Илья Одинец - Часть 1. Иллория. Глава 4. Планы и благие намерения

Глава 4

Планы и благие намерения

 

Король вернулся.

Лоддин с немалой долей беспокойства наблюдал за тем, как его величество поднимается с кровати и идет к тазу с водой. Выглядел Власт неплохо, в пространстве сориентировался, прошел прямо, руки-ноги не тряслись, глаза в разные стороны не разбегались, подбородок и губы не дрожали. Вроде, на первый взгляд с его величеством все в порядке.

Министр отвесил глубокий поклон и наклонил над тазом кувшин с водой. Власт подставил руки, умылся, потом намочил полотенце и слегка обтерся влажной тканью.

Лоддин позволил себе испытать небольшую толику облегчения. Он всерьез опасался, что с королем что-то будет не так, ведь его вернули на целых две недели раньше положенного срока, а это очень опасно. Неизвестно, какие физические и умственные перемены не успели произойти с его величеством перед тем, как тот принял снадобье Селемира и окончательно повзрослел.

Министр подал Власту сухое полотенце. Король вытерся и подошел к шкафу, стоящему рядом с третьей кроватью - шикарным ложем под бархатным бордовым балдахином. Пришло время одеваться.

Лоддин подал его величеству белые чулки с шелковыми завязками, потом протянул короткие, до колен, узкие штаны темно-фиолетового цвета и туфли с большими пряжками, украшенными аметистами. После этого король надел шелковую рубашку с длинными кружевными рукавами, поверх - богатый фиолетовый кафтан, по вороту и бортам обшитый золотыми нитями и жемчужинами, и подпоясался широким кружевным шарфом. Довершила наряд изящная корона из белого золота, усыпанная редкими фиолетовыми рубинами.

Когда с приготовлениями было покончено, его величество повернулся к министру:

- Ну, рассказывай, что я пропустил.

Лоддин снова поклонился и постарался остаться в согнутом положении как можно дольше. Ему не хотелось смотреть в яркие зеленые глаза Власта, не хотелось видеть, как изменится выражение его лица, когда он узнает, что его вернули раньше срока, и почему именного его вернули. Однако тянуть с признанием было нельзя, и министр выдохнул:

- Простите меня, ваше величество, я вернул вас раньше на две недели. Нам грозят войной. Посол намекнул, что в Северной Рандории знают, хм, о вашем отсутствии. И знают, что это происходит ежегодно с ноября по середину марта.

- Что ж, - Власт отвернулся к северному окну и задумчиво посмотрел сквозь белый стеклянный пейзаж на реку. - Ты правильно сделал. Риск того, что со мной что-то будет не так, не так уж велик и не может перевесить риск возникновения войны. Теперь посол убедится, что король на месте, и об этом станет известно в Северной Рандории. Может быть, они усомнятся в правдивости слухов и в сроках моего отсутствия.

Лоддин снова поклонился. Теперь он испытал облегчение в полной мере - король не только сохранил ясность ума, но и не стал злиться на министра из-за раннего "пробуждения".

- Пойдем, нужно поговорить с послом. Вы уже предприняли какие-то меры?

- Поселили его в лучшей комнате, - стал перечислять Лоддин, открывая крышку люка и пропуская его величество вперед. - Обеспечили самым необходимым и пообещали личную встречу с вами.

- Что насчет требований?

- Письмо составлено в ультимативной форме. Ероха сумел перевести, но не полностью. Они требуют шахты в обмен на озеро и лес. Предварительный текст ответа составлен. Вы успеете прочесть его перед встречей. И, должен предупредить вас, ваше величество, посланник - вампир.

- Что ж. Это все равно. Главное, внушить ему, что слухи о моем четырехмесячном отсутствии, всего лишь слухи, и ответить так, чтобы все поняли - Власт не намерен уступить ни пяди своих земель, а тем более рудники.

Спустившись по лестнице, король и министр очутились в кабинете последнего. Лоддин, соблюдая все предосторожности, проверил, чтобы их никто не увидел, и проводил его величество в тронный зал.

Оставалось самое малое: собрать Совет, а потом привести посла.

Лоддин оставил его величество в одиночестве, и отправился завершать начатое. Он снял с себя большую часть бремени, но невольно чувствовал вину. Королевский маг Селемир однозначно предупреждал, что четыре с половиной месяца - минимум, необходимый Власту для завершения полного цикла. В этом году срок сократился до четырех месяцев, и никто не знал, к каким последствиям это приведет, и будут ли эти последствия распространяться только на этот год, или же затронут и все последующие.

Министр мучился, сознавая, что снова повторил одну и ту же глупость, однако, как и в первый раз, считал, что по-другому поступить он не смог бы. Власт должен появиться перед послом Северной Рандории, должен посмотреть на него своими зелеными глазами, должен внушить ему страх и благоговение, чтобы рандорцы сто раз подумали, прежде чем снова присылать угрозы или идти на Иллорию войной.

Сбор Большого Совета не занял много времени. Ероха, Колвыан и Тейт жили в одной комнате, а Мелена рядом, в соседней. Советники спали, потому что было еще слишком рано для ведения дел, однако Лоддин разбудил их и объявил, что король вернулся и просит всех собраться в тронном зале.

Еще никогда в марте во дворце не собиралось сразу столько людей, наделенных властью. Формально Большой Совет продолжал действовать, хотя в его услугах больше не нуждались. Лоддин стоял по правую руку от сидящего на троне Власта, и наблюдал за Советниками.

В этом году он остался доволен своим выбором, но даже в таком маленьком стаде нашлась паршивая овца - Голика он счел нужным еще вчера отослать к травнице-Верее. Девушке требовалась защита, а сегодня Лоддин не смог бы выносить бесконечные "ваше сиятельство" и подобострастные взгляды.

Советники поклонились королю, и тот позволил им сесть на место - за большой стол, что было знаком высочайшей милости - сидеть в присутствии короля могли только особо приближенные и люди, чей ранг был не ниже королевского советника, а таких во дворце было немного.

- Значится, в наших услугах нужны больше нету? - спросил Колыван, открыто глядя Власту в глаза.

- Конечно нет, - Мелена пихнула здоровяка в бок. - Король и без нас справится.

- А жаль. Был бы король, а при нем Совет.

Лоддин заметил, что Власт улыбнулся, но улыбка эта была грустной.

- Может статься, что вскоре страной будет править только Совет, - шепнул он министру. - Наследника нет, достойной кандидатуры я не вижу, ты, друг мой, слишком стар. Вот и получается, что Совет - не такой уж и плохой выбор.

- Не говорите так, ваше величество. Вы найдете себе замену.

Король усмехнулся.

- Так, что у нас с письмом?

Лоддин поспешно подал монарху свиток, и тот углубился в чтение. Советники молча смотрели на короля и ждали. Министр же в этот момент счел нужным распорядиться о том, чтобы посла накормили и привели в тронную залу, а также он быстро проинструктировал Советников:

- При после рта не открывать, сидеть важно и кивать головой. Если его величество к кому-то из вас обратится, ответить вежливо и весомо. Всем ясно?

- А ежели посол спросит? - засомневался Колыван. - Ему надо отвечать?

- Только если разрешит его величество. И на меня не забывайте поглядывать, я подскажу, что делать.

Власт закончил чтение и подозвал министра.

- Слишком мягко, - тихо произнес он. - Я бы лучше написал.

- Как вам будет угодно.

- Писарь присутствует?

- Он отлучился, ваше величество. По неотложному делу. Я сам буду записывать за вами.

- Не стоит. Мы оставим твой ответ, он очень дипломатичен и нейтрален. Я бы этому Ольгесту... впрочем, ладно. Зовите вашего посла. Он понимает наш язык?

- Да. И неплохо говорит.

Лоддин сделал знак охране, и спустя мгновение в дверях появился рандорец.

Министр с нескрываемым удовольствием отметил, как побледнело и без того бледное лицо посла. Мужчина, несомненно, понял, кто перед ним, и застыл в дверях. Опомнившись, он прошел в центр зала и низко поклонился.

- Рад вас видеть, - кивнул Власт. - Но не рад письму, которое вы принесли.

Рандорец поклонился еще ниже.

- Ваш король, мой многоуважаемый сосед Ольгест, возомнил, что может предлагать нам невыгодное партнерство, недвусмысленно намекая, что в случае отказа, пойдет на нас войной. Так вот мы со своей стороны заявляем, что сделка не состоится.

- Чем вы мотивировать отказ?

- Двумя простыми вещами, - Власт насупился, и Лоддин подумал, что если бы не дипломатическая миссия посла, сидеть бы ему в том самом подвале, куда изначально его поместили Советники. - Первое, это крайняя невежливость и даже грубость. Никогда еще Северная Рандория и Иллория не враждовали и не выказывали друг другу неуважения. Мы, хоть и находимся на приличном расстоянии друг от друга, но считаемся соседями. Добрыми соседями. А шантаж, вымогательство и угрозы - это не по-соседски. Вторая причина еще проще. Не люблю, когда меня считают дураком.

Рандорец вздрогнул.

- Разве процветание Иллории не лучшее доказательство моей мудрости? Между тем Ольгест предлагает такие условия, на которые согласится разве что полный идиот.

Посол снова вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

- Его величество король Ольгест полагать, что вы быть заинтересованы в озере Мхетт. Там есть много серебристый сиг.

- И двести возов леса в придачу.

Власт скрестил руки на груди, и Лоддин понял, что его величество категорически не согласен с послом и ни при каких условия не примет его предложение и даже не постарается понять его точку зрения. Посол тоже это понял и снова поклонился.

- Что бы вы ответили, если бы мы предложили вам обменять у вас вашу одежду на накладные волосы?

Рандорец покраснел.

- Вы бы отказались. Парик вам не нужен, вашим волосам может позавидовать любой, даже мой первый министр, а без одежды вы не обойдетесь. Поэтому наш ответ - отказ.

Его величество показал рандорцу письмо, написанное Лоддином, поставил внизу свою подпись и протянул руку ладонью вверх.

Лоддин покраснел. Он понял, что требовал король, но не мог удовлетворить его просьбу.

- Ваше величество, - шепнул он. - Королевская печатка пропала.

Власт медленно повернулся к министру и требовательно на него посмотрел.

- Когда вам было примерно шесть лет, вы сбежали из башни и отправились на рынок.

Брови короля поползли вверх, а на лице отразилось выражение понимания.

- И обменяли печатку на дракона. Я временно поселил животное в конюшне и позже вам будет нужно решить, как с ним поступить. А печатки больше нет.

Власт опустил руку, невозмутимо скрутил свиток в тугую трубочку и передал его министру. Лоддин, словно всегда только и делал, что запечатывал письма, поклонился, подошел к столику писаря и залепил письмо восковой печатью. Потом тоже с поклоном передал письмо рандорцу.

- Король не настоящий! - вдруг громко на весь зал произнес посол и попятился к дверям. - Обман! Подлог!

- Стоять! - рявкнул Власт. - Что еще за новости? Или не узнаешь профиль?

Он повернул голову к окну, и посол замер.

- Похож, - признал рандорец, но тут же потряс королевским свитокм. - А где есть королевская печатка? Нет печатка, нет король!

Власт был так возмущен, что поднялся с трона. Лоддин понял, что нужно вмешаться. Он успокаивающе положил ладонь на плечо его величества и спустился к послу.

- Как вы можете так себя вести? - негромко произнес он. - Его величество очень недоволен и очень обижен. Конечно, король настоящий. У нас один король - Власт, и он сейчас перед вами. А слухи… я знаю, что ходят слухи, будто он отсутствует до середины марта… но вы сами видите, вот он, сидит на троне. А печатка испортилась. Это моя вина, я нечаянно пролил на нее кислоту. Мы сделаем новую и отправим вам список с свитка, уже с оттиском печатки, а пока отвезите ответ его величества Власта его величеству Ольгесту. И передавайте наше глубокое недовольство его предложением и необоснованными подозрениями.

Подобный ответ, казалось, удовлетворил посла, но в его взгляде все еще читалось недоверие.

- Я передать ваш ответ, ваше величество, - поклонился он. - И со своей стороны добавить, что Ольгест будет опечален моим рассказом. Я рисковать появиться во дворце без оттиска печатки, мне не верить, будто я быть в Иллории.

- На этот счет можете не волноваться, - поспешил успокоить посла Лоддин. - Мы передадим его величеству Ольгесту подарок, и он не станет сомневаться в вашем рассказе.

Министр заметил, как поморщился Власт, но сделать ничего не мог. С послами иноземных держав нужно быть очень осторожными, а они допустили столько оплошностей! Воистину, следовало бы задобрить подарком не только короля, но и его посла, однако, это было бы слишком - рандрец мог подумать, что его пытаются купить, или, что хуже, купить его молчание, а это свело бы на нет все попытки Лоддина уверить соседей, что король на месте и никогда никуда не исчезал.

Посол снова поклонился и вышел. Лоддин махнул рукой Совету, показывая, что они могут быть свободны, и подошел к Власту.

- Он тебе не поверил, - произнес король, когда они остались одни.

- Я знаю. Но это все, что можно было сделать в данной ситуации.

Его величество прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

- Иди, Лоддин. Ты хорошо потрудился в этом году и я благодарен за все, что ты делаешь для меня и для Иллории.

Первый министр поклонился и тихо покинул тронный зал. Королю нужно отдохнуть. Прошлой ночью он прошел через сложное превращение, его тело требует отдыха и восстановления сил, а ему пришлось решать неприятные вопросы с рандорцем.

Лоддин прикрыл за собой дверь и тихонько шепнул, ни к кому, в сущности, не обращаясь:

- Да хранят тебя духи. Сегодня был тяжелый день, но дальше, чует мое сердце, будет только хуже. Нужно готовиться к войне. И найти наследника.

 

* * *

 

Верея любила лес. Любила в любое время года. Осенью ей нравилось великолепие ярких красок, богатство ягод и грибов, терпкие запахи смолы и суетливая возня муравьев, готовящихся к зимовке. Зимой - тишина и ледяное безмолвие, заячьи следы и застывшая грация деревьев-великанов. Летом - свежий воздух, зелень травы, тихий шепот листвы, звонкое щебетание птиц, таинственное уханье совы и потерянная песня кукушки. Весной - запах мерзлой хвои и ледяной земли, потрескивание подтаявшего снега под ногами, темные сонные деревья, внутри которых, если приложить ухо к коре, можно услышать медленное движение сока, и уверенно тянущую к солнцу побеги траву.

В лесу Верея чувствовала необыкновенную силу, все ее тело словно пронизывали невидимые лучи природной мощи, отчего на душе становилось радостно и спокойно. Она была счастлива, что могла целыми днями бродить по лесам, занимаясь любимым делом, и получать за это деньги. Матушка не зря обучила ее премудростям сложной профессии "травница", и теперь Верея повторяла ее науку и добилась почти таких же успехов, как она - стала лучшей травницей Кливра, если не всей Иллории.

Девушке нравилось общаться с лесом и его обитателями, здесь все было ей знакомо и понятно. Она знала каждую травинку, каждый цветок, куст или дерево, знала, где растет дикая малина, в каких деревьях можно обнаружить гнездо пчел, где можно встретить зайцев, а где - медведей, и куда ни в коем случае нельзя ходить. Лес был ей домом, и она не мыслила жизни без его успокаивающего могущества. Только с сегодняшнего дня ей приходилось терпеть еще одного, невольного, обитателя леса - худощавого королевского писаря Голика.

Как и было обещано, министр выделил ей сопровождающего, но, к большому сожалению, это оказался не молчаливый великан с топором, а всего лишь тощий светловолосый мужичок приблизительно тридцати лет. К еще большему сожалению, рот у Голика не закрывался ни на минуту, и толку от него не было никакого.

Они шли по лесу - Верея впереди, Голик позади и чуть справа, и разговаривали. Конечно, Верея предпочла бы помолчать, но воспитание не позволяло ей попросить писаря заткнуться, поэтому она слушала и даже иногда отвечала на вопросы.

Голик то и дело спотыкался о корни деревьев и неприлично ругался, а Верея напротив, улыбалась чему-то своему и шла легко и быстро, словно под ногами у нее была не покрытая снегом ловушка, где на каждом шагу то яма, то сучок, а добротная мощеная булыжником дорога. Девушка держала в руке корзину, в которой лежал железный совочек и острый нож с широким лезвием, и внимательно смотрела по сторонам. Она примечала самые высокие и толстые деревья, чтобы не заблудиться, и в то же время высматривала тонкие осинки, рядом с которыми мог расти сплевень.

- Ты не можешь идти помедленнее? - попросил Голик. - Это ты по лесу шастать привычная, а я совсем из сил выбился.

- Хорошо, - Верея замедлила шаг и королевский писарь, наконец, сумел ее догнать. - Ты недоволен, что тебя приставили присматривать за мной?

- Да нет, отчего же. Я к любой работе способен, да и в радость услужить его величеству.

- А разве тебя не министр прислал?

- Министр. Но если министру угождать будешь, глядишь, он об этом королю скажет, а это очень даже для службы полезно.

- По-моему, тебе в замке сидеть, да пером по бумаге скрипеть легче, чем по лесу ходить.

- Оно-то конечно, но коли министр велел, отчего бы по лесу не погулять? Да в такой компании!

Верея дернула плечом и внезапно остановилась.

- Ты чего? Обиделась?

- Нет. Но ты ко мне лучше не приставай.

- А чего замерла?

- Травку вон ту видишь?

- Отчего ж не видеть, она во всем лесу одна, небось, из-под снега показалась. Ты ее что ли собираешь?

- Нет, не ее, но рядом может расти жив-корень, а вот он-то мне и нужен.

Верея подошла к траве, присела на корточки, достала из корзинки совочек и освободила от снега небольшой островок земли. Присмотрелась к корням и травам и копнула глубже.

- Нет здесь ничего, - вздохнула она спустя полминуты. - Дальше пошли.

- А какую траву ты ищешь? - спросил Голик.

- Разную. Сплевень, жив-корень, голубой сотол, сальвию…

- Погоди. Я в растениях не разбираюсь, но разве можно сейчас что-то найти?

- Можно, - улыбнулась Верея. - Вот, смотри, - она указала рукой на высокий старый дуб. - Сплевень обычно рядом со старыми деревьями растет. Если снег копнуть, можно его корешки увидеть. Голубой сотол в болотистой местности искать нужно, а сальвия в любом месте встретиться может.

- А сейчас-то чего искать? Снег еще не стаял, травы почти что и нет.

- Растения можно круглый год искать. Главное, знать, что где растет. А мне сейчас жив-корень нужен. Он редко встречается, а новые места лучше в марте искать, пока трава не выросла.

- А зачем тебе жив-корень? Колдуешь? Известно ведь, колдовская травка. В полнолуние ее голышом собирают.

- Глупости, - рассмеялась Верея. - Сплетням никогда верить нельзя. Обычная травка, только очень сильная и очень редкая.

Голик задумался.

- Ты, небось, тоже поручение министра выполняешь? Значит, для короля травку-то ищешь?

Верея вздрогнула, но не ответила.

- Значит, для его величества. Я так и думал. А не знаешь, случаем, чего он каждый год исчезает? Говорят, в оборотня превращается.

- Ничего не превращается. Оборотни от луны зависят, а она каждый месяц сменяется.

- Ну, раз не в оборотня, то в вампира.

- Глупости. Вампиром родиться нужно.

- Тогда куда же король девается?

- Я думала, ты знаешь. Это ты, вроде, у нас в Большом Совете.

Голик горделиво выпятил грудь и шмыгнул носом.

- В Совете. Только вот его сиятельство первый министр нам не докладывается. А только он один знает, что с королем каждый год случается. Может, заболел чем, или околдовал кто. Травки-то неспроста ему нужны. Ясное дело, не просто так.

Верея сделала вид, что не расслышала. Она увидела большую старую сосну, рядом с которой мог расти жив-корень, и стала раскапывать снег.

- Чем болтать, ты лучше помоги, - попросила она. - Пройдись немного, посмотри, где старые деревья, и где травка из-под снега вылезла, та, которую тебе показывала.

- Ну ладно. Только все равно, кажется мне, знаешь ты больше, чем простым людям положено. Не колдунья часом?

Верея бросила в писаря снегом, и тот поспешил отойти.

- Ладно, я ж пошутил. Гляну травку твою. Ты только это, далеко не уходи, чтобы я тебя видел.

- За меня боишься или самому страшно? - усмехнулась девушка.

Вместо ответа Голик нагнулся, зачерпнул снега и бросил в Верею. Девушка смеясь отклонилась, и неловко слепленный снежок рассыпался где-то за ее спиной.

Королевский писарь отошел в сторону, и Верея, наконец, смогла насладиться тишиной. Она встала, прислонилась спиной к толстой сосне, и закрыла глаза.

Лес сразу проник в нее, как проникал каждый раз, когда она приходила к нему в гости. И пусть сейчас это был чужой и незнакомый лес, совсем не тот, к которому она привыкла с рождения, он казался ей близким и родным. Тихий скрип качающихся на ветру стволов, едва различимое шуршание мышей под снегом, шелест крыльев редких птиц, запах свободы и счастья.

"И чего я так боялась? - спросила девушка сама себя. - Лес, как лес. Разбойники наверняка стараются держаться ближе к тракту, ближе к добыче, и встретить их здесь, в глухой чаще практически невозможно. Лес просто огромный. Да и что им здесь делать? Бродить в поисках заблудившихся бедняков, собирающих хворост? Отошлю-ка я этого Голика обратно во дворец. Пусть и дальше пером скрипит. Толку от него нет, зато мешает здорово".

Верея улыбнулась и открыла глаза. Мартовский день короток, солнце уже клонилось к закату, и тени деревьев растянулись по земле, словно укладывались спать на ночь. Голик ушел довольно далеко, девушка с трудом различала его фигуру среди деревьев. Она положила нож в корзину и отправилась за своим провожатым.

Неожиданно ее уши, привыкшие к лесному шепоту, различили чужие шаги. Судя по скрипу снега, незнакомцев было двое, причем один шел где-то впереди, а другой находился правее.

- Оп-па! Какие люди! А ну, стоять! - раздался впереди мужской голос.

Верея прижалась к стволу дерева, который было чуть толще, чем ее стан, и замерла.

- Куда?! А ну, стой!

- А-а-а! - заорал Голик.

Верея зажмурилась, но благодаря хорошему слуху и живому воображению представила происходящее так ярко, будто наблюдала со стороны, а не стояла, зажмурившись, вжавшись в ствол старой сосны, и молясь, чтобы ее не заметили.

Голик попался. Судя по звукам, мужчина, чьи шаги раздавались впереди, поймал королевского писаря и повалил его на снег. Некоторое время они боролись, и не нужно было быть предсказателем, чтобы понять, на чьей стороне осталась победа.

- Так, и кто же ты таков? Не богат, смотрю, но кафтан приличный. И сапоги хорошие. Деньги есть? Нету. Так чего ж ты в лесу забыл? А? Отвечай, чего тут потерял?

Верея зажмурилась. Сейчас Голик ее выдаст!

- Я… я… гулял, - прохрипел писарь.

- Гулял, значит? Просто так? Не, брат. Не верю. Кто тут с тобой?

Девушка зажмурилась еще сильнее, но вдруг перед ее мысленным взором возникла корзина с ножом - она уронила ее, и теперь берестяная посудина может выдать ее разбойнику!

- Н-н-никого нет, - снова подал голос Голик. - Один я.

- Ой не ври мне! Кафтан хороший, значит, не бедняк, не за хворостом пришел, да и вязанки не видать. Чего таращишься? По роже захотел?

Верея осторожно выглянула из-за дерева, и увидела, что Голик лежит на спине, а на нем сидит рыжий мужчина в синей рубахе и теплом меховом жилете. Левой рукой он держит королевского писаря за шею, а второй приставил к его носу длинный острый нож.

Девушка ахнула и снова спряталась за ствол. Корзина лежала рядом, если сделать маленький шажок влево и присесть, можно быстро схватить ее, и тогда, если Голик не выдаст, можно будет остаться незамеченной.

Верея снова выглянула из-за ствола. Сердце стучало так, что разговор рыжего разбойника и Голика едва различался.

- Куда, глупая? Жить надоело? - неожиданно зашипели прямо в ухо девушки.

Кто-то сильный схватил Верею за талию, и зажал рот ладонью. Ловкое движение, и теперь травница оказалась прижата спиной не к твердому и безопасному стволу сосны, а к живому человеку.

- Молчи, - снова зашипели в ухо.

Девушка замерла и тоскливо покосилась на лежащую в двух шагах корзинку.

Видимо, незнакомец понял, куда она смотрит, и зашептал:

- Не бойся меня. Если будешь вести себя тихо, все обойдется.

Верея кивнула. Она уже поняла, что незнакомец - не разбойник и не собирается делать ничего дурного, поэтому, когда рука, зажимавшая ей рот, исчезла, она не закричала и не отпрянула, а осторожно оглянулась. Однако рассмотреть незнакомца ей не удалось, он тенью скользнул к подножью соседнего дерева, быстро нагнулся, схватил корзину и выпрямился. Теперь Верее оставалось надеяться только на молчание Голика.

Незнакомец же на достигнутом не остановился. Нагнулся, подобрал с земли замерзшую сосновую шишку, размахнулся и с силой запустил в разбойника. По крайней мере, Верее так показалось, а спустя секунду ее догадка подтвердилась яростным:

- Эй! Кто там?! А ну, выходи!

Девушка вжалась спиной в сосну, но глазами следила за незнакомцем. Тот так и не повернулся к ней лицом, но Верея догадалась, что это совсем молодой парень, может быть на пару лет старше ее. Больше он не стал наклоняться - понял, что за ним наблюдают пристальные глаза разбойника, который, без сомнений, вычислил, с какой стороны прилетела шишка. Вместо этого вытащил из-за пояса нож и медленно выглянул из-за своего укрытия.

Верея моргнула и пропустила момент, незнакомец бросил нож, просто зафиксировала: вот он с ножом, а вот уже без ножа.

- А-а-ах! - донеслось со стороны плененного Голика.

Верея не смогла определить, кто издал этот вздох - ее невезучий спутник или напавший. Просто услышала неясную возню, а через мгновение - хруст снега под ногами убегающих.

Девушка вышла на открытое место. Рыжий разбойник улепетывал в одну сторону, а немного отставший от него Голик - в другую.

- Голик! Вернись! - крикнула Верея, и ее спаситель тут же зажал ей ладонью рот.

- С ума сошла? Хочешь, чтобы сюда толпа разбойников прибежала? Хорошо, мне его напугать удалось.

Верея сердито оттолкнула незнакомца и снова закричала:

- Голик!

- Да не ори ты! Зараза!

Незнакомец попытался схватить девушку, но та была наготове - отскочила, развернулась, готовясь дать отпор, и, наконец, смогла рассмотреть своего спасителя.

На вид ему было вряд ли больше двадцати лет. Рослый, широкоплечий, черноволосый с удивительно не шедшими к смуглой коже и грубым чертам лица яркими зелеными глазами. Одет он был небогато, в простом, местами заштопанном, но вполне приличном камзоле. Вроде не богач, но и не разбойник, что готов снять одежду с трупа.

Незнакомец протянул Верее корзину.

- Ты чего в лесу делаешь? За грибами что ли ходила?

- За травами, - хмуро ответила девушка.

Голик сбежал, и теперь ей придется либо искать его по лесу, рискуя набрести на разбойников, либо возвращаться домой одной.

- А разве сейчас сезон?

- Сезон.

Верее было обидно, что к ней отнеслись, как к маленькой девочке. Незнакомец совсем ее не знал, но заранее считал слабой и беззащитной, а она таковой не являлась. Поэтому травница отвернулась от молодого человека и отправилась в сторону, куда побежал Голик. Нужно найти писаря, пока он снова не попал в руки разбойников или не заблудился.

- Эй! Ты куда? Тракт в другой стороне!

-Я знаю, - Верея дернула плечом, показывая, что не нуждается в наставлениях, но незнакомец не отстал, догнал ее и пошел рядом.

- Проводить?

- Справлюсь.

- Ты чего какая бука?

- Того. Слушай, иди своей дорогой! Чего пристал?

- Я не пристал. Просто в этом лесу очень опасно, а ты как раз направляешься в сторону, куда лучше не ходить.

- Это еще почему?

- Там живут лесные духи. Даже разбойники туда не ходят - боятся.

- А ты откуда знаешь? - Верея с любопытством посмотрела на спутника. - Сам разбойник?

- Нет, - молодой человек отвел взгляд. - Просто… разбойники же не дураки. Чего им к духам соваться?

- А Голик сунулся. Надо его найти, пока не заблудился. - И Верея снова набрала воздуха в грудь. - Го-оли-ик!

- Тише ты!

- Да чего ты ко мне пристал?!

- Того. Жалко тебя, дуру. Чего ты в этом лесу забыла? И ведь в самую чащу пришла!

- Сказала же, за травой.

- Да какая, к лешему трава, когда снег еще не сошел!

- Обыкновенная.

Верея огляделась в поисках следов Голика, и уверенно двинулась налево.

- Да чего ж ты упрямая такая? Говорят же, духи там!

- А я не боюсь.

- "Не боюсь", - передразнил молодой человек. - Ну ладно, смотри. Я тебя предупредил.

Он замедлил шаг и через какое-то время отстал.

Верея с облегчением вздохнула. Мало ей было болтливого королевского писаря, так теперь привязался этот… не пойми кто. И, главное, зачем привязался? И чего ему мимо не шлось?

Верея шла быстро, стараясь идти след в след с Голиком, но скоро устала и перестала стараться наступать на его следы. Уже заметно стемнело, и девушке стало ясно, что если она сейчас же не повернет назад, рискует остаться в лесу на ночь.

- Го-оли-ик! - снова крикнула она, но без особой надежды на ответ.

Судя по следам, королевский писарь несся, сломя голову и не разбирая дороги, дважды падал и снова поднимался, а потом снова бежал. Видимо, сильно его напугал тот рыжий головорез с ножом.

Девушка понимала Голика и была ему благодарна за то, что тот не выдал ее разбойнику, но нисколько ему не сочувствовала. Все-таки писарь сбежал, бросив ее в лесу, а, следовательно, она со спокойной совестью могла бы поступить точно так же, но она не могла. Какая-то упрямая сила вопреки здравому смыслу толкала ее вперед, не давала развернуться и отправиться домой. И Верея подчинилась этой силе, и все шла и шла по следам королевского писаря, пока не пришла к большой абсолютно круглой поляне.

В один момент деревья расступились перед ней, и Верея впервые с осени ступила на настоящую, не покрытую снегом землю. Может быть, здесь и правда обитали лесные духи, но девушке совсем не было страшно, напротив, в сердце поселилась уверенность, что именно здесь она найдет королевского писаря или кого-то другого, но тоже очень важного.

Верея пошла к центру поляны. В лесу стемнело настолько, что она земля казалась абсолютно черной, тем не менее, девушка отчетливо видела каждый сучок, каждую лежащую на земле веточку.

"Здесь обязательно должен быть жив-корень", - пронеслось в ее голове.

Травница опустилась на землю, вытащила из корзины нож и вонзила его в мерзлую землю. В этот момент в голове ее зазвучали голоса. Тихие, но настойчивые, они приказывали опустить руки, бросить нож и забыть все, что было до сего момента.

Сейчас существует только нас-с-стоящее!

Верея хотела подняться, но поняла, что не может даже пошевелиться. Она бессильно опустила руки, голова ее упала на грудь, глаза закрылись.

С-с-слушай нас! И останься с-с-с нами!

Земля куда-то исчезла, и девушке показалось, будто она парит в воздухе. Стало так легко, что захотелось петь и смеяться, но сил не было. Верея отдалась приятному шепоту и погрузилась в мир грез.

 

* * *

 

Бьорн шел по лесу весь день и старался ни о чем не думать, но получалось плохо.

Он всю жизнь пытался убежать от судьбы, спорить с предназначением и не стать таким, как отец, не перенять у него жестокость, грубость, агрессию, а взять силу, смелость и предусмотрительность. Пытался спорить с судьбой и логикой, потому что не хотел, чтобы сын разбойника, как ему полагалось по рождению, стал разбойником.

Но выходило, что с судьбой не очень-то поспоришь. Лесные духи сказали свое слово, и теперь Бьорн всерьез думал, что раз ему суждено убить отца, так и случится. Раньше у сына разбойника не было ни единого повода для подобного поступка, а сейчас появился, и не просто повод, а мотив. Цель. Месть. Взметень убил его мать. И теперь он должен отомстить.

И уж понятное дело, что совершив убийство, Бьорн станет не просто разбойником, а преступником.

Ниже пасть просто некуда.

Вот тебе и поспорил с судьбой.

Снег под ногами хрустел яростно, свирепо, будто при каждом шаге Бьорн давил больших черепах. Панцири лопались, и под сапогами ледяной водой разливалась невидимая кровь.

Он шел долго и уже подумал, что заблудился, как услышал неподалеку чьи-то шаги. Спрятавшись за деревом, Бьорн подождал, пока человек пройдет мимо, и осторожно выглянул из-за толстого ствола. Рыжую шевелюру Лытки он узнал сразу. Что разбойник забыл в этой части леса?

Стараясь держаться левее, Бьорн отправился дальше, пытаясь по солнцу определить верное направление. Он хотел выйти к тракту, чтобы отправиться в столицу или ближайший торговый городок, и наняться провожатым торгового каравана. Но для этого нужно было выбраться из леса.

Вдруг справа Бьорн услышал возню и крики. Лытка набрел на путника и теперь не отпустит его, пока не обчистит карманы. Или вообще не отпустит. Молодой человек качнул головой, но вмешиваться не стал. Не его это дело. Лытка ему помог, предупредил о Взметене, рассказал, что случилось с матерью, и позволил уйти, и теперь Бьорн не считал возможным мешать первому помощнику главаря разбойников вершить свое темное дело. И молодой человек отправился дальше.

Вдруг его внимание привлекло движение. Он остановился, пригляделся и сумел заметить прижавшуюся к стволу толстой сосны девушку. Она явно была напугана - голубые глаза широко распахнуты, грудь взволнованно вздымается, облака пара изо рта вылетают очень уж часто.

Девушка была красивой, но Бьорн подумал не об этом - он заметил лежащую на земле корзину. Лытка, поваливший свою жертву на снег, в любой момент мог ее увидеть, и тогда девушка обречена.

Молодой человек знал, что бывает с девушками, когда они попадают к разбойникам, и не мог допустить, чтобы эта несчастная повторила судьбу его матери или той, что часто снилась Бьорну в тревожных снах, той, что кричала под яростным натиском тяжелого тела его отца.

Перебираясь от дерева к дереву и стараясь не наступать на снег или ломкие сучья деревьев, Бьорн вплотную приблизился к девушке. Со своей позиции она плохо видела происходящее, но заметила корзину и была намерена ее схватить. А Лытка как раз смотрел в сторону незнакомки.

Молодой человек подобрал с земли камень и швырнул в кусты. Рыжеволосый разбойник обернулся на звук, и Бьорн подскочил к девчонке и зажал ей рот ладонью.

Дальше было делом техники.

Девушка оказалась сообразительной и не стала кричать. Бьорн приказал ей замереть и не двигаться и сам достал корзину.

Судя по всему, эта девушка и тот, кто попался в лапы Лытке, шли по лесу вместе. И раз уж он спас одного из них, придется спасти и другого.

"Извини, Лытка, - подумал Бьорн, - но сегодня ты уйдешь в замок один. Без пленника".

Молодой человек подобрал в снегу сосновую шишку и запустил в разбойника.

Снаряд попал в цель. Лытка заозирался и крикнул:

- Эй! Кто там?! А ну, выходи!

Поднять вторую шишку возможности не было, да и не подействовала бы на Лытку такая "угроза". Скорее всего, разбойник отследил, откуда прилетел "снаряд" и теперь раздумывает, стоит ли игнорировать обстрел или все-таки связать жертву и пойти посмотреть на обидчика. Поэтому Бьорну ничего не оставалось, как вытащить из-за пояса нож с голубым лезвием, который когда-то подарила ему мать.

Короткий взмах, бросок, и нож словно стрела полетел к рыжему. Лытка схватился за плечо.

- А-а-ах!

Бьорн спрятался за ствол дерева. Если разбойник узнает нож, то поймет, кто его ранил и, может, даже передумает помогать или уходить, а подойдет и прирежет, как пойманного зайца. А если не узнает…

Но додумать Бьорн не успел. Послышались звуки борьбы, и спустя мгновение, когда молодой человек выглянул из-за укрытия, увидел лишь убегающего Лытку. Его жертва мчался в другую сторону.

В этот момент над его ухом раздался женский крик:

- Голик! Вернись!

Бьорн схватил ненормальную, которая решила выдать себя, а заодно и его, Лытке, и зажал ей рот ладонью.

- С ума сошла? Хочешь, чтобы сюда толпа разбойников прибежала? Хорошо, мне его напугать удалось.

Девушка оказалась сильной. Она сердито оттолкнула Бьорна и закричала снова:

- Голик!

- Да не ори ты! Зараза!

Молодой человек дернулся, чтобы схватить глупую девку, но та увернулась, каким-то немыслимо ловким движением избежала его пальцев и замерла, выставив вперед руки.

Она была красивой. Теперь Бьорн подумал именно об этом. Ему понравилось, как разметались ее светлые волосы, румянец на щеках и горящие синим пламенем глаза. Она была ему ровесницей или, может быть, на пару лет младше.

Бьорн протянул девушке корзину и неловко улыбнулся.

- Ты чего в лесу делаешь? За грибами что ли ходила?

- За травами.

- А разве сейчас сезон?

- Сезон.

Девушка была обижена, но Бьорн так и не понял почему и попытался продолжить разговор, однако в планы незнакомки это явно не входило. Она развернулась и направилась в лес.

- Эй! Ты куда? - крикнул Бьорн. - Тракт в другой стороне!

-Я знаю.

Молодой человек догнал девушку и пошел рядом. Отчего-то ему не хотелось оставлять ее одну в лесу. Конечно, у нее уже был спутник, но он сбежал, и теперь ее некому было защитить.

- Проводить?

- Справлюсь.

- Ты чего какая бука?

- Того. Слушай, иди своей дорогой! Чего пристал?

- Я не пристал. Просто в этом лесу очень опасно, а ты как раз направляешься в сторону, куда лучше не ходить.

- Это еще почему?

- Там живут лесные духи. Даже разбойники туда не ходят - боятся.

- А ты откуда знаешь? - Девушка любопытством посмотрела на Бьорна. - Сам разбойник?

- Нет, - Бьорн смутился. Он не хотел лгать, но и правду сказать не мог. - Просто… разбойники же не дураки. Чего им к духам соваться?

- А Голик сунулся. Надо его найти, пока не заблудился.

И девушка снова закричала:

- Го-оли-ик!

Бьорн разозлился. Неужели она не понимает, что в лесу полно разбойников, и они уж точно примчатся на протяжный женский крик, словно собака, которую поманили мозговой косточкой.

- Тише ты!

Молодой человек захотел объяснить это незнакомке, но та не стала слушать и досадливо спросила:

- Да чего ты ко мне пристал?!

- Того, - теперь Борн не стремился говорить вежливо и любезно. Может быть, такой язык она поймет скорее. - Жалко тебя, дуру. Чего ты в этом лесу забыла? И ведь в самую чащу пришла!

- Сказала же, за травой.

- Да какая, к лешему трава, когда снег еще не сошел!

- Обыкновенная.

Девушка посмотрела под ноги, поискала следы своего спутника и двинулась влево.

- Да чего ж ты упрямая такая? Говорят же, духи там! - снова предостерег ее Бьорн.

- А я не боюсь.

- "Не боюсь", - передразнил молодой человек. - Ну ладно, смотри. Я тебя предупредил.

Он замедлил шаг, и через какое-то время девушка скрылась за деревьями.

Но, конечно, бросить ее просто так в лесу Бьорн не мог. Ее провожатый сбежал, рядом поляна, где он не так давно получил страшное предсказание, плюс дикие звери и разбойники, которых стоит бояться пуще голодных волков. Нет, он никак не мог ее бросить.

Бьорн обошел девушку широкой по дуге и пристроился чуть позади, на таком расстоянии, чтобы она случайно его не заметила.

Шли достаточно долго. В лесу стемнело, и стало понятно, что ночевать придется прямо здесь, под каким-нибудь упавшим деревом. Бьорн мысленно выругался. Если бы девчонка его послушалась, сейчас они были бы уже не так далеко от тракта, и спали бы не на снегу, а в придорожной гостинице. Если, конечно, им хватило бы денег.

Девушка пристально всматривалась в землю. Видимо, искала следы своего сбежавшего спутника, а заодно то, зачем пришла в этот лес - травки и корешки. Дважды она наклонялась и копала снег, трижды "сходила с дороги" и копошилась в корнях деревьев, а потом возвращалась к следам.

Худшие ожидания Бьорна оправдались. Видимо, провожатого девушки действительно схватили лесные духи, потому что следы вывели незнакомку к круглой поляне. Бьорн не стал подходить близко, прислонился спиной к одному из деревьев и стал наблюдать.

Лесные духи опасные создания, это скажет любой, кто хоть раз гулял по лесу в одиночестве. Независимо от того, мужчина ты или женщина, богач или бедняк, сильный или слабый, смелый или трусливый, духи находили подход к любому и каждого заблудшего приводили на такие вот поляны, которых, Бьорн был в этом почти уверен, в лесах было несколько десятков. Одурманив человека сказочными видениями, они забирали несчастного с собой, и он никогда не возвращался домой, а если к тому же чем-то духам не нравился, погибал в страшных мучениях.

В мучениях Бьорн знал толк. Ему не раз приходилось слушать рассказы разбойников об исчезнувших в лесах товарищах, и о том, что Лытка и Взметень дважды находили останки пропавших в таком виде, что лучше не думать, каким образом духи сотворили подобное с теми несчастными.

Теперь к духам попала и травница.

Бьорн видел, как изменилась походка незнакомки - шаги стали легче, невесомее, словно девушка разом сбросила с себя тяжесть земного тела. В то же время она шла неуверенно, будто сомневалась в правильности направления; молодой человек догадался, что ее разум сопротивляется влиянию лесных духов, однако вскоре сопротивление исчезло. Травница вышла в середину поляны и опустилась на землю. Она сидела к Бьорну спиной, поэтому он подошел ближе.

Неожиданно девушка обмякла, но не упала, а поднялась в воздух.

Молодой человек открыл рот.

Травница медленно кружилась вокруг своей оси на высоте в половину человеческого роста. Ее голова запрокинулась, а в рот начала вливаться непонятная полупрозрачная сверкающая субстанция, которая образовывалась прямо из воздуха возле ее лица.

- Так не пойдет, - сказал себе Бьорн и решительно шагнул на поляну.

Воздух вокруг него сразу уплотнился, словно он попал в воду, которой можно дышать. Это духи окружили его, стараясь помешать приблизиться к травнице.

- А ну, прочь отсюда! - решительно сказал молодой человек и рубанул рукой воздух.

Это не помогло, зато в его голове мгновенно возникли голоса.

Ос-с-ставь ее.

Ос-с-станься с нами.

Вы вечно будете вмес-с-сте.

Бьорн почувствовал, как его решимость слабеет, но взял себя в руки и сделал еще несколько шагов.

До травницы уже можно было дотянуться, но руки почему-то не шевелились. И вот тут молодой человек впервые испугался. Что, если ему не удастся не только спасти девушку, но и самому выбраться из заколдованного круга? Что, если ему придется навечно остаться в лесу? Превратиться в лесного духа и невидимым ветром летать между деревьев в поисках того, кто заменит его на страшном посту?

"Нет", - Борн понял, что произнес слово не вслух, а мысленно, и от того, что язык, как и руки, тоже отказался его слушаться, страх стал практически неуправляемым. Бьорн резко рванулся и сдвинулся с места еще на полшага. Неимоверным усилием воли он заставил правую руку подняться и дотронулся до запястья травницы.

Рука девушки была холодной, словно она только что лежала под толстым слоем снега или купалась в холодном горном озере.

Ос-с-станься с нами!

Бьорн набрал полную грудь ледяного воздуха и изо всех сил крикнул:

- Нет!

Из его рта вырвался едва слышный шепот. Но и этого оказалось достаточно, чтобы воздух вокруг молодого человека стал прозрачнее и легче. Руки освободились от невидимых оков. Он потянулся к девушке, и она подплыла к нему, словно облачко.

Не с-с-смей!

Но Бьорн уже понял, что победил.

Он тянул девушку за собой, подальше от страшной поляны. И едва он переступил с мерзлой земли на снег, невидимые руки перестали поддерживать травницу в воздухе, и девушка упала. Бьорн едва успел поймать ее, но не удержался и упал в снег.

- Очнись. Эй, очнись! Как тебя зовут?

- Верея, - тихо произнесла девушка, не открывая глаз.

- А я Бьорн.

Травница посмотрела на своего спасителя и поспешно поднялась с земли.

- Что случилось?

- Ничего особенного. Просто ты едва не угодила в лапы к лесным духам.

Верея посмотрела на поляну, потом на Бьорна и решительно протянула ему руку.

- Вставай. Нужно уходить отсюда.

- Другой разговор, - улыбнулся сын разбойника и поднялся, но до руки девушки не дотронулся. - Надеюсь, ты не станешь возвращаться за корзиной?

- Нет. Пусть лежит, где лежит.

- А за спутником? За Голиком?

- С ним ничего плохого не случится.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. - Верея поежилась. - В какой стороне тракт?

- К западу. Нужно идти в сторону заката.

Травница кивнула и пошла вперед.

- Теперь мы вместе, - не оборачиваясь, сказала она Бьорну. - Только, пожалуйста, не позволяй себе ничего, за что я могла бы тебя побить.

- Даже так, - улыбнулся молодой человек. - А почему мы вместе? Это тебе духи сказали? Что они тебе показали? Будущее? Или прошлое?

- Много чего. - Верея ускорила шаг. - Не отставай.

Бьорн снова улыбнулся. Такой расклад ему нравился. Им придется идти по лесу всю ночь, но компания подобралась неплохая, да и Луна выглянула из-за туч и посеребрила снег, отчего лес стал похожим на светящуюся плошку.

На сердце стало теплее. Может быть, ему было суждено встретить эту девушку, суждено было спасти ее, и суждено идти рядом с ней и тайно любоваться красивым профилем.

- Не пялься, - Верея повернулась к спутнику. - Мы все равно не будем вместе.

- Почему?

- Потому, - девушка вздохнула. - Ну, давай, поднажми. Нам нужно встретить еще одного человека.

Бьорн послушно ускорил шаг и решил больше ни о чем не спрашивать. Даже если духи показали Верее будущее, он не хотел знать, когда умрет или с кем ему придется сражаться. Или на самом ли деле он убьет своего отца.

- Так-то лучше, сын разбойника, - улыбнулась Верея.

И Бьорн испуганно вздрогнул.

 

* * *

 

Оставшись в одиночестве, Власт подошел к окну и вгляделся в собственное отражение. Светлые волосы, зеленые глаза, прямой нос, красиво очерченный рот, широкие скулы - все принадлежало молодому мужчине в возрасте тридцати лет, но чувствовал себя король на все триста. Он необыкновенно устал и ни с кем не мог поговорить о своей усталости, а между тем, поговорить было о чем.

В этом году ему исполнится сто два года. Давным-давно нужно было передать трон наследнику и отправиться в иной мир, но Власт обречен жить вечно. Он не может умереть просто потому, что не может бросить Иллорию. Королевство погибнет вместе со своим королем, а этого Власт допустить не мог.

Ровно тридцать пять лет назад он выпил волшебное зелье, именно тогда он и умер по-настоящему. Состарился, как это положено, и тихо отошел в мир иной. Только вот на следующий же день вернулся, и с тех пор ежегодно рождается, взрослеет, проходит весь жизненный цикл и умирает. Умирает тяжело, сознавая, что это далеко не последняя его смерть и не последняя его жизнь.

Сколько еще можно выдерживать подобное мучение? Сколько можно обманывать судьбу? Власт искренне надеялся, что когда-нибудь найдется способ спасти королевство, чтобы пришел его черед умереть. Умереть окончательно и сбросить с плеч бремя власти, и не думать о том, что с его смертью Иллория прекратит свое существование. А пока он продолжал мучиться и слушать сплетни о собственных исчезновениях. О, если бы они знали, чем жертвует король ради королевства! Тогда не говорили бы об оборотнях и заклятьях. Король проклят. Король обречен. Король обречен жить вечно.

Но, к сожалению, это не относилось к людям, которые его окружают. Первой умерла Альвин. Умерла, оставив на память лишь одну-единственную вещь, которую Власт не сумел сохранить. Затем погиб Крон - главный советник и ближайший друг. После него - Жемчужина - любимая кобыла его величества. А уж сколько подданных сменилось со времени начала своего правления, Власт не считал, просто принимал, как должное, что иногда ему приходится знакомиться с новым писарем или поваром или постельничим. Король жил в потерях и среди потерь, и ему приходилось с этим смириться.

И Власт нашел способ, он закалил свое сердце. Заморозил, чтобы сохранить себя и не сойти с ума. Он старался никого не любить и ни к кому не привязываться, чтобы раз за разом не познавать боль новых потерь. Единственным исключением был Лоддин, и грядущая потеря огорчала Власта и заставляла завидовать министру.

Пока Лоддин еще держится, но ему уже около восьмидесяти, хотя выглядит он шестидесятилетним, и движения его еще быстры и ловки, и мыслит он правильно, только надолго ли его хватит? Сколько лет он будет с Властом? Сколько сможет помогать ему, заботиться о нем и королевстве, пока король будет неспособен позаботиться даже о самом себе? И что будет с Властом после смерти Лоддина? Не пора ли задуматься о новом министре? Найти человека, которому можно доверить тайну и обучить его всему, что умеет Лоддин?

Голова короля просто разрывалась от обилия неразрешимых вопросов, требующих его внимания, но больше всего мучений ему доставляли воспоминания. В голове Власта теснились истории тридцати пяти жизней - от рождения до смерти и все они путались, заставляя его нервничать и чувствовать себя беспомощным.

Так, например, эта история с печаткой. Власт смутно помнил, что украл ее из ящика стола в комнате на самом верху башни и обменял на рынке на дракона. Но король не мог со сто процентной уверенностью сказать, было это в этой жизни, в прошлой, или история с кражей всего лишь выдумка уставшего мозга. Оказалось, печатка исчезла на самом деле, и произошло это в этой жизни, более того, в этом месяце, на этой неделе, буквально позавчера! А его величеству чудилось, будто это случилось давным-давно.

История с пропавшей печаткой добавляла к существующим еще две большие проблемы: сама пропажа и появление того, из-за чего печатка исчезла - дракона.

В висках кольнуло, Власт схватился за голову и едва не застонал - такой сильной оказалась боль. Это его наказание за бессмертие - терпеть бесконечные головные боли, мозг не справлялся с огромным количеством информации и периодически проводил "чистку". Иногда Власт обнаруживал, что забыл простейшие вещи, но был этому только рад. Если бы король никогда ничего не забывал, вскоре жизнь могла бы ему наскучить, ведь жизнь - это бесконечная смена ощущений, новые знания и опыт, а когда ты все испытал и обо всем знаешь, жизнь превращается в существование. А бесконечного существования Власт не выдержал бы.

Однако, несмотря на головную боль, печатку предстояло найти, а также предстояло разобраться с драконом.

Для начала его величество решил заняться меньшим злом и покинул тронный зал. Он отправился на конюшню, где, по словам Лоддина, и поселилась огнедышащая тварь.

На заднем дворе пахло лошадьми и навозом, но Власту стало гораздо лучше. От свежего морозного воздуха голова прошла, и мучительные боли исчезли.

Скользнув глазами по стойлам, Власт вздохнул. Его любимая кобыла Жемчужина умерла три или четыре жизни назад, и теперь ее стойло пустовало.

Хотя, нет. Не пустовало.

Власт подошел к деревянной перегородке и присмотрелся к полумраку. В глубине стойла в куче сена лежал маленький, величиной с небольшую собачку, зеленый дракон. Зверь мирно спал, а из его ноздрей тонкими струйками поднимались к потолку черные ниточки дыма.

- Может, отдать его кому-нибудь? - спросил Лоддин, неслышно подошедший к королю.

Власт не обернулся к министру, но обрадовался, что тот нашел его.

- Нет. Пусть пока останется у нас. Чем-то же он меня привлек.

- Вам было всего шесть лет!

- Мне было сто один год.

- Это теоретически. Практически же вы обладали умом и телом шестилетнего ребенка. А это значит, что ничего особенного в этом драконе нет. Нам немного не повезло с животным, лучше бы вы взяли щенка или барашка, тогда, по крайней мере, мы бы не ломали голову, что с ними делать.

- Так ты хочешь избавиться от дракона?

- Со всем к вам уважением, ваше величество, да. Советую его кому-нибудь… подарить. Как знак глубочайшего уважения.

- Я понял, на что ты намекаешь, но послу Северной Рандории я предложил бриллиантовую шкатулку. А дракона мы все-таки оставим.

- Тогда следует позаботиться о том, чтобы рядом постоянно находился человек с ведром воды.

- Зачем? Драконы много пьют?

- Пьют они немного, но когда у малыша из пасти станет вырываться огонь, рискуют сгореть не только лошади.

- Верно. Тогда позаботься об этом. А еще лучше, пусть для дракона построят специальный загон из камня и насыплют вокруг побольше песка. И чтобы подальше от деревянных построек и зевак. И вот еще что.

Лоддин поклонился в знак того, что понял поручение и готов слушать дальше.

- Мне нужен сыщик.

- Сыщик? - брови первого министра поползли вверх, но спустя секунду на его лице появилось понимающее выражение. - Вы собираетесь искать печатку.

Власт не стал подтверждать догадку министра, но тот и без подтверждения догадался, что его предположение верно.

- Найди человека, которому мы могли бы доверить столь деликатное дело. Он должен быть честен, неболтлив и умен. У тебя есть такие люди на примете?

- Найду.

- Вот и славно. Только займись, пожалуйста, этим прямо сейчас. Дело важное. Сам знаешь, если кто-то узнает, что печатка исчезла…

- Толпа невежественна, ваше величество.

- Да. Они думают, будто королевская печатка делает человека королем, а если печатка исчезла, то король уже не король.

Власт усмехнулся. Лоддин тоже улыбнулся, но в голосе его слышалось беспокойство:

- В печатке, ваше величество, действительно заложена большая волшебная сила. Королем она, конечно, никого не сделает, но…

- Поэтому я и говорю, что ее нужно найти как можно быстрее. Изготовить дубликат мы не сможем. - Власт бросил на спящего дракона последний взгляд и направился к дворцу, - И подумай, пожалуйста, насчет своего заместителя. Ты, к моему глубокому сожалению, не вечен.

Королю не нужно было видеть лица Лоддина, чтобы понять его чувства, но он ничего не мог поделать - проблемы следовало решать, пока не стало слишком поздно. И впереди у него целый ворох задач, с которыми нужно разобраться. И не в последнюю очередь подумать над тем, кто придет на смену самому Власту. Он очень устал. Устал править и жить. Ведь это огромнейший труд - жить вечно.

 

* * *

 

Отец Богун был в ярости. Такой ярости он не испытывал никогда. Ему казалось, что если он не найдет для нее выход, она поглотит его, испепелит, расплавит, и священник превратиться в лужу кипящего яда, которая вечно будет пузыриться и брызгать на любого, кто пройдет мимо, смертоносными каплями.

Он просидел в бане связанный с кляпом во рту всю ночь, пока сквозь щели в ставнях не начал проникать солнечный свет и звуки проснувшегося монастыря. Где-то кричали петухи, слышался звон колокола и скрип снега, голодный священник учуял запах горячей похлебки, и его желудок требовательно заурчал.

Кроме Дрота никто не знал, что отец Богун провел ночь вне своей кровати, а Дрот, хоть и был старательным и исполнительным, особой сообразительностью не отличался. Монах не понял, что отец Богун попал в беду и не спешил на выручку. Правда, о местонахождении священника могли догадываться девочки, ведь он не скрывал, куда направляется, когда пришел за Ирией, но они не могли предположить, что настоятель монастыря останется в бане связанный и беспомощный. И священник лежал на полу, проклиная день, когда подобрал на пороге корзинку и назвал мальчишку Ивором.

Тело затекло, он не чувствовал рук, а ноги наоборот при каждом движении взрывались сотней иголок. От веревок во рту образовался нехороший привкус, и Богун подозревал, что теперь этот привкус будет появляться каждый раз, когда он будет вспоминать своего мучителя. Нет, положительно надо найти мальчишку и отомстить. Эти мысли согревали священника всю ночь, и к тому времени, когда Дрот постучал в дверь бани, план уже был готов.

- Отец Богун, вы там?

Священник напряг голосовые связки, но из его рта вырвалось только слабое:

- Мы-ы-о!

Этот звук вряд ли будет слышен за прочной тяжелой дверью бани, а Дрот, конечно, не догадается сразу взломать дверь, он наверняка уйдет по своим делам и вернется только когда обнаружит, что священник не присутствовал на утренней службе.

У отца Богуна оставался только один выход. Он извернулся и с силой толкнул тяжелую банную скамью. Его план не сработал - скамья оказалась не просто тяжелой, а очень тяжелой, массивной, сделанной на совесть, вырезанной из цельного ствола огромного дуба, как, впрочем, большинство мебели монастыря святого Палтуса. Поэтому от всех потуг замерзшего и обессиленного священника, она не упала, а едва сдвинулась с места.

Отец Богун застонал.

Однако Дрот не ушел. Он снова постучал в дверь и уже громче спросил:

- Отец Богун, вы там?

"Ну конечно, здесь, - мысленно завопил священник. - Сам подумай, дубина! Дверь изнутри заперта!"

И, словно услышав беззвучную мольбу о помощи, дверь затрещала.

Мощному Дроту понадобилось немного времени, чтобы снести дверь с петель. Он вошел в баню и сразу же увидел лежащего на полу священника.

- Что с вами случилось? - и он бросился развязывать отца Богуна.

Когда священник избавился от кляпа, стал сильно кашлять и отплевываться, а первое, что сказал, были не слова благодарности, а вопрос:

- Тебя кто-нибудь видел? - спросил Богун.

- Нет. Я же помню, вы велели все делать тайно.

Священник кивнул и уже самостоятельно освободил ноги. Дрот помог ему подняться и практически донес до монастыря, потому что ноги отца Богуна не желали слушаться и отказывались ходить.

- Неси меня в мой кабинет, - приказал священник, уже зная, какую картину там увидит.

Дрот выполнил просьбу и прислонил отца Дрота к косяку, а сам принялся возиться с замком.

- Дай сюда, - раздраженно повелел Богун и вырвал из рук громилы ключ. - Стой здесь, жди, пока позову.

Замок щелкнул, и священник вошел в кабинет.

Ноги все еще плохо его слушались, но он силой воли заставил их двигаться. Первым делом подошел к столу. Мешочек с мелочью, который он обычно носил на поясе, лежал на своем месте - в верхнем ящике. Сундук с ветошью тоже стоял не тронутый.

В душе Богуна появилась слабая искра надежды на то, что сопляк просто обманул его. Он обернулся к портрету отца Андрияна и сердце его резко опустилось куда-то к желудку. Портрет висел криво. А священник всегда следил, чтобы картина висела идеально ровно, чтобы постороннему взгляду было не за что зацепиться, и чтобы никто не подумал, что за картиной находится потайной шкафчик.

- Это Дрот, - попытался успокоить себя Богун, хотя внутренний голос подсказывал ему, что Ивор не лгал. - Это Дрот сдвинул картину, когда проверял, все ли в порядке.

Священник сорвал портрет со стены и почувствовал, что искра надежды стала немного ярче - тайный шкафчик был закрыт на замок.

Для полного успокоения следовало убедиться, что и внутри такой же порядок, как снаружи, поэтому отец Богун снял с шеи веревку, на которой висел ключ, и открыл замок.

На него смотрели абсолютно пустые полки.

На них не было ни единой бумажки, ни единого конверта, ни даже тени денег.

Отец Богун опустился на пол, схватил себя за жидкие стриженные волосы и завыл.

- С вами все в порядке?

В дверь зяглянул Дрот, и священник схватил первое, что попалось под руку - тяжелый подсвечник - и швырнул его в помощника.

- Сгинь!

Удивленная и испуганная физиономия Дрота тут же скрылась за дверью.

Богун поднял голову, снова посмотрел на пустой потайной шкафчик, и завыл еще громче и отчаяннее. А потом вскочил и принялся крушить все подряд: сбрасывал с полок шкафа писания святых и деяния святого Палтуса, опрокинул письменный прибор, сломал стул, сбросил все, что находилось на столе, а портрет своего предшественника растоптал ногами. Раз он не смог защитить то, что ему было положено защищать, в печь его! В камин!

Отец Богун швырнул растерзанный холст в камин и забросал его дровами, но когда потянулся за кочергой, внезапно замер.

Приступ бешенства прошел так же внезапно, как начался, и теперь священник не только контролировал свое тело и эмоции, но и обрел возможность мыслить ясно и четко.

Его обворовали. Это плохо. Украли все, что ему удалось получить от первого министра и религиозных простаков, и теперь, с исчезновением Ивора, денежный поток от Лоддина иссякнет, и может даже первый министр сделает ему, не сумевшему сохранить минстрского сынка Богуну, какую-нибудь гадость. Но было кое-что похуже, а именно: исчезновение конвертов и свитков и, главное, пропажа того самого письма, которое, если его прочитает Ивор, откроет правду о его происхождении. А этого допустить было нельзя. Нужно вернуть мальчишку и заставить заплатить за все, что тот сделал, но сначала показать его Лоддину, чтобы получить оговоренную сумму.

- Дрот! - крикнул Богун. - Дрот!

Монах осторожно приоткрыл дверь и просунул в щель нос и один глаз.

- Зайди. У меня для тебя особенное задание. Если справишься, прощу все твои прегрешения и глупость, и то, что ты позволил мальчишке сбежать.

Дрот вошел в кабинет священника и плотно закрыл за собой дверь. На беспорядок внимания не обратил, просто переступил через разбросанные книги, и приготовился слушать.

- Отыщи его, Дрот. Найди, побей хорошенько и приведи сюда. Живого. И забери у него все бумаги и деньги. Это нужно сделать срочно, Дрот. Ты понял? Срочно. Чем скорее, тем лучше. Он не должен встретиться с министром, не должен попасть во дворец, а он обязательно попытается туда проникнуть. Ему нужно будет поговорить с Лоддином, но этого разговора не должно случиться. Ты меня понял?

Дрот дважды кивнул.

- Если понадобится, опроси всех, кто живет вокруг монастыря, узнай, куда он отправился. Прочеши весь город, каждую канаву, каждый придорожный трактир, каждую забегаловку, где вкусно кормят, каждый дом, где он мог остановиться на ночь. Если быстро найти не получится, карауль у замка. Стереги каждый вход, каждый выход, но не дай ему встретиться с министром. Твоя задача поймать его и привести ко мне. Ступай.

Монах снова кивнул и отправился к двери.

- И вот еще что.

Дрот обернулся.

- С ним наверняка будет девчонка. Ее можешь забрать себе.

Монах оскалился и вышел.

Отец Богун не сомневался, что скоро, очень скоро Ивор будет валяться в его ногах и молить не убивать его.

А священник его не послушает.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить