник первым спрыгнул на землю.

Мастер стоял в десяти локтях от него, скрестив руки на груди. Выражение его лица можно было истолковать однозначно: "Ну все, парень, у тебя неприятности!".

- Простите, что не спросил разрешения, - произнес Янек.

- Собери хворост, - сквозь сжатые зубы процедил дрессировщик. - Поговорим за ужином.

- Я ему помогу, - вызвался Элиот.

- С тобой я тоже поговорю, - зловеще пообещал мастер. – Распряги коней.

Место для ночлега Дагар выбрал не самое подходяще: на сотни тереллов во все стороны простиралась степь, поросшая редкой сухой травой с мелкими блеклыми цветами. Далеко на юге виднелись темные силуэты гор, на западе – черная полоса леса. Возможно, следовало доехать до него, чтобы не спать под открытым небом, но тогда пришлось бы свернуть с дороги.

Левее места стоянки, возвышаясь над низкорослой растительностью, рос кустарник. Видимо, в том месте находилось небольшое озеро, хворост следовало искать там. Сухая трава сгорает мгновенно, лучше набрать веток. Но прежде чем идти, Янек задрал голову. Дракон кружил над степью в поисках добычи. Интересно, кого он может здесь поймать? Или он охотится на тех, кто обитает на опушке леса?

Молодой человек знал, что зверь его не тронет, однако в памяти все еще была жива его истлевшая рубашка. Тем не менее, он направился в сторону кустов. Там действительно оказалось небольшое озеро. Набрав хвороста, молодой человек вернулся к месту стоянки, и они с Элиотом отвели лошадей на водопой. К тому времени, как коней длинными веревками привязали к клетке, Дагар успел разжечь костер.

Янек сел напротив и приготовился выслушать длинную гневную проповедь, но мастер не стал отчитывать незваного попутчика.

- Мы едем в Берсер-Лог, - сообщил дрессировщик, протягивая плотнику котелок, полный сушеного мяса. – Это примерно два дня пути. Назад, до Трира, если идти пешком, столько же. Или больше. Поедешь с нами?

- Да, если можно. – Янек улыбнулся. – Спасибо.

- Проезд и еду отработаешь, - предупредил Дагар.

- Конечно.

- Почему мы свернули? – спросил Элиот, садясь рядом с плотником. – Ты же хотел ехать в Трир, а оттуда в Борей, и сто раз говорил, что в Приграничье делать нечего.

- Так надо, - отрезал Дагар. - Ешь. А ты, плотник, запомни. К дракону близко не подходи. На ночь мы его не запираем, и вообще, он сидит в клетке только когда проезжаем через населенные пункты. Он не ест человечины, но... я тебя предупредил.

- А по-моему, Янеку нечего бояться, - вмешался мальчик. - Это ведь из-за Эргхарга мы за ним вернулись?

Дрессировщик внимательно посмотрел на ребенка и сплюнул.

- Сообразительный, паразит. Как догадался?

- Ты ведь не извинился. Говорил, что ищешь Янека, чтобы извиниться...

Янек насторожился. А действительно, зачем Дагар его искал? В доме Пыпера, когда они столкнулись у ворот, дрессировщик сказал "тебя-то я и ищу". А вот зачем, плотник спросить так и не успел.

- Отвечайте на вопрос, мастер, - попросил молодой человек. – Это из-за дракона вы вернулись за мной? Из-за того, что он показал мне полет?

- Драконы не умеют говорить, - нехотя откликнулся Дагар. – Они общаются с людьми с помощью ментальных образов, впуская человека в свое сознание. Но эти твари настолько капризны и своевольны, что впускают в себя очень немногих. Только тех, кто обладает и-ши.

- Чем?

- Особой силой, энергией, которая дается с рождения. Люди, обладающие ей, становятся целителями или дрессировщиками. Как я. Ты тоже луноликий, поэтому дракон выбрал тебя.

- Но зачем?

Янек задумчиво жевал мясо. Он не ждал ответа, полагал, мастер и сам не знает, а если и знает, не скажет. По крайней мере, пока. Но мастер сказал.

- Он хочет, чтобы ты стал моим учеником.

 

* * *

 

Его величество Фархат, король Сартра, сидел в своем кабинете, угрюмо склонившись над большой картой материка Аспергера, занимавшей половину стола, и отчаянно завидовал.

По левую руку располагалось его королевство, щедрое на плодородную землю и плодовитый скот, но, в общем, ничем, кроме территории, не примечательное. Сартр занимал едва ли не треть Аспергера, левым боком омывался Дистолическим морем, ногами попирал Арканы, а справа граничил с ненавистным врагом и единственным соседом – Миловией.

Миловия занимала приблизительно такую же площадь, как Сартр, но была богата на самоцветы – на юге, в Арканах, находились рудники, где заключенные разбойники ценой своей жизни добывали драгоценные камни. Из самоцветов искусные мастера делали изумительной красоты подвески, кольца, броши и венцы. Фархат обладал огромной коллекцией редчайших украшений, которые стоили ему огромных денег, и хотел заполучить рудники в личное пользование.

На востоке Миловия граничила с щедрым на глину и рыбу Раханом, Ви-Элле, поросшим дорогими породами дерева и торговавшим медью, и О-шо. Еще западнее раскинулась Ил’лэрия – обитель эльфов, страна волшебства, откуда в Сартр иногда привозили чудесные вещицы, обладающие магией. За страной остроухих, в Дальних землях, не было ничего интересного, но даже правители тех крохотных королевств были счастливее Фархата, потому что не жаждали власти. А Фархат жаждал.

Король никогда не чувствовал себя счастливым, ему всегда чего-то не хватало. Буйный нрав и беспокойная натура не давали правителю Сартра сидеть на месте, от скуки он устраивал охоту, состязания лучников, дважды собирал лучших воинов королевства и совершал карательные экспедиции. Сжег две деревни, не платившие оброк, казнил наместников, не справлявшихся со сбором дани, делал все, что заблагорассудится, но все это было не то. Сартр принадлежал ему целиком и полностью, от верхушек заснеженных гор до глубин Дистолического моря, а Фархат хотел подвигов, завоеваний, крови, настоящих сражений.

Мечтой короля Сартра являлось повсеместное господство. Он хотел проникнуть так далеко на запад, как только возможно, до самой границы с Ил’лэрией, подчинить себе Миловию, присоединить Ви-Элле, уничтожить Рахан... но мечты пока оставались мечтами.

Узловатый палец его величества заскользил по границе с Миловией. Именно этот рубеж, эту черту он никак не мог преодолеть. Миловия слишком сильна. Король Иженек – хитрый и дальновидный правитель. Он знает, что длинные руки властелина Сартра давно тянутся на восток, поэтому сделал все, чтобы обезопасить себя. Выстроил на самой границе пять хорошо укрепленных городов-крепостей, расположил там едва ли не две трети всей армии страны и зорко следил за каждым движением воинственного соседа.

Фархат трижды нападал на Приграничье, но каждый раз терпел поражение. Самое обидное, что со временем ситуация не изменится. Наследник миловийского престола, юный королевич, пошел нравом в папашу, и, науськанный ненавидеть Фархата, никогда не отступит и даже не пойдет на переговоры. Миловия каменной стеной преграждала его величеству путь на восток.

Если бы не Иженек, Фархат давно захватил бы Ви-Элле, которым правит старый больной король, не сумевший произвести на свет наследника. Фархат женил бы на его единственной дочери одного из своих бастардов, и навязал собственную игру. Ви-Элле бесплатно поставлял бы ему древесину для строительства боевых кораблей, и медь, необходимую для изготовления оружия, а когда сартрская армия набрала бы дополнительной мощи, Фархат выстроил бы хороший флот и атаковал Миловию с трех сторон.

Иженек будет вынужден разделить силы. Большая часть войска будет воевать с сартрскими солдатами, жалкие остатки - с лучниками Ви-Элле, а Фархат, ударил бы с моря. Столица пала бы, и на трон Миловии сел бы сартрский правитель. И тогда, имея в подчинении два крупнейших и сильнейших королевства, плюс Ви-Элле, он легко прибрал бы к рукам и О-шо, и Рахан, вплотную подойдя к территории эльфов.

Фархат прикрыл глаза, представляя себя на троне объединенных королевств. Он уже видел, как эльфы, восхищенные его силой и умом, подносят необыкновенные дары своей страны, и как он требует у них дань. Его дворец наполнился бы магией, сам король обрел бы вечную молодость и бессмертие, и все, что ни пожелаешь, исполнялось бы мгновенно...

- Ваше величество, - послышался от двери робкий женский голос, – с вами все в порядке?

- Да, - Фархат открыл глаза.

Его жена, глупая Лисерия, не должна догадаться о мыслях супруга. Он позволил женщине подойти, положить ладони на плечи мужа и начать их массировать.

- Вы напряжены.

- Я голоден.

- И волнуетесь о смотре?

- Мне чуждо волнение, - отрезал король. - Самый сильный и властный человек мира не может волноваться, тем более по такому пустяковому поводу.

- Но они ваши будущие зятья! – мягко заметила женщина.

- Они мои будущие помощники. Это им нужно волноваться, а не мне. Они должны проявить себя, чтобы впечатлить правителя величайшего королевства на земле!

Фархат недовольно дернул плечом, и чуткие руки Лисерии исчезли. Женщина вышла из-за спины и встала перед мужем. В неярком свете свечей Фархат впервые заметил, как она постарела. Иссиня-черные локоны потускнели, и уже не блестели крохотными искорками, на которые ему всегда так нравилось смотреть, голубые глаза выцвели, вокруг рта образовались две пока еще не слишком заметные морщины, уголки губ скорбно опустились. Он уже не помнил, когда Лисерия в последний раз смеялась. А когда в последний раз смеялся он?

Фархат поднялся и подошел к большому зеркалу возле двери. Да, он тоже постарел: камзол в районе живота натянулся, плечи больше не кажутся широкими, виски поседели и поредели, только выражение лица осталось все таким же волевым, а взгляд карих глаз - колючим и упрямым.

- Мы еще повоюем, - негромко произнес он. – Зачем пришла? - спросил он жену, не оборачиваясь.

- Вам нужно поговорить с Сиянкой.

- Что с ней? – недовольно спросил король. - Снова выбрасывает из окон вещи и ругается, как пьяный матрос? Или рыдает в подушку?

- Она грозится спрыгнуть с крыши. Поговорите с дочерью.

- Упрямая, - хмыкнул Фархат. – В отца пошла. Поговорю. А ты не вмешивайся, поняла? Мне решать, за кого она выйдет замуж! Если за семнадцать лет ты не сумела вбить ей это в голову, не сможешь и сейчас. Где она?

- На крыше, - со слезами в голосе ответила Лисерия. - Где же еще.

 

* * *

 

Фархат улыбался. Несмотря на то, что Лисерия так и не родила ему наследника престола, дочь у него выросла достойной особой. Красивая и умная - в мать, гордая и своенравная - в отца. Девчонка всегда знает, чего хочет и как этого добиться, и никогда не позволяет садиться себе на шею. Все семнадцать лет Фархат пытался побороть характер дочери, и все семнадцать лет с улыбкой отступал, понимал, что именно такой и хочет видеть свою принцессу. Но не теперь. Сегодня король не уступит. Сиянке придется выйти замуж за того, кого он скажет. В интересах государства. А уж потом пусть проявляет свой характер сколько хочет.

Фархат поднялся по винтовой лестнице в комнату дочери и постучал. Изнутри тяжелую резную дверь открыла одна из служанок. Увидев правителя, она поклонилась и указала на окно.

- Вылезла, ваше величество. Принесла с конюшни веревок, связала и вылезла. Сидит теперь на крыше, спрыгнуть грозиться.

Король шагнул к окну, рамы которого были распахнуты настежь, подергал привязанную к ножке кровати веревку и высунулся едва ли не по пояс.

Его единственная дочь в одной ночной сорочке и без обуви сидела на крыше и смотрела на закат. Вечерний ветер развевал ее светлые волосы, губы капризно кривились, на миловидном лице было написано упрямство. Конец веревки она держала в руках.

- Прыгну, - заявила Сиянка, увидев отца. – Не дашь королевского слова, что позволишь мне самой выбрать мужа, прямо сейчас и прыгну.

- Королевского слова не дам, - отрезал Фархат. – Вперед.

Девушка демонстративно поднялась и сделала крохотный шажок по покатой крыше.

- Я ведь правда прыгну! – капризно надула губы девушка. - И разобьюсь! И ты меня похоронишь в фамильном склепе, и каждый день будешь приходить на могилку и плакать!

Фархат посмотрел вниз. Ловить своенравную королевну собрался целый полк под руководством Лисерии. Женщина принесла из кладовых три покрывала, солдаты растянули их за углы и смотрели на крышу, ожидая исхода.

- Не поймаете ее, - крикнул Фархат, - головы порублю! А ты, - обратился он к дочери, - правда думаешь, что лучше умереть, чем выйти замуж?

- Лучше умереть, чем всю жизнь жить с нелюбимым человеком.

- Это мать тебе сказала?

Сиянка вздрогнула. Его величество затронул нужную струнку. Двадцать лет назад он сам выбирал себе жену, и Лисерия, конечно, его не любила. Чувства пришли позже, и женщина ни разу не посетовала на судьбу. С его дочерью все может произойти не так, но, в конечном итоге, она справится. Его девочка не может не справиться, она подчинит своей воле любого, ведь характером она пошла в отца.

- Спускайся с крыши, - миролюбиво предложил король, - и мы поговорим.

- О чем? – Сиянка топнула ножкой. - О том, как завтра во дворце будет не продохнуть от заморских духов? О том, как дряхлые богачи будут заискивающе кланяться тебе, стараясь произвести впечатление, а меня станут осматривать, как дойную корову?

- Во-первых, мне не нужны старики, - ответил Фархат. – Не хочу, чтобы будущий король помер быстрее меня, и прежде, чем ты родишь наследника.

- Утешил!

- Во-вторых, - продолжил его величество, - претенденты на престол станут кланяться нам обоим. На меня будут смотреть со страхом, а на тебя – с восхищением. Это я тебе обещаю. Ведь слухи о моей жестокости и властности и о твоей красоте и грациозности давно перешли границы Сартра.

Девушка зарделась, но тут же уперла руки в бока.

- Если ты так печешься о продолжении рода, лучше мне самой выбрать себе мужа. Я не лягу в постель с уродом!

- В государственных интересах мой преемник не будет уродом, - ответил король, сдерживая улыбку.

- Тогда почему ты не позволяешь мне самой выбрать супруга?

- Потому что красота – далеко не самое важное, - наставительным тоном произнес король. - Ты не сумеешь распознать человека, полезного государству. Не найдешь мудрого и рассудительного, строгого и властного, ты обратишь внимание лишь на лицо, а чтобы держать королевство под контролем одной красивой физиономии мало. Спускайся.

- Нет!

Девушка выпустила из рук веревку.

- Сиянка! – донесся снизу взволнованный голос Лисерии.

- Я прыгаю! – громко заявила королевна.

- Прыгай, - равнодушно отозвался Фархат. – Но представь, как будешь выглядеть в полете: сорочка задерется, та толпа, что собралась сейчас внизу, рассмотрит тебя во всех подробностях, так, как рассмотрит только муж. Если они застынут с открытыми ртами, ты разобьешься. Превратишься в кровавый кусок мяса. Мы, конечно, похороним тебя в фамильном склепе, но никакого торжества не будет, ведь кому приятно смотреть на жуткое месиво, которое даже в приличное платье не нарядить? Если же солдаты тебя поймают, представь, как они будут смотреть на тебя? Беспокоишься, что завтрашние женихи станут тебя оценивать? Так вот те молодцы не станут этого делать. Они будут знать, какая ты, будут ухмыляться, глядя тебе в спину и шептаться по углам, придумывая скабрезные истории.

Сиянка замерла. Глаза ее наполнились слезами, и она медленно направилась к окну.

- Ты всегда все решал за меня! – воскликнула она. - Даже когда жить, а когда умереть!

- Неправда, - Фархат подал дочери руку, помогая влезть в окно. – Ты ведь и сама не хотела прыгать, иначе подумала бы о том, как будешь выглядеть, и хотя бы причесалась. Ничего страшного не случится, - король обнял Сиянку, - вот увидишь. Они все не такие уж и страшные. Ты ведь у меня умненькая, быстро разберешься что к чему, будешь своим мужем командовать, он без твоего слова и чихнуть не посмеет. И относиться будет, как к королеве.

- Обещаешь? – Сиянка с надеждой посмотрела на отца.

- Ну конечно, моя девочка! – ответил Фархат и прикусил язык.

 

* * *

 

Новость об ученичестве парень воспринял спокойно - Дагар не увидел ни тени испуга или недоумения на лице Янека. Неужели плотник знал? Или уже думал об этом? Или эта тупая скотина показала плотнику то, что показывать не следовало? Да, пожалуй, парень чересчур спокоен. Может, не понял смысла слова "ученичество"? Ничего, когда поймет, будет поздно. Он ведь согласится. Однозначно согласится.

- Я путешествую по миру очень долго, - произнес мастер, внимательно наблюдая за выражением лица Янека. – Побывал в Ви-Элле, почти год прожил в О-шо, прошел через весь Рахан, заглядывал даже к старшему народу в Ил’лэрию и давал представление перед эльфийским правитем. Пришло время подыскать себе замену.

Дагар бросил быстрый взгляд в сторону Элиота и едва сдержался, чтобы не залепить тому подзатыльник. Мелкий паршивец обрадовался. Сдружился с плотником, предатель, и молча обманывал мастера всю дорогу. Ничего, он свое получит! Придет время, за все ответит, сопляк!

- Четыре года назад, - продолжил дрессировщик, - я нашел Элиота и стал его обучать, но он не хочет идти по моим стопам.

В знак согласия мальчик опустил голову. Вот ведь поганец! Думает, если вместо него учиться дрессуре будет плотник, ему позволят малевать картинки! Ха!

- Моя судьба не в этом, мастер, - негромко произнес мальчик, в его голосе звучала улыбка.

- Но и не в каракулях! – не смог сдержаться Дагар. - Не вмешивайся, когда разговаривают взрослые!

Элиот замолчал, и дрессировщик, удовлетворенный эффектом, продолжил:

- Я предлагаю тебе, Янек, стать моим учеником. Пока будем добираться до Берсер-Лога у тебя останется время обдумать мое предложение.

- Я согласен, - выпалил Янек.

- Не спеши, - поморщился мастер. - Жизнь дрессировщика не так проста и легка, как кажется со стороны.

- Я путешествую почти год, - пожал плечами молодой человек. – Мне нравится встречаться с новыми людьми, бывать в разных местах...

- Путешествия тебе обеспечены, но о знакомствах с людьми можешь забыть, - отрезал дрессировщик. - А разнообразие мест быстро приедается. Ты в курсе, что дрессировщики живут... очень долго?

- Элиот сказал, вам двести лет.

- И не солгал. Думаешь, эти годы подарок, за который не нужно платить? Поразмышляй об этом, прежде чем соглашаться. Жизнь сложна и тяжела, и надоест тебе уже лет через семьдесят, но умереть ты не сможешь.

Над костром повисла тишина. В сгущающейся темноте слышалось лишь потрескивание горящих веток и стрекотание степных сверчков. Элиот молча жевал мясо, а Янек задумался. Пусть подумает. У плотника два дня на раздумья, и уж он, Дагар, постарается, чтобы молодой человек отказался от предложения дрессировщика.

Согласие плотника угодит всем: дракону, который получит неограниченный доступ к и-ши парня, Элиоту, который будет прыгать от радости, что больше не придется каждый день делать то, что не хочется, и Янеку, который смотрит на Эргхарга глазами влюбленной коровы. Но только не Дагару. А все всегда должно быть так, как хочет мастер! Он здесь главный! Он решает, куда ехать, кого учить, и когда уйти на покой.

Дрессировщик злился. Он устал. Он распланировал последний год кочевой жизни едва ли не по дням, а теперь все рушится из-за какой-то тупой скотины и мелкого паршивца! Нет, не бывать этому! Он не станет ломать планы только потому, что зверь повстречал на своем пути луноликого! Мастер, а не дракон, должен выбрать себе ученика и передать ему секреты общения с драконом! Мастер, а не зверь, решает, когда приходит время заваривать корень мандрагоры. Потому что мастер имеет власть над драконом, а не наоборот!

Хоть Дагар и выполнил требование чешуйчатой твари, и предложил Янеку стать его учеником, он сделает все, чтобы тот отказался. Он пойдет против принципов и раскроет плотнику самые страшные тайны ремесла, конечно, сгустив краски, как только можно. Лишь бы тот отказался. Лишь бы тот испугался до потери сознания и сбежал от них в Берсер-Логе, навсегда отказавшись от мысли подружиться с истинно свободным.

- Если согласишься, станешь отшельником, - произнес дрессировщик. - Будешь бродить по дорогам в полном одиночестве, сопровождаемый лишь тенью парящего в небесах дракона. Люди встретят тебя криками радости, но рады они будут вовсе не тебе, а зверю. Ты – бесплатное и никому не нужное приложение к сказочному животному, обладающему магией. Ты ничем не отличаешься от человека из толпы, а дракон с легкостью перекусит любого, кто подойдет к нему достаточно близко. Ты безликий, а Эргхарг – интересный и необычный. Все взоры будут обращены на него, а ты получишь лишь крохотную долю аплодисментов, предназначенных дракону. Толпа жаждет зрелищ, но ей не интересна закулисная жизнь, ее не волнуют твои трудности и беды, ты для нее, лишь дрессировщик. Сумасшедший, выставляющий свое умение на потеху зрителям.

Дагар перевел дух, наблюдая за реакцией плотника, а потом негромко продолжил:

- Я расскажу тебе легенду о первом дрессировщике. Его звали Вильковест. Где он родился и откуда пришел, неизвестно, все, что помнит история, его имя и страшные шрамы от ожогов. Тысячу лет назад Вильковест был преступником. Он руководил шайкой разбойников, которые путешествовали по трактам и грабили торговые караваны. Не щадил никого: ни женщин, ни детей, убивал даже лошадей, тех, что не брал для продажи. Говорили, Вильковест был сумасшедшим, но сумасшедшим он стал позже. Гораздо позже.

Янек слушал, а Элиот, которому Дагар никогда не рассказывал эту историю, даже перестал жевать и смотрел на дрессировщика круглыми, величиной с пять ге, глазами.

- Однажды Вильковест совершил ошибку, принял в шайку незнакомого юнца, который оказался предателем. Разбойников схватили и отправили в Арканские рудники добывать самоцветы. Это самое страшное наказание, какое существует в Миловии, потому что никто никогда не выходил из рудников живым. Жить там нельзя, а бежать некуда – вокруг горы, которые стерегут самые злые и беспощадные стражи – драконы. Что бы ты себе не думал об Эргхарге, в первую очередь он зверь, а в горах, где драконы никогда не видели людей, эти твари особенно жестоки. Ни один узник не смог миновать такую охрану.

- Но Вильковест миновал? – спросил Янек. – Он сбежал и подчинил себе дракона?

Дагар не ответил, он продолжил рассказ:

- Однажды Вильковест поранил себе ногу киркой. Его перенесли к лекарям. Когда нога немного зажила, недостаточно для возвращения на рудники, но достаточно, чтобы кое-как передвигаться, он сбежал в горы. Сколько времени разбойник прятался по пещерам, никто не знает, но он был вынужден выйти на свет. Подгоняемый голодом и жаждой, Вильковест, хромая, брел через горы, где его и заметил огромный белый дракон. Зверь кружил над головой человека, не выпуская его из виду, а разбойник, дрожа от страха, полз по камням, призывая на помощь всемилостивую Айшу. Богиня не услышала молитв грешника, и дракон стал снижаться.

Медленно, круг за кругом сужая витки, к Вильковесту спускалась смерть. Разбойник понял, что не сможет убежать, и гордо выпрямился, он хотел встретить погибель лицом, а не спиной. Наконец, дракон спустился. Зверь сел на камни так близко от разбойника, что тот мог дотянуться до его снежно-белой чешуи, и наклонил голову. Вильковест не шевелился. Зверь разглядывал человека больше трех часов. Разбойник вспотел, устал, у него свело ноги, и он, не выдержав напряжения, упал на камни. Дракон испустил крик и выдохнул огненную струю. Пламя опалило беглецу кожу, сожгло волосы и брови, оставило на теле незаживающие раны... Но Вильковест остался жив. Он продолжил путь через горы, а белая смерть кружила над ним в облаках.

- Дракон увидел у Вильковеста и-ши? – спросил Янек.

- Да. Разбойник оказался луноликим. С тех пор они путешествовали вместе. Всюду, где появлялся человек со страшными шрамами, случались несчастья: загорались дома, исчезал домашний скот, пропадали люди, гиб урожай, вытоптанный огромным белым чудовищем. Драконам безразличны люди, их жизнь, дома и поля. Это Вильковест, обиженный судьбой, мстил всем, кого встречал на своем пути. Но он не всегда нес только разрушения. Если в очередной деревеньке ребятишки собирались вокруг него и вместо того, чтобы забросать урода камнями, собирали деньги, разбойник подзывал дракона и позволял детям посмотреть на него. Слух об умеющем управлять зверем страннике разлетелся по Миловии, и вскоре его встречали, как встречают бродячих артистов. Разрушения прекратились. Вильковест стал первым на земле дрессировщиком драконов.

- Что с ним случилось? – глухо спросил Янек.

- Есть две концовки этой истории, - зловеще улыбнулся Дагар и понизил голос. – Но обе они однозначно утверждают, что под конец своей длинной-предлинной жизни Вильковест сошел с ума. Он стал раздражительным, начал кричать на своего дракона и снова заставил его сжигать дома и вытаптывать посевы. Рассудок его помутился, он плохо понимал кто он, где он, и что делает. По одной версии он убил своего дракона, съел его сердце и умер в страшных муках, сгораемый внутренним пламенем. По другой, дракон сам убил Вильковеста, разорвал на части и разбросал над сожженной деревней. Лично я верю именно в такой конец. В одиночку убить дракона человек не может.

Костер практически догорел. Дагар, не произнеся больше ни слова, поднялся, прошел к кибитке и достал потертый ковер. Он положил его на землю, сверху постелил покрывало из овечьей шерсти, и лег. Пусть Янек подумает над его рассказом, а утром он устроит спектакль, посмотрев который, плотник точно откажется становиться его учеником.

 

* * *

 

Ночь прошла беспокойно. Янек не был трусом, но после рассказа Дагара то и дело просыпался и вглядывался в ночное небо – не кружит ли там черная тень Эргхарга или белый силуэт дракона Вильковеста. Разумом молодой человек понимал, что Вильковест – всего лишь страшная легенда, а бояться Эргхарга не нужно, но здравый смысл отступал, когда он представлял себя рядом с драконом. Зверь мог убить его одним ударом хвоста, одним неловким движением когтистой лапы, одним выдохом! Секрет общения с животным знает только Дагар, и он не раскроет его, пока плотник не согласится стать его учеником.

Внутренний голос подсказывал молодому человеку, что его "да" изменит всю жизнь, и эти изменения вряд ли будут хорошими, но сердцем Янек чувствовал, что хочет этих перемен. Он согласится. Уже согласился. Не задумываясь, невзирая на сложности и опасности ремесла дрессировщика.

Разбудил плотника желудок, решивший избавиться от своего содержимого. Янек вскочил и понял, на что среагировал организм: в воздухе висел едкий серо-зеленый дым, пахнущий испражнениями сказочного гиганта с несварением желудка.

- Нравится моя микстура? – донесся откуда-то из глубины вонючего облака голос Дагара. – Хочешь попробовать?

- Нет, спасибо, - Янек прищурился и, стараясь не дышать носом, пошел на голос.

Дагар выглядел неважно. Его бледное лицо казалось маской призрака: щеки ввалились, под глазами образовались мешки, лоб и верхняя губа покрылись испариной. Мастер с трудом сдерживался, чтобы удержать в себе остатки вчерашнего ужина. Он стоял на коленях перед костром и гладко струганной белой палкой помешивал содержимое бурлящего котелка. Серо-зеленая жижа и являлась источником жуткого смрада.

- Что это? – зажав нос рукавом, спросил Янек.

- Отвар корня мандрагоры. Если решишь стать моим учеником, тебе придется пить его раз в неделю.

Дагар наклонился, поднял с земли глиняную плошку и зачерпнул пузырящуюся жижу.

- Лучше пить горячим, - пояснил дрессировщик, - если остынет, желудок точно не справится, а отвар обязательно должен разойтись по телу.

Мастер сделал глубокий вдох, зажал нос и влил в себя варево. Янек поежился. По лицу дрессировщика прошла судорога, глаза закатились, казалось, он вот-вот упадет замертво. Секунд десять Дагар боролся с тошнотой – прижимал руки к животу, стонал и глотал воздух, а потом без сил повалился на землю.

- Корень мандрагоры, - прохрипел дрессировщик, - питает и-ши. Если не пить варево, дракон...

Мастер снова застонал, и его вырвало.

- Зловонная пасть поганого Ярдоса!

Вытерев губы рукавом, Дагар бросился к котелку. Он зачерпнул еще одну плошку отвара и, зажмурившись, выпил.

Янек отвернулся. Он ничего не пил, но запах подсказывал, что на вкус корень мандрагоры редкостная дрянь, и реакция дрессировщика тому подтверждение.

- Если не пить отвар, - закончил прерванное предложение Дагар, - и-ши иссякнет, и тогда ты не сможешь общаться с драконом. Хочешь каждый раз терпеть такие муки?

Мастера снова вырвало.

- Уйди, - прохрипел дрессировщик.

Янек кивнул и направился к кибитке. "Может, ну их, этих драконов?" - спросил он сам себя и сам же себя обругал. Ради того, чтобы стать дрессировщиком, можно выпить что угодно. Подумаешь, помучиться раз в неделю...

Позади мастера снова вырвало.

Завтракали скудно. После утреннего отвара Дагар не смог проглотить ни куска, Элиот ограничился остатками зачерствевшего пирога, который он купил еще в Трире, а Янек никак не мог избавиться от запаха корня мандрагоры, который, казалось, поселился у него в носу. Он предложил Дагару полежать в кибитке, а сам, чтобы немного проветриться, запряг лошадей и устроился на козлах.

Дорога тянулась бесконечно. Однообразие пейзажа навевало тоску, и даже кружащий над головой дракон казался привычным сопровождающим и не вызывал беспокойства.

Когда солнце дошло до высшей точки своего путешествия по небу, Янек решил устроить привал. Коням следовало отдохнуть, да и самим путешественником пришла пора обедать.

Плотник заглянул в кибитку. Мастер спал, Элиот, воспользовавшись моментом, тихонько рисовал в углу.

- Подай, пожалуйста, карту, - попросил молодой человек мальчика, - нужно посмотреть, есть ли где-нибудь поблизости вода.

Элиот кивнул, а Янек затылком почувствовал дуновение воздуха, будто мимо пролетел... дракон.

Плотник обернулся. Эргхарг сидел в десяти локтях от него и смотрел, не мигая.

- Отойди, - Дагар проснулся и встал с матраса, - он не по твою душу.

Янек посторонился. Дрессировщик спрыгнул на землю, обошел дракона по широкому кругу и снял рубаху. Всю спину, бока и живот мужчины покрывали страшные раны от ожогов.

- Хочешь такие? – спросил Дагар. – Будут. Даже если не хочешь. И молись, чтобы дракон не опалил тебе лицо.

Мастер опустился на землю перед истинно свободным.

- Налетался, зверюга, - зло буркнул он. – Ну, давай, пей мои соки, скотина!

Мастер раскинул руки, закрыл глаза и подставил лицо солнечным лучам. Эргхарг склонил голову и потянулся к мастеру.

- М-м-м... – в голосе Дагара слышалось сдерживаемое страдание. – Легче, тварь! Угробить меня хочешь?

Дракон втягивал воздух раздувшимися ноздрями, вытягивая жизненную силу человека, а выдыхал...

"...боль и усталость, - донесся до Янека далекий голос. – Страдания и болезнь".

Плотник вздрогнул, он узнал голос мастера. Неужели его и-ши настолько сильна, что Янек может читать "мысли-образы" не только дракона, но и через него слышать дрессировщика?

"Смерть. Могучий Ярдос, заклинаю! Пронзи мое сердце своей молнией! Даруй вечную пустоту! Прими в бесконечные луга бездны и отчаяния! Избавь грешника от огненной пасти дракона! Я устал. Нет больше сил терпеть эти муки. Любые твои пытки приму с благодарностью и смирением, только избавь от этой твари, что сейчас пьет мою энергию! Ни один, даже самый злобный разбойник не заслуживает жизни, подобной моей, ибо внешняя боль не идет ни в какое сравнение с болью сердца, с болью души".

Дракон дышал в лицо дрессировщика, а в голове Янека продолжал монотонно молиться мастер:

"Еще немного, еще совсем чуть-чуть и я тронусь рассудком, как тронулся рассудком Вильковест. Перестану понимать, где верх, где низ, что есть добро, что есть зло, буду терзать себя, разрушать свое тело, пока не убьюсь, или пока Эргхарг не избавит меня от мучений! Пусть Янек согласится! Пусть примет мое предложение! Пусть возьмет себе всю боль и страдания, пусть вместо меня пьет горькую чашу отчаяния, льет бесконечные слезы о счастливой свободной жизни без мучений! Пусть травит свой организм мандрагорой в угоду тупой скотине! Пусть пожалеет о том дне, когда согласился стать учеником дрессировщика!"

Эргхарг насытился. Он отклонился, взмахнул крыльями и взлетел, а мастер бессильно повалился на землю.

- Придется тебе сидеть на козлах до самого вечера, - устало произнес он. – Скажи Элиоту, чтобы разжег огонь и сварил похлебку, а ты принеси мне одеяло. Холодно.

Янек влез в кибитку.

- Мастер сказал...

- Я слышал, - отозвался мальчик. - Сделаю.

Плотник замолчал, разыскивая одеяло, а потом все же спросил:

- Как часто Эргхарг...

- Пьет его и-ши? Раньше каждую декаду, теперь раз в три дня. Эргхарг... уже не может без этого обойтись. Именно из-за и-ши дракон привязывается к человеку, а бессмертие всего лишь нечаянное дополнение.

- Дагару всегда так плохо? – с содраганием спросил плотник.

- Нет, - качнул головой мальчик. – Люди не чувствуют и-ши, думаю, мастер не хочет брать тебя в ученики, и показывает, как ему плохо, нарочно. Но решить ты должен сам: верить мне или нет.

- Я слышал его голос в своей голове, - обреченно произнес Янек. – Голос мастера. Он... молил Ярдоса послать ему смерть и избавить от мучений. Даже если все это на самом деле, даже если страдания Дагара настоящие... они ждут любого, кто примет ученичество. Меня... тебя. Я... не хочу, чтобы было плохо тебе. Ты еще ребенок. И ты не хочешь быть дрессировщиком, а Эргхарг сам меня выбрал, поэтому я соглашусь. Уже согласился и не отступлю.

- Спасибо, - Элиот запнулся. - Очень благородно с твоей стороны. Ценю. Хоть я и старше тебя лет на девяносто.

 Услышав последнюю фразу, Янек едва не выронил одеяло.

- Кажется, ты не все о себе рассказал, - произнес он. – Если уж нам теперь придется путешествовать втроем, то перед сном, я хочу услышать твою историю.

- Услышишь, - пообещал мальчик. – А пока распряги коней и принеси нашему страдальцу одеяло.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить