Илья Одинец - Часть 1. Глава 5. Стакан наполовину пуст

Часть 1. Глава 5. Стакан наполовину пуст

Глава 5. Стакан наполовину пуст

 

Этим утром Олег Леднев подводил итоги первых месяцев нового года. Он сидел за столом в рабочем кабинете и задумчиво смотрел в экран видеофона, ожидая соединения.

Он не любил свой кабинет. Здесь все напоминало о смерти: в окно виднелась западная часть кладбища, тяжелая кованая люстра была украшена свечами, какие зажигали в дни поминовения усопших, шкафы пестрели фотоальбомами, книгами, журнальными статьями и интернет-распечатками о похоронах знаменитостей, о популярных моделях гробов и последних тенденциях в сфере похоронных технологий. Бордовый ковер ассоциировался с кровью, диван напоминал открытый гроб и даже рабочий телефон на столе был выполнен в форме надгробной плиты, не хватало только трех латинских букв, и можно покоиться с миром.

На рабочем столе Леднева тремя стопками лежали глянцевые брошюры. Первая стопка служила для утешения родственников усопших, вторая - с несдержанным шиком рекламировала самые дорогие гробы, а третья призывала жить так, будто завтра тебе исполняется семьдесят. О последнем Олег не забывал ни на минуту, хотя ему до семидесятилетия оставалось около двадцати лет, а сыну все пятьдесят. Не забывал не столько потому, что всю жизнь проработал на кладбище и ежедневно сталкивался со смертью, а потому, что ненавидел рабство, ненавидел несправедливость, ненавидел то, во что превратилась его страна, и мечтал все изменить.

Экран видеофона ожил.

Черный квадрат сменился изображением моложавого японца. Он был одет в современный льняной костюм, но сидел на циновке, положив ладони на колени. За его спиной висела красная ткань – японец скрывал свое местонахождение.

Леднев соединил ладони и чинно поклонился монитору.

Японец ответил на приветствие.

- Здравствуйте, мистер Ито.

Олег впервые увидел Томео Ито, хотя общался с ним уже не первый год. Он ожидал увидеть кого-то постарше, и не думал, что связным, специалистом по работе с русскими повстанцами окажется сущий мальчишка – черноглазый, коротко стриженный, с тонкими бровями и круглым подбородком.

- Судя по васему лицу, вы озидали увидеть старика, - с акцентом произнес японец.

- Простите, - виновато улыбнулся Леднев. – Вы выглядите на двадцать лет.

- Внесность не имеет знатения.

Олег поклонился в знак извинения и согласия и прежде чем перейти к главному, уточнил:

- Нас точно не подслушают?

- Не волнуйтесь. Если мы с вами разговариваем, знатит, вы правильно подклютили прибор, связь идет через нас спутник. К концу месяца мы переведем все остальные васи каналы на свои спутники.

- С вами приятно работать, - Леднев улыбнулся, но тут же помрачнел. - К сожалению, новости плохие. За три с небольшим месяца мы потеряли двадцать восемь человек. Больше всего – в начале апреля, на свалке, во время обучения правилам боя в условиях лабиринта.

- Сколько теловек знали о времени и месте?

- Точно не скажу, немногие. Кроме самих учеников лишь мое ближайшее окружение. Но нашей вины в том провале нет. Свалка обитаема. Те остолопы не сняли СМП и попались, заодно и моих парней за собой потянули.

Японец скорбно поджал губы.

- Время активных действий приближается, - продолжил Леднев. – Мне нужны еще люди. Чем больше, тем лучше.

- Занимайтесь этим, - одобрил мистер Ито. – С насей стороны вы полутите полную поддерзку.

- Связь, это очень важно, - кивнул Леднев. - Но лучше б вы помогли оружием, а еще лучше людьми.

Японец качнул головой:

- Будем говорить искренне. Мы не мозем, переправлять к вам солдат. Васи границы хоросо охраняются. Соединенные статы не долзны знать о насей помси.

- Тогда уж и я буду с вами откровенен, - Леднев почувствовал, как в груди поднимается волна гнева. – Вы очень удобно устроились. Если мы победим, вам отойдет пол России – от Камчатки до Урала. От вас мы получаем всего лишь деньги. И спутники.

- Ситайте это сделкой купли-продази, - узкие глаза японца сузились еще сильнее, превратившись в щелочки. – Насе сотруднитество взаимовыгодно. Сейтяс васими богатыми недрами и лесами безвозмездно пользуются американцы, а мы их покупаем, а заодно дарим вам свободу и долголетие.

- Не спорю. Если Сопротивление победит, это будет смачный плевок в сторону американцев, - Леднев улыбнулся. - Кажется, я становлюсь пессимистом. Мы победим. Однозначно.

- Америка забрала себе почти всю нефть Саудовской Аравии и алмазы юга Африки. Этими землями долзны были пользоваться все страны, - кивнул мистер Ито и поклонился. – Насе время подходит к концу. Больсе этим видеофоном не пользуйтесь.

Леднев поклонился, выключил экран и откинулся на спинку кресла. Хоть он и сказал мистеру Ито о том, что его люди не виноваты в провале, сам он в этом сомневался. Операция на свалке не первый звоночек, это уже подтверждение – среди его людей есть крот. Кто-то, кто передает информацию Конгрессу.

Внутренний телефон ожил.

- Олег Станиславович, - раздался голос секретаря, - к вам посетитель.

- Пригласи.

Руководитель Сопротивления ОКО-37 моргнул, настраиваясь на работу начальника кладбища. Достал из ящика стола бумажные платочки и поправил стопки с брошюрами.

Через минуту в кабинет вошел темноволосый мужчина с грустными глазами. Он был одет в светлый деловой костюм и начищенные до блеска дорогие туфли из кожи змеи. Олег узнал гостя, его лицо мелькало по телевизору и в электронных изданиях не реже трех раз в неделю.

Леднев поднялся и протянул руку.

- Леднев, Олег Станиславович.

- Кадимов…

- Алексей Евгеньевич. Вас не знает, наверное, только слепой. Присаживайтесь, - Олег указал на диван с кофейным столиком. - Что-нибудь предложить? Чай? Кофе?

- Валерьянку.

Олег дернулся было к шкафу, но Кадимов рассмеялся:

- Я пошутил.

- Если вам необходимо…

- Я в норме. Мне не нужны слова утешения, благодарю, - гость помолчал. - Вы ведь знаете причину моего визита?

Олег кивнул. Уже месяц в самой популярном электронном издании «Конгрессмен» идут споры о том, кто сядет в кресло главного редактора, когда тот перешагнет Границу жизни.

- Вы желаете пышные похороны? – Леднев взял брошюру из второй стопки. - Могу предложить самые дорогие и изысканные гробы.

- Гроб на ваше усмотрение, - поморщился клиент. - В моих планах занять его всего на несколько часов. Я хочу, чтобы меня кремировали.

- Кремировали? – осторожно спросил Леднев, опускаясь на диван. – Кремацию заказывают католики и атеисты, а вы никогда не скрывали своей принадлежности к христианской церкви. Вы говорили об этом с семьей?

- Нет, и не собираюсь, - отрезал пограничник. - Я не хочу, чтобы моя жена и сын страдали, не хочу, чтобы они приходили на кладбище и рыдали, глядя на холмик. Они должны жить дальше.

- Они будут страдать в любом случае, - мягко произнес Олег. - Могила – это не только место скорби, но и место утешения, место, где можно поплакать, вспомнить любимого человека, а потом уйти и, как вы говорите, жить дальше. Когда такого места нет, начинают плакать везде: там, где вы покупали последнюю рубашку, в аквапарке, куда возили детей прошлым летом, во дворе, где чинили изгородь.… Если хотите уменьшить страдания близких, не отказывайтесь от традиционных похорон.

- Два года, пока мое тело не уничтожат нанороботы, и на моем месте не похоронят другого человека, слишком много для скорби. Вы меня не отговорите, - отрезал Кадимов. – Чем меньше будет мест, напоминающих обо мне, тем лучше. С глаз долой, из сердца вон, кажется, так. Никаких могил.

«Железный человек, - подумал Леднев. - Не зря столько лет на посту главреда «Конгрессмена» просидел. На первый взгляд в его издании были только лестные для Штатов материалы, но если присмотреться… Гениальный журналист. На грани фола. Потому, наверное, и «Д-10» не получил. Жаль, к нам его нельзя. Слишком публичный. Любой гвардеец узнает».

- Я понимаю ваши чувства, но ответьте честно, - Олег наклонился ближе и заглянул гостю в глаза, - какова настоящая причина? Почему вы хотите кремацию?

Пограничник вздрогнул. На мгновение директору «Зеленого острова» показалось, что он видит перед собой другого человека: уставшего, вымотанного долгим ожиданием смерти. Но через секунду иллюзия рассеялась, на него смотрел все тот же Кадимов – прямолинейный уверенный в себе циник.

- Истинная причина во мне. И в тебе. И в каждом, кто проходит мимо, - Алексей скривился, будто только что откусил яблоко и обнаружил в нем червяка. – Всю жизнь живешь с этими тварями внутри, подчиняешься им, зависишь от их работы… Они не продлевают твою молодость, они убивают, понимаешь? Отключают тебя в нужный момент, а потом еще и жрут твой труп. Нет уж, я не доставлю им такого удовольствия. Обещай, что засунешь мое тело в свою печку и спалишь дотла.

Олег помолчал, а потом кивнул.

«Железный человек. Стальной. Жаль, слишком известный».

 

* * *

 

Так быстро я не бегал никогда.

Даже не ожидал от себя такой скорости, тем более по старым вырубкам. Это потому, что я в первый раз в жизни посмотрел в смерти в лицо. К счастью, моего лица ее фонарик не достал - я скрылся за массивным боком погрузчика очень вовремя. Мисс Фортуна, хоть и издевательски хохотала над моим бегством, все же не оставила совсем без защиты – я успел спрятаться до того, как гвардейцы включили тепловизоры.

Перебежками я добрался до главного здания лесопилки, потом, не разбирая дороги, помчался к стоянке, где оставил «форд», а оттуда, долго виляя по спальным районам, приехал к дому.

Твою мать!

Это все, что звучало в моей голове.

Твою мать!

Это ж надо было так обломиться! Деньги потеряны! Хабар ушел! Прощай, последняя надежда добыть дозу! В ближайшие десять месяцев я буду не жить, а медленно готовиться к смерти.

Я с силой ударил кулаком по рулевой колонке. «Форд» отозвался громким сигналом.

Суки шлемоголовые!

Я возлагал на этот рейд такие надежды! А теперь вынужден сидеть в машине под окнами собственного дома и пытаться придумать, что бы такое сказать Юле, чтобы не очень сильно ее расстроить.

Угребки вездесущие!

Я вспомнил про спортивную шапку и досадливо сдернул ее с головы.

Хватит. Нужно придти в себя. Все наладится. Все будет хорошо.

Что делать дальше? Зайти в квартиру, поцеловать Юлю и как ни в чем не бывало лечь спать? Не получится. Она все поймет, едва посмотрит на меня. Второй раз «на похороны друга» с работы меня не отпустят, никто не станет писать программу для СКаПа, перекупщики не будут встречаться с торговцем оружием, по вине которого погибли их товарищи.

- Чтоб тебя! Соберись! Еще не все потеряно! У тебя впереди десять месяцев!

Я вышел из машины и со всей дури хлопнул дверцей.

Не помогло.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, на сколько смог, и медленно выдохнул. И только после этого заметил, что на скамье у подъезда в полной темноте сидит незнакомец.

Я подошел ближе.

- Есть закурить? - спросил мужчина.

- Не курю.

- Жаль, - вздохнул человек. - Хотелось бы сигаретку напоследок. Ты из этого подъезда?

- Да.

Я понял, что мужчина, наверное, кого-то ждет и подошел ближе. Фонарь не горел, и я не смог рассмотреть чудака, решившего покурить на улице в три часа ночи. Я заметил только длинный нос и блестящие белки темных глаз.

- Ты кого-то ждешь? Впустить тебя в подъезд?

- Жду.

- Кого? – незнакомец меня заинтересовал. - Я здесь всех знаю.

- С моим, гм, другом, ты не знаком и, надеюсь, познакомишься нескоро. А может, у тебя хоть карамелька найдется? Блин, до чего ж курить хочется.… Зря я сигареты не захватил.

Я вспомнил, что со всей этой беготней так и не поел.

- Сигарет нет, но если ты голодный, в машине осталась копченая курица.

Незнакомец усмехнулся.

- Уж как-нибудь обойдусь без последней трапезы.

И тут до меня дошло.

- Ты… пограничник?

- Он самый, - кивнул обреченный. - Пять часов как семьдесят стукнуло. Мамка меня в десять вечера родила, и мне с того времени сегодня и не спится. Дома не могу - стены давят, вышел на улицу, подышать. Ну и ушел, куда ноги шли.

Я вздохнул и присел на скамейку рядом с семидесятилетним пареньком. Вот оно, мое будущее: сидеть у чужого подъезда, ожидая, когда нанокиллеры досчитают до нуля и отключат сердце и легкие.

- Я посижу с тобой? - спросил я. - Или ты хочешь побыть один?

- Посиди. Никому не охота в одиночестве концы отдавать.

Смертник помолчал, а потом добавил:

- Будь другом, позвони, когда все кончится, вызови труповозку.

По моей спине пробежали мурашки. Я не знал, что сказать, но точно знал, что хотел бы услышать в такой момент:

- Ты не один.

- Один, - вздохнул парень. - Как перст. В этот момент все одиноки. Но я не боюсь. Это сначала я боялся смерти. Потом дико злился - не мог поверить, что умру, так и не побывав в Японии. Не на бывшем нашем Дальнем Востоке, а в настоящей Японии. Потом пришел депресняк. Жесткий. Хотел даже повеситься, а в конце отпустило. Теперь уже все равно. Все умирают. А я - прямо сейчас.

Я не перебивал, лишь поднял руку, чтобы положить ладонь на плечо паренька и немного его поддержать, но передумал. Он прав. В этот час все одиноки. По-настоящему. Никто не сможет разделить момент перехода из жизни в небытие.

Паренек захрипел.

Я дернулся, но пограничник лишь смачно сплюнул на асфальт.

- Меня Дима зовут.

- Виктор.

- Приятно. А тебе, наверное, не очень?

Ответить я не успел - парнишка застыл и повалился на землю.

Я поднял пограничника, посадил его обратно на скамейку и закрыл покойнику глаза.

- Покойся с миром, Дима.

Видимо, это еще один знак. Неудачная ходка, потерянный хабар, теперь еще это...

Рука потянулась к телефону, но я передумал и посмотрел на окна подъезда. Народ спал. Меня никто не видел. Пограничника тоже. Вызывать труповозку с телефона Кадимова нельзя.

Я подошел к подъезду и приложил палец к сканеру домофона.

 

* * *

 

Несмотря на раннее утро, Юля не спала. Едва я переступил порог, любимая обняла меня и улыбнулась:

- Жив.

- Жив, - ответил я и поцеловал красавицу долгим нежным поцелуем.

Отрываться от губ любимой не хотелось. Но не только потому, что ее вкус напоминал о счастье и жизни, но и потому, что я не хотел смотреть в ее глаза. Юля сразу все поймет.

Но оторваться все же пришлось.

- Я буду жить еще как минимум десять месяцев, - улыбнулся я, изо всех сил стараясь выглядеть как обычно.

Увы. Больше порадовать Юлю было нечем.

- Все будет хорошо, - пообещал я.

Лицо девушки на мгновение помрачнело, а потом расцвело ласковой улыбкой.

- Я знаю. Проголодался? Приготовить тебе что-нибудь?

- Если только горячую ванну.

Юля скрылась в ванной, а я разулся, прошел в кухню и включил чайник.

- Знаешь, пока тебя не было, - крикнула она, включая воду, - к нам заселились новые соседи. Артамоновых помнишь? Переехали. Получили премию за пятилетку, и купили неплохой домик на западе округа.

- Молодцы.

Мое сердце сжалось от любви и нежности. Юля, без сомнений, почувствовала мое настроение, поняла причину и старалась держаться. Ради себя и ради меня. Она знала, что сделка сорвалась, и все пропало, но молчала так же, как и я. Мы не говорили на грустную тему, отвлекаясь на мелочи, но это не малодушие. Это истинная любовь - когда лишним словом боишься обидеть или огорчить любимого.

Когда девушка вышла из ванной, я не успел принять вид всем довольного и счастливого человека.

- Не грусти, - Юля обняла меня и прижалась щекой к моей груди.

- У меня для тебя две плохие новости, - сглотнув, произнес я.

Сейчас самое время отвлечься от собственных несчастий и поговорить о чужих.

Юля побледнела, и я тут же обругал себя. Надо было сказать по-другому.

- Ничего страшного, - успокоил я девушку и взял ее ладони в свои, - просто неприятно. Когда я возвращался, у нашего подъезда увидел человека на скамейке. Кажется, он мертв. Вызови, пожалуйста, труповозку.

Моя вторая половинка все поняла без слов. Я не мог вызвать машину сам, потому мне нечем объяснить ночную прогулку. Легенда Юли логичнее: девушка увидела из окна черный неподвижный силуэт на лавочке и забеспокоилась.

Юля вышла в коридор и кратко обрисовала ситуацию по телефону.

- Какая вторая новость? - спросила она, возвращаясь в кухню.

- Я оттягивал этот разговор, как мог, потому что… в общем, Леха Кадимов пригласил нас на свой день рождения.

Девушка со вздохом опустилась на стул.

- Он действительно хочет праздновать свою сме... Границу жизни?

- Да. И позвал, наверное, пол округа.

- Тогда, - Юля неуверенно улыбнулась, - пойдем. Только вот что дарить?..

Над этим я и сам ломал голову. Что подарить человеку, который со дня на день умрет? Что-то, что он сможет использовать в последние минуты жизни? Что-то съедобное? Или одноразовое?

- Честно говоря, - признался я, - он просил ничего не покупать, но я все же принесу ему хорошее вино.

- Нет, - отозвалась девушка. – Алексей твой друг, вы с детства знакомы. День его семидесятилетия, это, по сути, день прощания, утром он может уже не проснуться. Ты должен подарить ему вещь, которую он сможет забрать с собой.

Я ласково поцеловал девушку в лоб. Какая же она у меня умная!

- Я подарю ему галстук, - решил я и замолчал.

Не знаю, о чем думала Юля, а я в этот момент думал о Кадимове. Представлял, как он упадет на землю, совсем как Дима - ночной пограничник, мечтавший о последней сигарете и поездке в Японию.

Жизнь несправедлива, Конгресс несправедлив. В моей голове вихрем носились одни и те же вопросы, на которые никто не ответит. Почему власть имущие отбирают даже то, что дали сами? К чему Граница жизни? Мы все марионетки. Нами управляют, за нами следят. Вся жизнь расписана едва ли не по дням.  Тех, кто пытается сопротивляться, расстреливают, как нарушителей закона. И никто ничего не может сделать.

Я старался не выдать своих мыслей, но Юля, как это часто бывало, женским чутьем поняла мое настроение.

- Не грусти, - девушка села ко мне на колени и прижалась лбом к моему лбу. – Все умирают, но жизнь продолжается. Алексей прожил хорошую жизнь. Он был счастлив. У него есть жена, дети, друзья... Постарайся улыбнуться.

- Не сейчас, - я качнул головой. – Оставлю улыбки для его дня рождения. Он ведь хочет настоящий праздник, а у меня, боюсь, осталось не так много искренних улыбок.

- А для меня одна найдется? – девушка отстранилась и заглянула в мои глаза. - Вить, я понимаю, сейчас не самое лучшее время, но тянуть дольше смысла нет. Лучше признаюсь сейчас, до похорон, чтобы у тебя не было такое кислое выражение лица.

- В чем ты хочешь признаться? – не понял я.

- У меня для тебя сюрприз.

Мне отчего-то стало не по себе, но судя по Юлиному лицу, ничего страшного меня не ожидало.

- Надеюсь, сюрприз приятный? – на всякий случай спросил я.

- Приятный, - девушка помолчала, а потом положила мою ладонь на свой живот.- У нас будет ребенок.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить