Илья Одинец - Часть 1. Глава 9. Тайное общество

Часть 1. Глава 9. Тайное общество

Глава 9. Тайное общество

 

Конгрессмен Вебстер сидел за столом в своем кабинете и улыбался. Все запланированное получилось: мусорщики убрали девчонку, и ее убитый горем папаша официально сложил с себя полномочия. Этим утром первым рейсом он улетел предаваться печали на острова, и Вебстер готовился сделать заявление для прессы, чтобы назначить на его место своего человека.

Вокруг конгрессмена суетились люди, шла подготовка к записи для телевидения. Высокая брюнетка с пышным бюстом мягкой кисточкой наносила на лоб и нос Вебстера пудру, осветители устанавливали приборы, оператор возился с камерой, а ведущая – некрасивая, но очень популярная и любимая публикой – перелистывала страницы электронного суфлера.

Жизнь казалась Вебстеру прекрасной. Испортить момент мог только один человек, и он не замедлил это сделать.

- Входящий вызов, - предупредил видеофон.

Конгрессмену не понадобилось смотреть на экран и читать имя абонента. Выходить на связь в столь неподходящий момент никто из конгрессменов не мог, а за пределами Белого дома этот номер знал лишь один человек.

- Прошу прощения! – громко произнес мистер Вебстер, поднимаясь с кресла, - срочный вызов!

Ведущая бросила на конгрессмена высокомерный взгляд, и удалилась, за ней к двери последовали остальные.

Дождавшись, пока последний человек выйдет, Вебстер принял вызов и надел наушник.

На экране появилось худое лицо Ворона.

- Добрый день, конгрессмен, - произнес главарь мусорщиков, поправляя старинный зажим для галстука с большим бриллиантом. – Задние выполнено.

- Знаю. Молодец. Оговоренную сумму я перевел на твой счет в «First American Bank». Но с вакциной не выйдет.

- Понимаю, - на лице Ворона отразилось недовольство. - У нас произошла накладка. Парня, совершившего наезд, должны были догнать и сдать властям.

Вебстер кивнул.

- Отец девушки в этом случае уж точно наградил бы тебя «Д-10». В следующий раз не допускай промашек.

Конгрессмен потянулся к пульту, чтобы отключить связь, но Ворон поднял ладонь.

- Мистер Вебстер, насколько я понимаю, благодаря моим действиям в Конгрессе освободилось место.

«И откуда только узнал? - подумал конгрессмен. – Впрочем, like master, like man[1]».

- Извини, не в этот раз, - американец притворно вздохнул. - Конгресс назначил нового человека. В приказном порядке. The fat is in the fire[2]. Я ничем не могу тебе помочь.

Вебстер придал лицу соответствующее случаю скорбное выражение и поспешил успокоить собеседника:

- Но я о тебе помню и обещание выполню.

- Вы слишком часто повторяете эти слова.

Конгрессмен развел руками.

- Придется потерпеть. У меня есть для тебя другой вариант. Один человек жаждет попасть на эту стену, - Вебстер указал на портреты «святой троицы». – Естественно, не на место президента и не на мое. Но чтобы сместить мистера Карчера придется потрудиться. No gain without pain[3].

- Что нужно сделать? – заинтересовался Ворон.

- Дискредитировать конгрессмена, как управленца, - улыбнулся мистер Вебстер. - Он отвечает за поимку нарушителей, но до сих пор в его сети попадали лишь мелкие рыбешки. Его гвардейцы так и не обнаружили штаб Сопротивления. Русские отлично играют в прятки. Если я найду их быстрее Карчера, то сумею доказать президенту Макалистеру превосходство моего человека, а ты займешь почтенное место в Конгрессе. Такой вариант тебя устраивает?

- Вполне.

- Вот и сосредоточься на поисках, - подвел итог разговору мистер Вебстер. - Набери побольше людей... в общем, сам знаешь.

Конгрессмен отключился и снял наушник. Идея с поиском Сопротивления пришла ему в голову едва ли не случайно. До сегодняшнего дня он не задумывался о том, что можно подключить Ворона, но теперь понял, что эта мысль не так уж плоха. Осенью ожидается особый груз – лакомый кусок для повстанцев, и устранить Сопротивление – дело чести. Особенно, если в при этом Карчер окажется в стороне.

Конечно, место в Конгрессе мусорщику не достанется, но Ворон хотя бы перестанет путаться под ногами.

Вебстер поднялся, подошел к двери и пригласил телевизионщиков обратно в кабинет.

В конце концов, it is a poor mouse that has only one hole[4].

 

* * *

 

Сергей Данчук сидел на табурете в крохотной, но уютной кухне, подперев щеку кулаком, и наблюдал за хозяином квартиры. Гипсодобытчик Петр Гвоздь готовился к приходу босса и заметно нервничал. Он дважды поправил занавески, трижды переложил столовые приборы на столе, периодически проверял, не остыл ли чайник и недобро посматривал на гостя.

Сергей знал, что не нравится Петру, и испытывал к мужчине неприязнь. Шахтер не вписывался в их компанию. Группа Мещерского – это в первую очередь умные люди, культурная и интеллектуальная элита, такие, как сам Данчук. А Гвоздь с его мозолистыми кулаками, грубостью и недалеким умом больше походил на неандертальца. Единственное, что их объединяло – искренняя преданность общему делу и боссу.

- Может, пока ждем, чаю тебе налить? – предложил Гвоздь.

- Не надо, - отмахнулся Сергей, - не мельтеши. Данил Иванович скоро приедет.

- А ты не сиди, как истукан! Чашки что ли расставь!

- Они нормально стоят.

Сергей потер заклеенную пластырем бровь и негромко фыркнул:

- Тоже мне, тайное общество. Сидим здесь, как...

- Как кто? – грозно спросил шахтер. - Тебе бы все в шпионов играть, а тут самое безопасное место.

- Как же! Здесь, в Холмогорах за вами, «белыми», глаз да глаз нужен. На людей бросаетесь, того и гляди, восстание поднимете.

- Ишь, чистый выискался! – Гвоздь сжал кулаки. - Коли повезло с мозгами, так не считай то своей заслугой. Посмотрел бы я на тебя в шахтах, щенок! Быстро спесь сошла бы. Прыщ!

- Не надо оскорблений, Петр Семенович. Сглупил, - пошел на попятный паренек. – Я тоже сегодня не в своей тарелке. Нас ведь с вами не просто так здесь собрали. Думаете, Данил Иванович из любопытства приедет? Посмотреть на вашу каморку? Он наверняка о провале хочет поговорить.

- Операция провалилась? – улыбнулся шахтер.

Данчук поморщился – Гвоздь не сумел скрыть радость от неудачи соперника и даже пропустил мимо ушей замечание о собственной квартире. Знает, беломордый, что за последнюю операцию отвечал Сергей, теперь доволен.

- Допрыгался, торопыга, - удовлетворенно констатировал Петр, - Говорил же тебе босс...

- Я не виноват, - зло ответил паренек и покраснел. – Мне помешали. Тип один. Случайно.

- Случайно? – съехидничал гипсодобытчик. - Ты уверен?

- На все сто. Лопух. Мимо проезжал.

- А ну, рассказывай.

Сергей насупился. Рассказывать о провале не хотелось, но раз уж Мещерский собрал их вместе, значит, долой секреты.

- Нас было трое, - неохотно пояснил паренек. – «Детонатора» ты не знаешь, я – кольцо, кто страховщик не скажу.

- Имена мне без надобности, - отмахнулся Гвоздь. – Ближе к делу.

- «Детонатор», тот, кто всю кашу заваривает, должен был сбить мишень, - произнес Данчук. - Насмерть. А я – «детонатора» хлопнуть. Как задумывалось, вовремя выехал с параллельной улицы. Увидел ДТП. Только вот за нарушителем не я один рванул. Нашелся свидетель. Ну и решил погеройствовать.

- Тоже, стало быть, за «Д-10» полез, - понимающе кивнул Гвоздь.

- Вряд ли, - качнул головой Данчук. - Он не знал, что за девчонку вакцину дадут.

- «Детонатора» поймали?

- Почти. Свидетель оказался настырным, мне пришлось вмешаться. Этот тип наверняка его догнал бы.  В общем, мне пришлось в него врезаться, – Сергей невольно вздохнул. – «Хаммер» жалко.

- Ишь, - осклабился Петр, - железку пожалел. Лучше б о девчонке всплакнул.

- А чего о ней плакать? - огрызнулся Данчук. – Папашка в конгрессе, пока из нас, русских, всю кровь не выпьет, коньки не откинет. И дочурке своей наверняка вечную и богатую жизнь припас. Туда им всем и дорога!

Гвоздь открыл было рот, но ничего не ответил. Отвернулся.

В этот момент в дверь позвонили, и мужчина отправился открывать.

Данил Иванович Мещерский напоминал Данчуку большую хищную птицу, которой очень шли дорогие костюмы. На вид боссу можно дать лет сорок, но он выглядел так старо не из-за нездорового образа жизни или вредных привычек, а из-за настоящего возраста - поговаривали, будто Данилу Ивановичу больше двухсот лет.

Сегодня босс надел белый льняной костюм; на синем галстуке сверкал огромным бриллиантом неизменный зажим старинной работы.

- Здравствуйте, Данил Иванович, - Гвоздь посторонился, пропуская мужчину в квартиру. - Вот тапочки, обувайтесь. Проходите в кухню, там все уже готово. Утку любите? Я тут утку приготовил, вино...

- Не суетись, Петр, - улыбнулся Мещерский, разуваясь. - Я не поп-звезда, а ты не малолетка-охотница за автографами. Кофе вполне достаточно.

Гвоздь покраснел, а Сергей поднялся навстречу Данилу Ивановичу и протянул руку.

Он питал к боссу огромное уважение, которое лишь чуть-чуть не дотягивало до обожания. Шеф делал великое дело – боролся с несправедливостью. О его ранних годах никто ничего не знал, но Сергей верил, что босс всего добился сам. Свел знакомства с нужными людьми, организовал помощь тем, кто в ней нуждается, не чурался жертвовать собственными деньгами, продумывал операции и никогда не ошибался. До последнего момента.

Конечно, средства, которые избирал Мещерский, нельзя назвать гуманными, но кто не рискует, тот умирает в семьдесят. Американцы не оставил русским выбора, перекрыли практически все лазейки, и только такие люди, как Данил Иванович, могли что-то изменить.

- Петр в курсе? – спросил Мещерский Сергея и, дождавшись кивка, сразу перешел к делу. – Рассказывай о своем свидетеле.

Данил Иванович опустился на стул, а Гвоздь бросился к чайнику.

- Макашов Виктор Васильевич, - затараторил Данчук заученную информацию, - шестьдесят девять лет, испытатель системы комфорта передвижения. Весьма достойный гражданин ОКО-37. В связях с преступными элементами не замечен, работу выполняет добросовестно, явок не пропускал, даже к облавам привлекался минимальное число раз.

- Макашов, ты говоришь? – Гвоздь едва не уронил полный кипятка чайник. – Так вот оно что!

- Жена? – спросил Данил Иванович Сергея. - Семья?

- У него есть невеста, - Данчук подозрительно покосился на Петра. - Дербышева Юлия Владимировна, педагог начального образования. Также весьма законопослушна. Детей нет.

- Родители мертвы?

- Умерли, - подтвердил парнишка. - И у Макашова, и у его дамы. У Виктора есть дальний родственник, троюродный брат по отцовской линии, но его следов я не нашел, они не общаются.

Во время краткого рассказа Мещерский согласно кивал головой, и Сергей понял, что Данил Иванович все это выяснил и сам.

- Расскажи, каким он тебе показался, - попросил босс.

Данчук пожал плечами:

- Самый обычный мужик. Не качок, но подтянутый. Невысокий. Кроме шрама на подбородке ничего примечательного.

- Как он себя вел?

- Обычно, - Сергей задумался. - Расстроился, что упустил «бьюик», что опоздал на какую-то встречу, что машина разбилась, в общем, нормально себя вел. В драку не лез, с полицейским говорил ровно, короче, пример для подражания.

- Теперь ты, Петр, - обратился Мещерский к Гвоздю. – Рассказывай про своего журналиста.

Гвоздь налил всем кофе и опустился на стул.

- Понятия не имею, как этот Макашов на меня вышел, - признался шахтер, - но когда позвонил, ему уже было известно о «Д-10».

- У него друг – редактор «Конгрессмена», - отозвался Мещерский. - Кадимов. Недавно умер. Может, слышали?

- Он под нас копал, - угрюмо кивнул Данчук. – Но не глубоко.

- Короче, - продолжил Петр, прерывая посторонние рассуждения пацана, - я согласился на встречу и представился писакой. Врать я умею хорошо, а врага, как говорится, надо знать в лицо. Скажу, журналист из вашего Макашова никакой. Вопросы задавал непрофессионально, на нужную тему вышел неумело, книжонкой моей не заинтересовался, даже для проформы не пролистал. Хотя я честно написал три листа отсебятины. Все, что смог из себя выжать. Остальное – правила техники безопасности в шахтах.

- Ближе к делу, - попросил Данил Иванович.

Петр вздохнул и покосился на чашки. К кофе босс так и не притронулся.

- Я прикинулся полной деревенщиной. Сказок наболтал, надо было слышать, а сам, стало быть,  за журналюгой наблюдал. За испытателем, то есть. Мужик, скажу я вам, на грани отчаяния, помирает. Денег на дозу нет. Он уж и так, и эдак, мол, расскажи, как высшую награду получил, вымотал совсем. Но историйке моей поверил. Расстроился, убежал сразу же, но за выпивку заплатил. Интеллигент хренов. Сам весь такой вежливый, глаза честные-пречестные, безобидный клоп, стало быть. На нем ездить и ездить.

- Ясно, - Мещерский забарабанил пальцами по скатерти. – Он пограничник, его невеста в положении, и Макашов, по наводке своего теперь уже покойного друга, пытается узнать что-то о «Д-10».

- Действует топорно, - фыркнул Сергей.

- Да уж понятно, - съязвил Гвоздь, - не приучен в шпионов играть. В отличие от некоторых.

- Ситуация такова, - подвел итог Данил Иванович. – Операция провалилась, мы остались ни с чем. Девчонка погибла без пользы, запасной вариант искать долго, а сроки поджимают – «Д-10» нужна до конца месяца, иначе человек погибнет. Сергей, ты у нас  засвечен, после разбирательства тебе наверняка наденут электронный браслет. Следовательно, больше ни в какие операции тебя пускать нельзя, только страховщиком. Один просчет, и полиция поймет, что в округе действует организованная группа. Чем это грозит объяснять не стану, сами знаете. Наш «детонатор» тоже под вопросом. Если его кто-то видел... В общем, лучше не рисковать.

- То есть как это? – пробасил Гвоздь. – «Детонатор», стало быть, вакцинку получил, а как долг отдавать, так все? Сам по себе тихо-мирно помрет, и мы с этого даже ничего не поимеем?

- Выходит, что так, - согласился Мещерский. – Бандита из него не получится. Рискованно.

- Вот повезло стервецу, - шахтер крякнул. – Получается, нам еще один человек нужен?

- Вы предлагаете этого самого Макашова? – догадался Сергей.

- Именно, - подтвердил Данил Иванович. - Поэтому  я и попросил вас поделиться своими впечатлениями.

- Мне показалось, он был настроен серьезно, - качнул головой Гвоздь. - Мужик реально надеялся найти лазейку и получить «Д-10».

- Надо пробовать, - произнес Данчук.

- Вот тебе это и поручу, - Данил Иванович поднялся. – Приведи его завтра ко мне. А тебе, Петр, спасибо за гостеприимство. Маме привет.

Гвоздь проводил гостей к выходу.

Пока Сергей обувался, успел подумать, что Мещерский не может быть таким старым, как о нем говорят. С возрастом чувства изменяются, с высоты опыта прежние волнения кажутся незначительными, глупыми, пустыми, появляются новые ценности. Человек оглядывается назад и многое видит в ином свете, сожалеет, что поступил так, а не иначе. Может быть, Дмитрий Иванович и привык к убийствам, но он еще не настолько стар, чтобы не верить в честность и порядочность. Пусть даже это относится к тем, кому придется поступиться и первым и вторым, чтобы получить очередную порцию жизни. Вот, Гвоздь в свое время поступился всем, и ему наверняка все еще снится лицо мальчишки, которого убили на его глазах. Примерно то же будет сниться и Сергею, и Макашову, но они, как и Петр, конечно, ни о чем не будут жалеть, потому что дополнительные десять лет - это много. Безумно много.



[1]Like master, like man – каков хозяин, таков и слуга (англ.).

[2]The fat is in the fire – жир уже в огне, т.е. дело уже сделано, ничего изменить нельзя (англ.).

[3] No gain without pain – без усилий нет достижений (англ.).

[4] It is a poor mouse that has only one hole – плоха та мышь, у которой только одна лазейка (англ.).

 

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить